Почему недовольные пенсионной реформой не выходят на улицы

31.07.2018

Протестные акции оказались слишком малочисленными, чтобы повлиять на правительство. Что изменилось с 2012-го года?

Ненависть без протеста

92% россиян — против повышения пенсионного возраста, таковы данные исследования, проведенного холдингом «Ромир». Ненависть к правительственному проекту пенсионной реформы становится одним из самых сильных чувств, объединяющих россиян.

При этом прошедшие на выходных в десятках городов митинги против пенсионной реформы массовостью не ошеломили. Самая масштабная акция — КПРФ и прочих левых в Москве, состоявшаяся в субботу. Организаторы насчитали 100 тысяч участников, лидер «Левого фронта» Сергей Удальцов не преминул отметить — «больше, чем на Болотной в 2012-м, и без всяких либералов». Правда, МВД утверждает, что на акцию пришло 6,5 тысяч человек, а представители независимой организации «Белый счетчик» — что 12 тысяч. И это, судя по всему, самая точная оценка.

Около 6 тысяч человек митинговало в Екатеринбурге (это вторая по успешности акция из числа организованных КПРФ), в прочих городах, включая миллионники, протестовать вышло от трех тысяч до нескольких сотен человек. Второй, воскресный митинг в Москве, организованный незарегистрированной Либертарианской партией, собрал около 6 тысяч участников — почти в два раза меньше, чем было на митинге против блокировки Telegramв апреле, который также собирали либертарианцы.

Цифры скромные, и трудно не задаться вопросом — отчего всенародная ненависть к уже одобренному в первом чтении Госдумой варианту пенсионной реформы не перерастает во всенародный же протест. На площадях — не 92% населения, а десятые доли процента. Где остальные? Возможно, ответ поможет нам на частном примере лучше понять специфику политической системы России в целом.

Проблемы оппозиции

Есть объяснения простые, хотя тоже важные. Для КПРФ приведенные выше цифры — скорее успех, чем провал. Партия стабильно теряет сторонников (почти 8% на выборах в Думу в 2011 году, и меньше 6% — на выборах-2016, а уж о временах, когда власть видела в коммунистах реальную угрозу, и вспоминать не приходится). История КПРФ в посткрымскую эпоху — это история стремительной деградации, окончательного превращения в карманную оппозицию его величества, явное согласие на сугубо декоративную роль в сугубо декоративном парламенте в обмен на продолжение существования и государственное финансирование. А прочих «левых сил» попросту нет — это маргинальные организации с десятком-другим сторонников.

Лидеры КПРФ очевидно боятся идти на обострение, а то, что даже и такие коммунисты смогли вывести на улицы тысячи людей в десятках городов, просто доказывает — тема пенсионной реформы действительно задела население. Задела по-настоящему.

Для несистемной оппозиции вся история — немного чужая. В социальных сетях провластные пропагандисты пинают и либертарианцев, и Алексея Навального, который призывал сторонников прийти на либертарианский митинг. Но в одной из старых политических программ Навального речь шла о необходимости повышения пенсионного возраста, либертарианцы «по классике» и вовсе должны, вроде бы, выступать против пенсий как таковых.

С памятных протестов 26 марта 2017 года, организованных Навальным, можно констатировать — аудитория несистемных оппозиционеров молодеет, их сторонникам нужны яркие и понятные символы, соответствующие эпохе мемов: «домик для уточки» и кроссовки работают, а с пенсионным возрастом все чуть сложнее. Запрет популярного мессенджера — как своя рубашка, в два раза ближе к телу. Ну и, опять же, лето, каникулы, изрядной части потенциальных протестующих просто нет в городе.

Кстати, согласно упоминавшемуся выше исследованию «Ромир», именно в группе молодежи, среди респондентов от 18 до 24 лет, отношение к реформе — самое спокойное, если только такая характеристика здесь уместна. Среди молодежи противников повышения пенсионного возраста «всего» чуть более 80%.

Сочувствуют, но не участвуют

Это ответы понятные, но недостаточные. Логично ведь было бы предположить, что общее негодование по поводу реформы должно оттеснять на второй план вопрос того, кто именно организует протестные митинги. Не в организаторах дело. Дело — в потенциальных участниках, вернее, — в актуальных неучаствующих.

Ровно 14 лет назад, 29 июля 2004 года в Москве прошел первый митинг против монетизации льгот, организованный участниками ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС. Идею подхватили левые — к началу августа по всей стране шли акции протеста под коммунистическими лозунгами. Бунтующие пенсионеры перекрывали федеральные трассы, а власть не решалась применять силу. И хотя в итоге монетизация все-таки была проведена, кое-каких успехов протестующие всё же достигли. Не только потому, что системные партии оглядывались еще на интересы избирателей, но, в первую очередь, потому, что граждане вполне осознавали свои права. Ощущали себя полноправной стороной в диалоге с властью по важным вопросам, и готовы были этот диалог вести радикальными средствами.

История внутренней политики в путинской России — это, во многом, история более или менее безболезненного отъема у граждан политических прав. В сытые годы, в довоенную эпоху дорогой нефти (которая в 2004-м как раз только начиналась), права эти выкупали, выменивали на разнообразные подачки, вытесняя общество из политической сферы. В нынешнюю эпоху зрелого путинизма — перешли к запугиванию. Лояльных пугают внешней угрозой, Украиной, пятой колонной. Нелояльных — полицейскими дубинками. И это работает.

Критики режима который уже год пророчат ему скорую гибель, однако режим умирать не хочет, несмотря на внешнеполитические просчеты, несмотря на санкции и тяжелую экономическую ситуацию. Потому что основа его стабильности — давно уже не в деньгах, которых, как известно, нет. И даже не в полицейских дубинках. А в твердой уверенности большинства граждан в том, что у них нет никакого права на собственное мнение, и уж тем более — возможностей это мнение отстаивать. Эта уверенность держит недовольных дома, а Путина на плаву. Реакция на пенсионную реформу намекает, что и этот ресурс конечен, но пока — только намекает.

Иван Давыдов, главный редактор научно-образовательного проекта «Новая этика»