«Тихий мемориал». Завораживающие мурали Подкарпатья

10.02.2018

Евгений Климакин2018/02/09

Мураль Аркадиуша Андрейкова из цикла "Тихий мемориал". Подкарпатье, деревня Зачерне, 2017. Фото предоставлено Аркадиушем Андрейковым
Мураль Аркадиуша Андрейкова из цикла "Тихий мемориал". Подкарпатье, деревня Зачерне, 2017. Фото предоставлено Аркадиушем Андрейковым

В 2017 году в деревнях польского региона Подкарпатье появились необычные рисунки, напоминающие старые фотографии. Завораживающие мурали Аркадиуша Андрейкова нарисованы на деревянных стенах старых амбаров и изображают людей, которые когда-то жили в этом регионе. Об уникальном проекте «Тихий мемориал» и его неизвестных героях с Аркадиушем Андрейковым побеседовал Евгений Климакин.

Евгений Климакин: Почему вы решили рисовать мурали, в основе которых старые фотографии?

Аркадиуш Андрейков: Эта тема зрела в моей голове много лет. Для меня как художника фотография была отправной точкой. Я смотрел на наши семейные фотографии, искал старые снимки незнакомых людей в интернете и сначала думал, как из них сделать картины. Десять лет назад стал переносить фотографии на холст.

ЕК: Мурали в деревнях вы начали создавать в 2017 году?

АА: Да, мне захотелось заняться чем-то новым, необычным. Вот я и придумал проект «Тихий мемориал». В маленьких деревнях Подкарпатья на деревянных стенах старых амбаров, сараев я начал рисовать мурали, на которых изображены люди, жившие когда-то в этом регионе.

ЕК: Почему на амбарах? Это ведь очень сложная, неровная поверхность.

АА: Холст, бумага — это хорошо, но мне интересны нетипичные поверхности. Например, бетон или старое дерево. Природа, время основательно над ними поработали, замечательно их «испортили». Кто-то считает старое дерево некрасивым, неудобным для рисования, но я очень люблю работать с его шероховатостями. Мне хотелось, чтобы мои мурали взаимодействовали с этой основой, соответствовали ей, не были чем-то чужеродным. Для меня было важно, чтобы рисунок не перекрыл, не спрятал трещины, несовершенство досок, не выглядел, как приклеенная разноцветная картинка или баннер. Думаю, что мои мурали на амбарах будут красиво «стареть». Там нет слоя штукатурки, который может отпасть, нет белой основы, с которой может отшелушиться краска. Рисунки будут со временем выцветать, становиться еще более прозрачными. Есть еще одна весьма прозаичная причина, по которой я выбрал амбары.

Мураль из цикла "Тихий мемориал", Подкарпатье, деревня Нова-Весь, 2017. Фото предоставлено Аркадиушем Андрейковым
Мураль из цикла "Тихий мемориал", Подкарпатье, деревня Нова-Весь, 2017. Фото предоставлено Аркадиушем Андрейковым

ЕК: Какая?

АА: Моя лень. Для того, чтобы нарисовать мураль в городе, на каком-то многоэтажном доме, необходимо получить официальное разрешение от властей и т. д. В случае же с деревенскими амбарами достаточно было иметь согласие владельца — и всё.

ЕК: Как вы искали места, в которых можно нарисовать мурали?

АА: Нужно было не только найти старое фото и деревянный амбар в какой-то деревне, но и семью, которая захочет, чтобы на их амбаре появилась мураль с изображением прежних жителей. В период поисков я был как одержимый: ездил по селам Подкарпатья, ходил, смотрел на всякие деревянные поверхности, думал, какую технику, какие краски использовать.

Мураль из цикла "Тихий мемориал", Подкарпатье, деревня Зачерне, 2017. Фото предоставлено Аркадиушем Андрейковым
Мураль из цикла "Тихий мемориал", Подкарпатье, деревня Зачерне, 2017. Фото предоставлено Аркадиушем Андрейковым

ЕК: Я слышал, что в процесс поисков включились даже родители вашей жены.

АА: Тесть помогал искать старые фотографии, договаривался, чтобы мне разрешили нарисовать мураль в его родной деревне. Можно сказать, искали всем миром. Очень облегчили процесс поиска социальные сети. Я написал о проекте в Фейсбуке, попросил друзей расшарить на своих страницах. После того, как появились первые мурали, люди сами начали меня искать, высылать снимки предков, приглашать в свои деревни. Изначально я планировал нарисовать семь работ, но мне продолжали писать, приглашали во все новые деревни, и поскольку было лето, я соглашался. Так за прошлый год с апреля по октябрь мне удалось создать девятнадцать муралей в десяти селах моего региона. В некоторых местах я рисовал по 2-3 фотографии.

ЕК: Вы делали все за свои деньги?

АА: В начале года я подал заявку на финансирование проекта в Министерство культуры и национального наследия Польши, но начал работать, не дожидаясь ответа. Сначала все делал за свой счет, но потом узнал, что получил стипендию. Владельцы амбаров охотнее соглашались, когда понимали, что им это ничего не будет стоить.

"Тихий мемориал" Аркадиуша Андрейкова [галерея]Больше фото(11)Scroll to previous photos from galler: "Тихий мемориал" Аркадиуша Андрейкова [галерея] Scroll to next photos from gallery: "Тихий мемориал" Аркадиуша Андрейкова [галерея]

"Тихий мемориал" Аркадиуша Андрейкова [галерея]

ЕК: Чем ваши работы отличаются от муралей, которые стали так популярны в Польше и других странах в последние годы?

АА: Это совершенно другая техника. Я полностью пропускаю этап предварительной подготовки поверхности, не вырисовываю деталей. Чтобы работы не сильно бросались в глаза, были как бы нерезкими, я сначала наношу краску, а потом размываю ее водой. Все мои работы на амбарах скорее напоминают наброски, чем полноценные картины с четко прорисованными лицами, деталями. Многие считают, что я открыл новое направление. Конечно, мне это очень приятно слышать. Люди даже придумали специальное название для моих рисунков на дереве — «древали» или «дескали» (от польского deska — ‘доска’). Мне больше по душе название «дескали», потому что я рисую их не на деревьях, а на старых досках.

ЕК: С какими реакциями на свои работы вы встретились?

АА: Как правило, это крайние реакции. Большинству «дескали» очень нравятся, но есть и те, кто считает их некрасивыми, слишком мрачными, напоминающими приведения. Если честно, я рад такой полярности оценок. Мои работы вызывают эмоции, заставляют людей говорить об искусстве, вести в соцсетях дискуссии — это же здорово!

ЕК: Авторы большинства муралей рисуют их на домах в больших городах. Вы решили работать в деревнях, ограничивая тем самым число зрителей.

АА: Я люблю работать в заброшенных местах, рисовать мурали там, где мало кто ходит. У меня нет навязчивой идеи, что результаты моего творчества должны увидеть миллионы. Я не случайно придумал название «Тихий мемориал». Для меня было важно рисовать мурали в тихих, спокойных, безлюдных местах, показывать на них не великих Фредерика Шопена и Адама Мицкевича, а простых людей. Я хотел незаметно создать своего рода памятник маленькому, забытому человеку. Все проходило в очень спокойной атмосфере, без толп зевак, никто не отвлекал меня разговорами. С другой стороны, проект получился не такой уже и герметичный. Мы живем в эпоху соцсетей, интернета, когда почти каждый, сидя дома, может увидеть происходящее в другом уголке его страны или даже мира.

Мураль из цикла "Тихий мемориал", Подкарпатье, деревня Звежин, 2017. Фото предоставлено Аркадиушем Андрейковым
Мураль из цикла "Тихий мемориал", Подкарпатье, деревня Звежин, 2017. Фото предоставлено Аркадиушем Андрейковым

ЕК: В интернете я нашел информацию, что вы якобы рисуете тех, кто погиб во время войны.

АА: Это неправда. Я никогда не отбирал героев муралей по такому принципу.

ЕК: Расскажите тогда о людях, которые изображены на муралях.

АА: В селе Гбиска я нарисовал семью Крыпель. За одну неделю от холеры умерло трое их детей. В Зачерне можно увидеть мураль, созданную на основе фотографии 1918 года. На ней изображены сестра и брат Виктория и Францишек Фурманы после первого причастия. В Команче нарисована маленькая Розалия с семьей. Вскоре после того, как был сделан снимок, девочка стала сиротой. Когда ей исполнилось 18 лет, она вышла замуж за лемка Яна. Да, в жизни моих героев было немало драм, переживаний, но, должен признаться, я сильно в них не углублялся.

ЕК: Почему?

АА: Я хотел работать быстро, не столько собирать информацию о судьбах людей с фото, сколько просто увековечивать их на картинах. На создание одной мурали у меня уходил день. Если бы я вел долгие беседы с владельцами амбаров, жителями деревни о людях с фото, все длилось бы намного дольше. Честно говоря, мне не были нужны эти сведения. Я не ставил перед собой задачу выяснить, кто в этом селе был героем, самым выдающимся или самым интересным жителем, и создать мураль с его изображением. Я просто хотел показать тех, кто когда-то там жил.

ЕК: Как складывались ваши взаимоотношения с владельцами амбаров?

АА: Я встретился с невероятным гостеприимством. Люди меня постоянно чем-то угощали, после работы дарили еще теплый хлеб, яйца, самогон. Сейчас некоторые до сих пор звонят, о чем-то спрашивают, рассказывают, что их знакомые тоже хотят мураль на сарае или амбаре. Некоторые из них шутят, что мои работы —  лучшая защита. Если проходить мимо них ночью после удачной вечеринки, можно здорово испугаться. Но если серьезно, то я очень рад нескольким вещам. Благодаря «Тихому мемориалу» мне удалось принести в провинцию стрит-арт — искусство, которое мощно укоренилось и прекрасно развивается в больших городах. Во-вторых, мы вернули память о людях, которых уже нет с нами. Спустя столетие, десятилетия они как будто бы воскресли на этих старых досках.

Мураль из цикла "Тихий мемориал", Подкарпатье, 2017. Фото предоставлено Аркадиушем Андрейковым
Мураль из цикла "Тихий мемориал", Подкарпатье, 2017. Фото предоставлено Аркадиушем Андрейковым

ЕК: Проект стал своего рода мостом между прошлым и настоящим.

АА: Да. Он нравится молодежи, он использует язык, техники нового поколения. Мне очень приятно, что жители деревень также вовлекаются в дискуссию, начинают вспоминать людей, которые там жили, обсуждать историю Подкарпатья. Интересно, что такое простое, незамысловатое искусство пробудило в людях память, потребность говорить. Как художник я доволен, что меня поняли. Да, мои мурали мрачные, немного психоделичные, но никто не просил меня их перерисовать, сделать радостными, более позитивными, изобразить на амбарах смеющихся детей, цветы, солнце, дельфинов и т. д.

ЕК: Планируете ли вы создавать новые «дескали» или эта тема для вас уже закрыта?

АА: С нетерпением жду весны, чтобы вновь приступить к работе. В прошлом году я не успел сделать рисунки в нескольких деревнях, поэтому буду продолжать сейчас. Вообще я хочу нарисовать по мурали в каждом из 21 повятов [средняя административно-территориальная единица Польши — прим. ред.] моего родного региона Подкарпатье. Думаю, это продлится года два как минимум.

ЕК: Я слышал, что уже появились туристы, которые ездят по деревням Подкарпатья и ищут ваши работы.

АА: Некоторые даже пишут мне в соцсетях: «Где именно в деревне Команча находится мураль? Мы не можем ее найти». Дело в том, что многие работы нарисованы далеко от центральных дорог, некоторые вообще видны только со двора владельцев амбара, поэтому их действительно непросто найти. Это наводит меня на мысль, что, возможно, стоит создать интернет-карту «дескалей» Подкарпатья. Как видите, планов много!