Туве Янссон и семейный уклад Муми-Троллей

Автор снимка Reino Loppinen
Автор снимка Reino Loppinen

Я долго не любила книжек о муми-троллях. В детстве читала про комету и шляпу волшебника, и еще смотрела мультики, но они окончательно отбили интерес. Дочитывая-перечитывая уже взрослой, недоумевала, почему книги про Муми-дол относят к детской литературе? Совсем ведь недетские темы: одиночество, вечная тоска и неприкаянность, поиск свободы... И, главное, эта самая пресловутая свобода почему-то обязательно требует в жертву отношений с самыми близкими... Так и звучит мысль, что нельзя быть свободным, оставаясь вместе с кем-то, неважно, семьей или друзьями. Свобода по муми-троллям представлялась мне чем-то вроде странствия налегке, вроде тех, в которые вечно отправляется Снусмумрик, закинув за спину рюкзачок лишь с самым необходимым.

Семейный уклад муми-троллей мне тоже не нравился. Вроде бы они — семья, вроде бы любят и заботятся друг о друге, но при этом каждый сам по себе, они одиноки, разобщены и даже разговаривают странно. Как будто каждый из них отвечает собственным мыслям, а не эмоциям, состоянию или словам другого. Какая странная любовь... Будто они не видят друг друга! В "Папе и море" есть момент, когда папа наблюдает за своей семьей в хрустальный шар:

В хрустальном шаре они казались маленькими и одинокими, а все их перемещения — бесцельными.

Казалось, это можно отнести сразу ко всем историям про Муми-дол. Каждый живет словно в собственном хрустальном шаре, и жизни их из-за этой непрошибаемой оболочки практически не пересекаются... хотя Папа вроде бы постоянно думает о семье, а Мама вечно всех кормит и постоянно пристраивает к дому новые комнаты с новыми кроватями, чтобы поместились все, кто прибился к дому, не будучи приглашен, и теперь пасется в кладовке, разоряя запасы, старательно сделанные Мамой. Вторжение чужаков в дом, и его самое заветное место — кладовку, представить, и то неприятно. Настолько, что мысль о том, что незнакомец может оказаться или стать другом, если дать ему раскрыться, меркла на фоне безобразного поведения непрошеных гостей. Читалось как история о вторжении, а не обретении дружбы.

Еще меня раздражало, что персонажи из книжек про Муми-троллей какие-то "несколько бесполые". Папу легко заменить на Маму, а Малышка Мю — просто "рациональное дите", а не девочка или мальчик:

...само движение, ничего более, так трудно ее заметить. Лишь промельк чего-то решительного и независимого, настолько независимого, что у него не было необходимости показываться на глаза. ("Папа и море")

Хемуль и Филифьонка тоже не обладают четкой половой дифференциацией. Это чудаки с идеей, которая лишает значимости подобные вопросы. Но если педантичную жажду все упорядочить, присущую хемулям, еще можно хоть как-то понять и как-то принять, то нытье Филифьонки, живущей в постоянном ожидании катастроф, а то и конца света, сочувствия не внушало. Филифьонка даже прибраться не может за непрерывными размышлениями обо всем, что может и обязательно пойдет не так. С таким отношением к жизни, действительно, только и остается прикинуть, а не надо ли сброситься с крыши. Когда Филифьонка раздумывает, стоит ли сначала помыть голову, ее даже не жалко.

А хатифнатты, которые "ведут порочный образ жизни" и реагируют только на электричество? Ну, явное же иносказание? Метафора совсем недетских вещей? Забавно, что Муми-папа, внезапно решивший уйти из семьи, уплывает именно с ними.

Иллюстрация к рассказу "Тайна хатифнаттов"
Иллюстрация к рассказу "Тайна хатифнаттов"

И подобных метафор можно выискать, что называется, "в меру личной испорченности". Мать Туве Янссон, например, говорила, что "В конце ноября" — это книга о тяготах семейной жизни.

Как выяснилось, все книги Туве Янссон в большой или меньшей степени автобиографичны. Я не сторонник биографического подхода к художественным произведениям. На мой взгляд, знание конкретных подробностей авторской жизни только мешает чтению. Например, Тофсла и Вифсла, лепечущие на собственном языке и вечно уединяющиеся, чтобы побыть наедине, были придуманы во время романа Туве Янссон с Вивикой Бандлер.

Муми-тролль — Туве, рисунок в письме к Вивике, 1947. Иллюстрация из книги Туулы Карьялайнен "Туве Янссон: рабой и люби"
Муми-тролль — Туве, рисунок в письме к Вивике, 1947. Иллюстрация из книги Туулы Карьялайнен "Туве Янссон: рабой и люби"

Можно представить, чего стоило прибиться к "Рив Гош" ("другой берег") на излете сороковых годов, не овеянных современной толерантностью. Но отношение к образам Тофслы и Вифслы с появлением биографического контекста лично у меня не особенно поменялось. Нравиться больше или меньше они не стали. И так же со всеми остальными деталями.

А вот отношение к книгам поменялось. Главное изменение состояло в том, что они перестали казаться мне безрадостно-депрессивными. А то, что раньше казалось безразличием героев друг к другу, внезапно обернулось деликатностью и терпимостью высшей пробы. Я нежданно обнаружила, что практически всем обитателям Муми-дола присуща способность принимать других такими, как они есть. Они занимаются собственными делами, вместо того, чтобы ссориться в бесплодных попытках навязать друг другу какие-то представления о чем бы то ни было. Если вдуматься, то для того, чтобы принимать другого таким, как он есть, требуется гораздо больше любви и мудрости. Обычно, если делать по-своему, а не так, как все ожидают, вместо поддержки следует что-то вроде филифьонских рассуждений, какая беда может случиться, если вести себя не как все или как положено. Не давить на тех, кого любишь, собственными ожиданиями, — это очень сложно.

Наверное, именно поэтому чувство дома у всех обитателей Муми-дола — единственное, что всегда, с первой книги, казалось мне настоящим. Какие бы катаклизмы не переживали муми-тролли, в какие бы необъяснимые и бессмысленные путешествия не пускались, в итоге всегда обязательно возвращаются домой. И это для всех них явно место, где хорошо и уютно, потому что тебя принимают таким, какой ты есть. И... если такое место случилось, то дальше необязательно оправдываться перед кем бы то ни было и объяснять, почему тебе нужен именно такой дом, а не какой-то другой. Далеко не каждому достанет смелости оставаться самим собой, если выглядишь при этом странным и непонятным. Дом — это место, где можно не бояться, а рассчитывать на поддержку.

Краткую биографическую справку о Туве Янссон можно прочитать здесь. О биографии писательницы, написанной финским искусствоведом Туулой Карьялайнен, можно прочитать здесь. Об автобиографических рассказах "Дочь скульптора" здесь. О повести "Летняя книга" — здесь.