Царь и партнеры

31.03.2018

Могли ли западные державы организовать свержение Николая II?

Среди конспирологических историй эта – одна из наиболее популярных. Утверждают, что Россия терпела поражение, царь хотел заключить сепаратный мир с немцами, а британцы и французы свергли царя, чтобы не допустить выхода России из войны. Иногда из Февральской революции 1917 года делают и более «глубокие» выводы: Англия хотела уничтожить не только Германию, но и Россию. Германию – на поле боя, а Россию следовало разгромить, истощив ее войной и организовав революцию.

Главная ошибка конспирологов состоит в том, что они сразу отклоняются от фактов. Нельзя сказать, что первая мировая война была для России легкой прогулкой. В 1915 г., вследствие «снарядного голода» и просчетов разведки, Россия действительно потерпела поражение. Однако, оно не было столь же катастрофическим, как, например, в 1941 году, а грамотное управление отступавшими войсками вскоре привело к истощению сил противника.

Фронт стабилизировался примерно на линии Рига – Львов. Если бы речь шла о нынешней России, такое отступление можно было бы назвать завоеванием.

Не нужно забывать и о том, что западные союзники в 1915 г. также избежали разгрома, и что во Франции шли упорные и тяжелые для немцев бои. Собрать силы для победы одновременно на двух фронтах Германия и Австрия не могли. Таким образом, стратегия Антанты в целом работала.

Следующий год войны сложился для России более удачно. Опираясь на новую систему военно-промышленных комитетов, организованных лидером думских либералов и промышленником А. И. Гучковым, удалось наладить полноценное снабжение армии. Русская армия в 1916 г. вновь завладела инициативой на Кавказе и на южном участке фронта, а после Брусиловского прорыва даже перенесла военные действия на территорию противника.

Конечно, Николаю II, который в 1916 г. принял на себя бразды главнокомандующего, было далеко до знаменитых «сталинских ударов», однако никаких оснований, чтобы просить немцев о мире за несколько месяцев до свержения монархии у него не было, и он этого не делал.

Что же на самом деле произошло?

Деятельность военно-промышленных комитетов Гучкова имела не только военный, но и политический смысл.

Во втором случае система ВПК прямо противостояла монархии.

Как пишет в своей книге правнук и тезка А. И. Гучкова, «фабриканты, стоявшие во главе многих комитетов, стремились возродить легальные рабочие организации, созвать съезд, где предполагалось учредить Всероссийский союз рабочих. Параллельно предпринимались усилия по формированию целой сети всероссийских союзов: крестьянского, кооперативного и, конечно, «своего», торгово-промышленного. Зрела идея нового «Союза союзов», наподобие того, что существовал в 1904 – 1905 гг. Имелось в виду объединить новые союзы со старыми – Земским, Городским и с Центральным ВПК. Такой «Союз Союзов» мог бы оказывать мощное давление на правительство». – А.И. Гучков, «Московская сага».

Искренние сторонники монархии были встревожены. Читая донесения агентуры, начальник личной охраны царя генерал А. И. Спиридович вспоминал наставления своего учителя, знаменитого Сергея Васильевича Зубатова, социалиста-народника и создателя политической полиции: «Господа! В России революцию делают не революционеры, а общественность».

Подробнее о Зубатове можно узнать из курса лекций «Психоистория. Часть 2. Мышление России», который я читаю по скайпу. Чтобы записаться в группу, пришлите мне сообщение: milutinev@rambler.ru

С. В. Зубатов, послуживший прототипом акунинского Фандорина, мог бы напомнить генералам и царю, что, когда 6 июня 1905 г. князь С. Н. Трубецкой, стоя перед Николаем II в Александрийском дворце в Петергофе, потребовал от царя поделиться властью, в России еще не было ни легальных политических партий, ни революции. Но за спиной князя стояли депутаты земских собраний, та самая общественность.

В течение 11 лет царю удавалось игнорировать шаги истории.

Однако это стало невозможным в 1916 году. Либералы организовали параллельную систему управления, связавшую фронт и тыл, военных и государственную Думу, фабрикантов и журналистов, и которая, к тому же, финансировалась правительством, поскольку царь не мог обеспечить снабжение армии иными способами.

До февральской революции 1917 года ВПК получили от казны заказы на сумму около 400 000 000 руб. В соответствии с законом, ВПК было предоставлено отчисление в 1 % от всех казённых заказов, размещённых при их участии, что составило значительные суммы. В одном только центральном аппарате «ведомства Гучкова» трудились 1200 человек.

История догнала царя, а он сбежал от нее на фронт, оставив в тылу страшную опасность – Распутина. После каждой новой пьяной выходки «Старца», попавшей в газеты, общественное мнение снова и снова задавало вопрос: что вообще делает в России монархия?

Слово «распутинщина» прочно прилипло к семье Николая II, стало ее вторым именем. Весь, если так можно выразиться, «медийный эффект» от побед русского оружия потонул в этой распутинщине.

Таким образом, во второй половине 1916 года никому не нужно было убеждать либералов в необходимости свержения самодержавия. Власть и так попала в их руки. Вопрос стоял несколько иначе: ликвидировать ли монархию де-юре, или продолжать терпеть «Старца»?

На это решение союзники действительно могли повлиять. В июле 1916 года у них мог появиться мотив к решению не в пользу Николая II.

18 июля царь принял доклад члена Государственного совета графа Олсуфьева и члена Государственной думы Александра Протопопова, которые доложили о беседе с агентом по продовольственным делам при посольстве Германии в Стокгольме неким Варбургом. Немец говорил, «что Германия ничего против России не имеет, что дальнейшее продолжение войны бессмысленно, что войну вызвала Англия, и что дружба с Германией дала бы России больше, чем союз с Англией».

Доклад был сделан по инициативе министра иностранных дел Сергея Сазонова, который слыл англофилом. Вскоре после этого случая Сазонов был уволен, а Протопопов назначен министром внутренних дел – и снова, с подачи императрицы и Распутина.

Хотя при других обстоятельствах этой цепочке событий едва ли придали бы больший смысл, чем того заслуживали все отставки и назначения Николая II, принимавшиеся вследствие капризов «Старца» и царицы, «странной женщины», как писал о ней начальник охраны Спиридович, в военное время союзники могли посчитать эти кадровые решения подготовкой к сепаратному миру.

В последнем случае следовало бы отнестись к делу Сазонова как к еще одному шагу истории, и к еще одному просчету царя – возможно, роковому.

Согласно донесениям агентуры генерала Спиридовича, в октябре 1916 г. в Петрограде А. Гучков и П. Милюков при участии думских деятелей решили, что император не может больше царствовать. Престол должен был перейти к наследнику Алексею Николаевичу, а регентом договорились назначить великого князя Михаила Александровича. Если бы царь не отрекся, его бы убили. Тогда же в донесениях тайной политической полиции впервые появляется словосочетание «временное правительство». Все было решено уже в октябре 16-го года, резюмирует Спиридович, который к моменту заговора был сослан в Ялту Распутиным и Александрой Федоровной, продолжавшими пилить сук.

Были ли союзники действительно встревожены отставкой Сазонова, повлияла ли их обеспокоенность на решения заговорщиков в Думе, неизвестно.

У либералов были совершенно иные причины для выступления: им было ясно, что царь им не нужен, и что устранить его они могли без большого труда. Со всеми, кто пытался раскрыть царь глаза на общественные настроения, он уже рассорился. Таких попыток в 1916 году делалось много, и они раз за разом приводили к истерикам, ссорам и отставкам.

Последним из обращений было сообщение о заговоре и требование немедленно избавиться от Распутина со стороны великой княгини Елизаветы Федоровны, вдовы брата царя Сергея Александровича, некогда направлявшего политический сыск на самом высоком уровне. Он был начальником Трепова, Зубатова, и их учеников – Джунковского и Спиридовича. Елизавета Федоровна, благодаря контактам с окружением покойного мужа, знала больше обычной светской дамы.

Но и это обращение не подействовало. Встреча Елизаветы Федоровны с ее царственной сестрой привела к ссоре, после которой они больше не виделись.

Распутин был убит в ночь на 17 декабря 1916 года. Петроград открыто ликовал. Все говорили, что следом падет и ненавистная всем семья. Могила Распутина в имении Вырубовой была осквернена на другой день после похорон. Все, что могла сделать монархия, это поставить возле нее одного часового.

Документы следствия, проведенного Департаментом полиции, указали на князя Ф. Ф. Юсупова и члена Государственной Думы В. М. Пуришкевича как на непосредственных убийц Распутина. Предположение об участии в убийстве английского лейтенанта Освальда Райнера возникло у британских журналистов столетием позже самого убийства. Свидетельства современников не говорят об этом ни слова.

Скорее всего, это сенсационная выдумка. Иностранные союзники могли сочувствовать свержению монархии, но сами вряд ли могли сделать для этого что-то большее, чем уже делали русские заговорщики во главе с А. И. Гучковым. Поскольку союзники были уверены в настрое либералов на продолжение войны, они также не стояли перед необходимостью посылать стрелка ради опереточной попытки спасения царя в последний момент. Они лишь с презрением дожидались его конца.

Вы можете комментировать эту и другие мои статьи в группе «Зеленая Лампа» в Фейсбук. Для этого нужно присоединиться к группе.