Писатели пишут по-разному (1)

12 November 2018

Писатели пишут по-разному (1)

Я как-то уже говорила, что быть хорошим читателем мне мешает знание «секретов мастерства». Я бы и рада читать «на одном дыхании» :), отслеживая сюжет и даже идею произведения! Но не получается, потому что замечаю, как это сделано. Этой записью я открываю новую серию лайфхаков «Писатели пишут по-разному».

Вот читаю прошумевшую на сей день книгу Пелевина «Тайные виды на гору Фудзи». Оценила замысел сразу со знаком плюс и внимательно сканирую глазами строчки и страницы.

Однако разбор произведения и роль литературного критика на себя брать не буду, потому что … компетентных критиков и без меня хватает. Я же останусь в скромной роли учителя начальных классов и просто покажу начинающим писателям несколько интересных цитат - проиллюстрирую, так сказать, наши предыдущие уроки по писательскому мастерству. Итак, поехали!

Помните, мы обсуждали в одной из тем, что желательно героя, едва он появляется в сюжете, наделить заметными признаками? Вот как это делает Пелевин: «Федор Семенович поднял глаза и разрешил себе заметить молодого человека в тертых джинсах, белой бейсболке и такого же цвета майке с синим принтом на груди». В этой фразе автор ловит двух зайцев: дает облик молодого человека (у которого пока еще нет имени) и характер Федора Семеновича. Мы сразу подозреваем, что Ф.С. – главный герой, потому что, во-первых, ему присвоено имя в самом начале, а, во-вторых, уже обозначилось некое пренебрежение к миру, к сотоварищу. Он «разрешил себе заметить молодого человека».

Другой пример портрета. Здесь мы не увидим, во что одет герой, какая на нем футболка – здесь автор использовал сравнение. Герой Дядя Герасим глазами девочки выглядел так: « …грузный седой мужчина с красными глазами, казавшийся ей похожим на царя кроликов». Согласитесь, образ выразительный.

А вот метафора весьма глубокой мысли о том, что у красавиц в жизни особая судьба, им предоставлены особые возможности, которых лишены некрасивые. «Поезд, на который брали только красивых, был реальностью: можно ехать на нем или нет». Ну и перспективы для красавицы легкомысленной, чудом ухватившей удачу: «У волшебной кареты есть мрачный секрет. С каждым ударов часов она становится чуть больше похожа на тыкву».

Вообще, мысли героев хорошо переводить в образы, давая им свои наименования. Например, героиня, размышляя о том, как бы стать женой олигарха, выводит мысль о том, что у олигархов бывают жены трофейные (накачанные модницы) и кармические, «в юности поверившие в своего ушлепка».

Или объяснение, приводимое не столько для слушающего умности героя, сколько для читателя, когда заумная мысль расшифровывается всем известными понятиями: « …Сложный механизм механической интерференции с мозговыми волнами, как в бильярде, когда удар передается через несколько шаров».

Я не стану препарировать всю книгу, но обращу внимание на иллюстрацию главного правила построения сцен – не позволять, чтобы герой висел в непредставимом пространстве, а исподволь размещать героя в декорации. В диалоге героев, вставлены слова автора, характеризующие обстановку в комнате: «Дамиан встал из своего кресла и прошелся взад-вперед по спальне». Другие детали этого помещения отсутствуют, но они и не нужны, потому что их легко дорисует читатель, поняв, что это кресло и герои находятся в спальне.

В заключение подборки полезных цитат из книги Пелевина приведу эффектную характеристику одного из героев: "Даже со спины было видно, до чего он похудел и осунулся – как бы превратился из наглого восклицательного знака в смиренный вопросительный".