Автобиография Дрогба. Глава 13

10.03.2018

«Виллаш-Боаш советовался с нами, а потом все равно делал по-своему»

АВБ и РДМ, 2011-2012

В июне объявили имя нового тренера – Андре Виллаш-Боаш или АВБ, как его вскоре прозовут британские СМИ. Он стал шестым за семь лет моего пребывания в клубе. А если брать в расчет только 4 года с отставки Жозе Моуринью в сентябре 2007-го, то пятым. В конце прошлого сезона до меня доходили слухи, что хотят назначить именно его, и я был рад, когда услышал подтверждение, поскольку хорошо знал Андре и считал его другом. Мы были знакомы давно. Когда я играл в «Марселе», он работал одним из помощников Моуринью в «Порту» и часто приезжал посмотреть на меня и составить для Жозе отчет. Он последовал за Моуринью в «Челси», затем перешел в «Интер», и все это время мы оставались на связи, отправляя друг другу сообщения, что было прекрасно для меня. В качестве главного тренера за сезон до этого в «Порту» он достиг потрясающих результатов: без единого поражения и с запасом в двадцать очков выиграл чемпионат Португалии, победил в Лиге Европы, в 33 года став самым молодым триумфатором еврокубка в истории.

Так что в «Челси» он приходил с полным набором рекомендаций, и я надеялся, что многого с нами добьется. Переживаний по поводу того, что друг теперь будет решать, играю я или нет, не было. По-моему, если дружба настоящая, то вы должны уметь отделять личное от профессионального. Он должен был вести себя честно и прямо. Если не ставит в состав, то сказать: «Я не включил тебя, потому что другой парень лучше, или потому что я хочу сыграть по другой схеме». Даже если меня это расстроит, я должен осознать, что это просто профессиональное решение, которое внятно до меня донесено. Как по мне, так все просто, поэтому я не беспокоился.

По приезду он назначил ассистентом Роберто Ди Маттео, вернувшегося в клуб, за который 6 лет выступал на позиции полузащитника. Андре применял те же тренировочные методы, что и Жозе, и это очень радовало нас. Те, кто были в клубе в те дни, вернулись к режиму, который прекрасно знали. Однако из неофициальных источников стало известно, что он собирался избавиться от нескольких игроков, которых считал стареющими – от Фрэнка Лэмпарда, Эшли Коула и меня. Его право, клубу нужно было продолжать движение вперед, но в таком случае не следовало держать этих игроков в клубе, когда он пытался совершить революцию. Хотя мы не жаловались всем подряд, наше недовольство ситуацией оказывало определенное влияние на весь состав.

Наступал последний год моего контракта, тогда как соглашение Андре было рассчитано на три сезона, поэтому, мне кажется, он чувствовал, что находится в более сильной позиции, нежели я, в отношении моей роли в команде, посему не стал все это обсуждать, когда пришел. На первый матч против «Сток Сити» я остался на скамейке, а в старт попал Нандо. Думаю, я мог получить должное игровое время хотя бы во втором тайме, учитывая, что против «Стока» всегда либо забивал, либо создавал голевые моменты. Поэтому я был разочарован, когда меня выпустили лишь на заключительные 10 минут, а игра закончилась нулевой ничьей.

На той же неделе я сам подошел к нему.

– Андре, мне хочется знать, какое место я занимаю в команде и почему ты даешь мне играть только десять минут.

Он ответил, что с первой тренировки летом ушел с мыслями вроде: «Вау, Дидье ничуть не изменился, никакой конкуренции, он по-прежнему лучше всех». Но впоследствии все же решил, что Нандо лучше меня во всем.

– Нет, я так не думаю, – отвечаю. – Если ты пытаешься быть справедливым, то должен сказать, что лучшим в предсезонке был Нико [Анелька]. Не Нандо, не я. Так что если Нико будет выходить в старте, то никаких проблем с моей стороны.

Затем я попросил его быть со мной честным и прямо говорить, какое место мне отводится. Он уклонился от прямого ответа.

Андре решил ротировать состав. Я бы играл один матч, следующий – Нандо, затем Нико и так далее. Для меня как для игрока, нуждающегося в определенном ритме, в регулярной игровой практике, это было не очень хорошо. Полагаю, для других нападающих тоже. Тяжело сохранять темп, если забиваешь, но знаешь, что в следующем матче – или даже двух – все равно не выйдешь на поле.

Вдобавок, подготовительный период был не слишком тяжелым, что, как и в случае с Луисом Фелипе Сколари, привело к хорошему старту: мы забивали, выигрывали матчи, чувствовали себя свежими. На том этапе Андре выглядел уверенным в себе, активно заигрывал молодых ребят, в том числе Даниэля Старриджа. Потом, на втором и третьем месяце сезона, мы сникли, проиграв в важных матчах против «Манчестер Юнайтед», «Арсенала» и «Ливерпуля» (двум последним – дома). Был еще момент в октябре-ноябре, когда мы потерпели три поражения за четыре тура Премьер-лиги; или три поражения подряд, если учитывать проигрыш в Лиге чемпионов «Байеру»; плюс вылетели из Кубка Лиги, проиграв в четвертьфинале на своем поле «Ливерпулю» всего спустя неделю после поражения от них же и тоже дома, но в чемпионате. В декабре у нас было три ничьих подряд со счетом 1:1 против с «Уиганом», «Тоттенхэмом» и «Фулхэмом».

Опытные игроки не знали, какую им отводят роль, поэтому было тяжело понять, что говорить более молодым членам команды для поднятия духа. Мы не могли просто взять и сказать им «Зачем ты делаешь это?» или «Попробуй вот так», потому что сами не имели с тренером должной коммуникации и не знали, что он от нас как от команды хочет.

Домашнее поражение от «Ливерпуля» стало символичным отражением всей стратегии. Андре очень хотел проводить атаки, задействуя вратаря, чтобы он пасовал центральным защитникам и мяч постепенно доставлялся вперед. Меня это не радовало, ибо в Премьер-лиге так играть тяжело. Команды обычно высоко прессингуют. Мне казалось, что лучше играть через длинный пас, бороться за подбор и начинать атаку уже из той зоны, а не подвергаться дополнительному риску пропустить в свои ворота. Я объяснил свою точку зрения, но Андре был убежденным сторонником того, что он делал. На командном собрании за день до игры с «Ливерпулем» он сказал, что не согласен со мной и мы должны играть по его модели. Что ж, ладно. Я попал в стартовый состав, а Нандо остался в запасе.

Счет 1:1, на 84-й минуте меня меняют. На 87-й мы пробуем начать атаку через защитников, теряем мяч, Глен Джонсон им завладевает, обыгрывает защитника – гол! Ужасное разочарование.

На следующий день тренер созывает ветеранов команды – меня, ДжейТи, Петра, Фрэнка. Он хотел узнать, что происходит, почему мы не выигрываем и все такое. Выглядело это так, словно он желал получить совет от нас. Как обычно, я заговорил, попробовав объяснить все хотя бы с точки зрения нападающего: ему нужно перестать нас чередовать; было бы лучше, дай он мне, к примеру, три игры на то, чтобы показать себя. «Если после этого ты все равно не будешь мною удовлетворен, то отлично, пока-пока. Выбирай кого-то еще». Вроде, он слушал то, что я говорил. Плюс я посоветовал придержать на время его собственную философию игры, хотя бы пока мы не добудем несколько побед и не обретем уверенность в своих силах. И снова он, как мне показалось, внимательно все выслушал и принял комментарии к сведению.

На следующий день устраивается командное собрание. Нам всем не терпится послушать, что тренер скажет.

 – Мы должны придерживаться нашей философии и нашего стиля игры. Я верю, что это поможет нам одержать победу в Лиге чемпионов, – заявил он.

Яснее некуда. Словно разговора с Петром, Фрэнком, ДжейТи и мною никогда и не было. Он хотел продолжать делать все по-своему.

Потом Андре поочередно спросил каждого игрока, верит ли он в то, что мы в состоянии выиграть Лигу чемпионов. Все ответили утвердительно. Когда дошло до меня, я сказал: «Простите, тренер, но я не верю, что мы ее выиграем». Я думал, что хорошо знаю Андре как человека, учитывая наше многолетнее знакомство, что он поймет меня, поймет, что я не боюсь честно говорить то, что думаю. С ним я чувствовал себя свободно в плане выражения мыслей. Он выглядел разочарованным.  

– Дидье, ты должен верить, – ответил он и объяснил почему.

– Извини, Андре, но я не могу.

В целом после этого атмосфера в коллективе не ухудшилась, но, вероятно, для него этот случай был столь же разочаровывающим, сколь и для меня. Спустя несколько дней это все обернулось в забаву, поскольку несколько человек начали подтрунивать надо мной, где бы мы ни пересекались: «Верь, Дидье, верь!» – восклицали они, посмеиваясь.

В начале декабря Николя Анелька и наш бразильский центральный защитник Алекс попросили, чтобы их выставили на трансфер, поэтому их отстранили от тренировок с основой. За все годы, что я был в клубе, никогда такого не происходило. Тренер считал, что пришел сюда надолго, а эти игроки скоро уйдут, и владелец клуб относился к этому нормально. Те, кто хотел с ним работать, могли остаться; те, кто собирался уйти, могли тренироваться с резервом.

Таким образом, в составе осталось два центрфорварда – Фернандо Торрес и я. Когда стало ясно, что я не вхожу в планы тренера на будущее, другие клубы начали присылать запросы. Однажды после тренировки увидел на телефоне пропущенный вызов от моего агента. Перезваниваю ему. Оказывается, мне поступило предложение от того же китайского клуба, что уже пригласил Анелька. Отправляюсь переговорить с главным тренером.

– Помнишь, что ты сказал насчет тех игроков, которые недовольны своим положением?

– Да.

– Что ж, я получил предложение.

Он понял, что по неосторожности может через несколько дней остаться лишь с одним опытным нападающим. Меня попросили ничего не отвечать и не предпринимать никаких действий. Я с уважением отнесся к этой просьбе и отложил все предложения в сторону.

В начале января пришла пора отправляться на Кубок Африки. Раньше из-за этого турнира мой клубный сезон обрывался. Теперь я был не так счастлив туда ехать.

Возвращаясь обратно в конце февраля после очередного поражения Кот-д’Ивуара в финале, на этот раз в серии пенальти против Замбии, я уже знал, что отношения между главным тренером и футболистами накалились до предела. Он поссорился с некоторыми из них, другие утратили мотивацию. В первом матче 1/8 финала Лиги чемпионов в Неаполе ветераны вроде Фрэнка Лэмпарда, Эшли Коула и Майкла Эссьена остались на скамейке, мы проиграли со счетом 3:1, и Роман Абрамович впервые подверг сомнению выбор стартового состава.

Не лучшим образом шли дела и в Премьер-лиге. В середине февраля мы выпали из первой четверки и больше не претендовали на титул. Поражение от «Вест Бромвича» 4 марта стало для Андре фатальным. Нас отбросило на четыре очка от находившегося на четвертом месте «Арсенала» – в такой ситуации мы не оказывались ни разу за все годы моего пребывания в клубе. На следующий день Андре был уволен, чему никто не удивился.

Он действительно страстно желал преуспеть, и у него как у тренера множество талантов. Я симпатизирую ему по-человечески, но, по моему мнению, главной ошибкой Андре было думать, что все будет легко, что мы обязательно победим, если просто будем следовать выбранному им пути. Может, так оно и было в «Порту». Но футбол не так прост. Нельзя добиться успеха, всегда делая все по-своему.  Игру делают индивидуальности, у многих из которых огромный опыт, и нужно действовать с ними сообща. Вы должны уметь прислушиваться к ним, общаться. Иначе, управляя такой командой, как «Челси», ничего не добьешься.

Роберто Ди Маттео, ассистента Андре, назначили в качестве исполняющего обязанности главного тренера. Сразу же команда добилась серии побед в чемпионате, Кубке Англии и Лиге чемпионов. Результат в последнем турнире был особенно значимым, так как мы смогли после поражения со счетом 3:1 одержать фантастическую победу – 4:1 в дополнительное время, а я забил первый мяч.

В Кубке Англии мы также достигли более чем удовлетворительных результатов, включая победу в четвертьфинале над «Лестером» (5:2) и разгром «Тоттенхэма» в полуфинале на «Уэмбли» (5:1).  В первой из этих игр Фернандо Торрес отметился первым дублем за наш клуб (на самом деле вторым – в 2011 году забил дважды в ворота «Генка» – прим.), что стало для нас и для него большим облегчением, знаком того, что мы постепенно приходили в себя и настроение в команде улучшалось. 

Ди Маттео поначалу вел себя немного нерешительно. С нами он особо не общался, но команда сама провела собрание, и Джон Терри смог мотивировать команду. Он говорил, как для нас важно взять на себя ответственность за то, что мы делаем на поле, как важно держаться вместе и снова стать единым целом, одной командой.

Я также обратился к собравшимся.

– Я мог уйти еще в январе, но по-прежнему здесь. Почему? Потому что верю, что у нас есть шанс взять Лигу чемпионов. Может, я ошибаюсь, и мы ее не выиграем, но я сделаю для этого все. Я здесь уже 8 лет и я не жаловался, когда меня усадили в запас. Поэтому если увижу, что кто-то жалуется из-за того, что не играет или что-то в этом духе, у него будут со мной проблемы. Не нравится, что не играете, – идите к главному тренеру. Но внутри нашего коллектива мы хотим видеть довольные лица, хотим наслаждаться футболом, так что давайте постараемся выиграть Лигу чемпионов.

Вот так мы начали перестраивать команду. Это скорее было связано с психологией, нежели с чем-то еще. Джон, Фрэнк, Эшли, Петр и я – те, кто составлял ядро опытных игроков – взяли на себя функции лидеров и стали поднимать дух команды. Вскоре и Роберто понял, что происходит, начав больше с нами общаться и взаимодействовать.

К примеру, он подзывал меня и говорил: «Дидье, ты не можешь играть каждый матч. Сегодня выйдет Нандо». Или: «Сегодня ты получаешь отдых, но следующая встреча очень важная, ты должен быть к ней готов». И я мог спокойно подводить себя к нужному матчу. Я повторял Роберто: «Все, что я хочу от тебя, это чтобы ты говорил мне заранее. Если я не играю – ничего страшного, но не хочу приходить на установку, всматриваться в список на игру и не обнаруживать там своего имени. Мне так тяжело. Я не 17-летний парень, который вытягивает лицо, если узнает, что не в составе. Нет. Не переживай. Просто скажи: «Ты играть не будешь». От тебя даже не требуется объяснять. Просто скажи, что я не попаду в состав, может, потому что ты хочешь попробовать нечто другое. Это в любом случае твое решение».

Коммуникация – то, чего я всегда просил от всех тренеров. Это чертовски просто, но удивительно, как часто ее нет. Роберто Ди Маттео, впрочем, человек умный, поэтому прислушался к мнению ветеранов команды, и результаты на поле говорят сами за себя.

Наша победа 5:1 над «Тоттенхэмом» в полуфинале Кубка в середине апреля служит наглядным тому подтверждением. Незадолго до перерыва я открыл счет, забив один из своих лучших голов. Фрэнк Лэмпард исполнил длинную передачу с нашей половины. Я обработал пас, в борьбе с Уильямом Галласом развернулся, выиграв важные пол-ярда пространства, и с силой засадил мяч под перекладину. Карло Кудичини попытался достать, но его бросок был бессмысленным. Для меня и для команды это был действительно важный гол, после него мы заиграли более раскованно.

В финале против «Ливерпуля» спустя несколько недель Рамирес забил первый мяч всего через одиннадцать минут после стартового свистка. Я тоже очень сильно хотел отличиться, поэтому пребывал в напряжении и играл не слишком хорошо. В перерыве сказал себе, что нужно перестать так на себя давить, попробовать забыть о голах и сконцентрироваться на том, чтобы помогать команде. И вот уже через семь минут Фрэнк Лэмпард вырезает идеальный пас, и я отправляю мяч с левой ноги в сетку. Этот гол становится победным – 2:1. Опять мой результативный удар оказался решающим.

Это мой восьмой гол на «Уэмбли» за «Челси», я стал первым в истории, кто забивал в четырех финалах Кубка Англии – рекорд, которым я реально горжусь. Без Фрэнка, впрочем, он был бы невозможен. Он поучаствовал в огромном количестве важных голов в моем исполнении в футболке «Челси». Что бы люди ни думали, таких успехов не добиваются случайно. После тренировок мы часто оставались на пять, десять или даже двадцать минут, работая перед воротами, стараясь доставить в них мяч и развивая такую связку, в которой каждый из нас инстинктивно знал, что будет делать и куда будет двигаться второй. Фрэнк пахал и пахал, как и я, и мы неустанно подталкивали друг друга к тому, чтобы становиться все лучше. Нам обоим по ходу карьеры пришлось усердно трудиться, чтобы достичь этого уровня, поэтому мы с ним ментально походили друг на друга и понимали с полуслова. Нам ничего не давалось легко, мы оба знали, что одного таланта никогда не бывает достаточно, что трудом может его перебить. Трудолюбие – одна из множества причин, из-за которых я так сильно уважаю Фрэнка и считаю огромной честью быть звеном такой замечательной связки, что сложилась у нас в «Челси».

Когда я забил наш второй мяч на «Уэмбли», то был настолько счастлив, что даже не понял, что именно происходит. Празднования голов обычно рождаются инстинктивно, и в тот раз моей первой мыслью было поблагодарить бога за то, что я смог забить, и удивленно спросить, почему мне удавалось забивать эти решающие голы в финалах? Разумеется, я никогда не получу ответ, но это не имеет значения. То чувство было потрясающим. И вообще о выигрыше трофея после такого начала сезона было трудно и мечтать. Главная игра в жизни всех нас должна была состояться через две недели, и мы не могли подготовиться к ней лучшим образом, кроме как разжечь чувства от завоевания трофея и понять, что нам по силам выиграть еще один.