Умей сказать НЕТ

30.12.2017

Инна Силиванова

– Ты хочешь попасть в рай? – спросил Ангел душу парня, который умер от наркомании.

– Конечно, хотелось бы, – ответил парень. Ему не хотелось попадать в ад, ведь он уже прошёл несколько кругов ада на Земле. – А это возможно?

– Если очень постараться, то да, – облегчено вздохнул Ангел, который всю жизнь его спасал от глупостей, но так и не получилось спасти тело. Теперь стояла задача спасти его душу.

– А что нужно сделать? – уже вдохновилась душа парня. В принципе, он выглядел так же, как и до смерти.

– Ты хочешь, чтобы твой наркоманский путь кто-нибудь прошел? Чтобы парень либо девушка мучились при ломках на Земле, а потом прошли через все ступеньки ада, как ты? – поинтересовался Ангел.

– Нет! Такого я никому не пожелаю! – воскликнул он, – но что я могу сделать, находясь здесь?

– Я могу тебе помочь, – ответил Ангел.

– Подскажи мне, я сделаю всё возможное, чтобы молодые ребята знали об опасности и не шли по моему пути.

– Расскажи о себе, мы напишем рассказ, – сказал Ангел.

– А как они его прочитают? – удивился парень.

– Я позабочусь о том, чтобы на Земле его нашли и прочитали, – улыбнулся Ангел.

– Спасибо тебе, мой Ангел, – поблагодарил парень, – пиши.

Не искал я этих встреч. Но и случайными их тоже не назовешь. Сегодня тысячи людей мечутся по стране в последней надежде, силясь найти соломинку, за которую можно было бы ухватиться, получить последний шанс на счастливую жизнь. Сколько их было? Сколько их есть? И сколько их еще будет? Неужели никогда не остановится этот порочный круг? Как быть? Что делать?

Год назад я, было, в институт поступил. Ничем хорошим студенчество моё не закончилось. И первую-то сессию сдать не смог. То есть, я её и не думал сдавать. Врал отцу с матерью, что хожу на лекции, на семинары, на экзамены. Они потом догадались позвонить в институт.  А меня к тому времени уже отчислили.

Весной «наехал» на меня военкомат. Пришлось пойти на медкомиссию. Осмотрели меня. А глаз у тамошних врачей намётан. Они сразу определили, кто я и что. Спросили, чем колюсь. Деваться некуда.

– Героином, – ответил я.

После этого им надо было официально признавать меня наркоманом, ставить на учет, класть в больницу. О призыве в армию, правда, речь уже не шла. Но если бы меня признали законченным наркоманом, то всё – никаких перспектив в жизни. Никто с таким диагнозом на работу не возьмёт. Даже бандиты будут относиться с презрением, я им нужен буду разве только для «подставы». А милиция, та тем более, будет тягать по каждому удобному поводу. И в итоге спишет на меня какой-нибудь криминал. Убийство, какое. Грабеж. Кражу.

Пришлось лечиться. Только вот лечение почему-то ничего не дало. То ли методика была не та, то ли уже черту заступил. Наверное, и то и другое. Хотя способ лечения показался мне весьма оригинальным: наркоманов колют снотворным, чтобы большую часть времени они спали. А что еще можно было ждать от бесплатной медицины. Да хоть бы и платной – всё одно. На третий день стационара я сбежал из больницы к приятелю, он мне сразу «косячок забил». И тут пошло, поехало.

Собственно, я с «косячков» этих безобидных и начал в школе. С них все начинают. Хотя нет, многие – с экстази, амфитамина и других, так называемых, психостимуляторов. Знаю я и тех, кто сразу за героин принялся. Гашиш – так тот можно курить всю жизнь. В Голландии все в открытую марихуану высокого качества курят. Тут другое плохо. Привыкаешь быстро. И хочется чего-то нового, – чтобы побольше, подольше, поярче. С героином нынче у нас всё в порядке. Никаких проблем. Были бы деньги. И связи. Связи только затем, чтобы не нарваться на мошенников, которые могут всучить вместо хорошего героина какую-нибудь дрянь.

К героину привыкаешь быстро, за два-три сеанса. Ну за пять. Почему-то все думают, что человек потребляет наркоту для удовольствия. Нет. Хотя сначала так оно и есть.

Когда первый раз уколешься, то удовольствия этого невпроворот. Ничего лучшего  и быть на свете не может. Даже секс с этим не идет ни в какое сравнение. Хочется, конечно, повторить. Повторяешь. Опять удовольствие, опять экстаз. Но чуть поменьше, и не так ярко. В третий раз еще хуже. Что делать? Увеличиваешь дозу. Вроде как похорошело. Но в следующий раз опять не то. А увеличивать беспредельно нельзя – погибнешь от передозировки. Но тут появляется она – ломка! И с каждым разом всё сильнее. И в итоге человек вынужден колоть что-то или глотать только для того, чтобы суметь двигаться, чтобы спастись, чтобы не болело тело. Вот и довел себя до этой стадии.

Ну, а начал я… Да просто так. Так было у нас принято в школе. Если сигаретку с травкой не попробуешь, то ты вроде бы не совсем нормальный, не как все. Лучше бы я сразу сказал НЕТ.

Лучше бы я ни в какой институт не поступал. Уж лучше бы в армию пошел – хоть какой-то шанс. Я уже через неделю не мог лекции терпеть. Зато был предлог исчезать из дома. Да и с наркотой в институте было все в порядке. Сигарету с травкой можно было на большой перемене купить – и не так дорого. Какое-то время, пока мой обман с учебой не обнаружился, шлялся  по квартирам, в которых собирались такие, как я. Кое-что повидал. Кое с кем поговорил. Оказывается, в России давно уже есть свой героин. Говорят, в производстве он дешевле, но берут за него столько же.

– Деньги мы добывали по-разному. Кто-то воровал у родителей. Вещи из дома продавали. Книги. Пьяных обирали.

Как-то собрались мы компанией у одного приятеля на квартире. Серьезной наркоты у нас в тот вечер не было. Кто-то принес привезенную из-за границы качественную марихуану. Шли у нас «высокоинтеллектуальные» разговоры…  Я сидел рядом со знакомой. Кто она, что она – неважно, давно её уже нет в живых. Она на полуслове оборвала наш разговор и сказала: «Я скоро умру». Я в ответ только пожал плечами: дескать, наркомана век не долог, какой смысл об этом говорить, все это знают, все на это идут. Но она продолжала: «Я уверена, что кому-то очень надо, чтобы я умерла. Кому-то очень надо, чтобы мы все умерли. Они нас изгоняют из этой жизни, чтобы она принадлежала только им. А еще я заразилась спидом». И замолчала.

Это было похоже на бред или на мистику какую-то. Но слова той девушки меня зацепили. Они были продолжением того, о чём я думал той ночью, когда умер двоюродный брат. Нет. Нет тут никакой мистики! Сроду не был я религиозен – атеист, как говорится, в седьмом колене. Но в том, что наркоторговля превратилась в глобальную беду, можно найти не только материальные причины. Это не одно только стремление загрести огромные деньги и с их помощью править странами, а то и всем миром. Я думаю, это ненависть к молодежи. Нас ненавидят за то, что у нас всё впереди. Вот и подсовывают нам возможность уйти в иллюзию. А я – дурак – на эту удочку попался сам. По своей воле. В молодости не разглядеть, что реальный мир не плох и не хорош. Он такой, как есть. Богом данный или природой – не важно. И человек в нём для того, чтобы быть неотъемлемой его частью.

Нет, вылечиться от наркомании нельзя. Тут надо быть откровенным перед самим собой. И все те кудесники, которые твердят о своих успехах в борьбе с наркоманией, в лучшем случае выдают желаемое за действительное. Но можно спасти от наркомании свою душу. Более приземлённо, – свою личность. Вряд ли есть на этот счет уникальные рецепты. Ведь в чем тут дело? Человек говорит себе: «Я не буду наркоманом!». Хорошо, а что дальше? Вот, в этом «дальше» и заключается суть. У многих с этим «дальше» – беда. Реабилитационные программы, государственная программа борьбы с наркоманией – это всё внешне, искусственно. Свое «дальше» каждый человек должен найти для себя сам. Это и в нормальном обществе всегда безмерно трудно.

Пожалуй, остаётся только одно: сделать это назло тем, кто хочет, чтобы не было молодежи у нас …. Жить вопреки всему! А я не смог.

Через год я умер. Хорошо умер. Во сне. Пришел вечером домой. Лег. Уснул. А утром не проснулся. Ушёл. Отца с матерью только жаль. Отец – работяга потрясающий, его все в округе знают.

А у меня просто остановилась сердце. А если бы я тогда не умер, что было бы потом? Я не знаю. Вкалывал бы, как отец, чтобы в сорок лет лечиться от алкоголизма? Чтобы с матерью развестись? Чтобы вот такого сына наркомана иметь и на горбу тащить? Или, как у моего «друга», родители жили в хорошем достатке, итог такой же. Умер раньше меня.

Смерть, я не спорю, в двадцать лет бессмысленна. Но жизнь, какая она у наркомана,– тоже не жизнь. Хоть в двадцать, хоть в тридцать, а уж тем более в пятьдесят или семьдесят. Задумайся! Прежде чем сказать «да, буду» из вежливости или потому что это модно, вспомни хотя бы о том, что я сказал.

Вспомни меня. Вспомни последствия, которые могут ожидать наркомана.

Просто будь собой! Умей сказать НЕТ. И не пробуй, не начинай. А зачем? Скажи, что это сейчас немодно. И может, спасешь еще пару жизней, своим твердым НЕТ.

← Вернуться к списку