Гиблое Место

02.03.2018

Антология Таинственных Случаев

Небо вспыхнуло посреди ночи раскалёнными каплями, которые ринулись к спящей земле, в дремучую тайгу, в крупный сытый посёлок. Через мгновение раздался грохот, словно разгневанные титаны, ниспадающие с небес, бодали сакральным рогом грешную землю. Болид приближался, ревел и разваливался на фрагменты, из которых разлетались ослепительные огненные молнии прямо в дремлющий на исходе мирного жаркого лета лес. По всей округе на десятки километров раздался стонущий воющий гул, пробуждая всю таёжную нечисть. Горячие слёзы титанов падали и в глухую тайгу и прямо в посёлок, брызгали огненной росою прямо в просыпающиеся в ужасе дома, и взрывались ведьмовскими грибами, раздувая проклятие чудовищного пожара и потрясений.

Земля под ногами дрожала и трескалась. Домики, охваченные пламенем, сползали в разломы. Люди, которые успевали, выскакивали на улицы, прижимая к груди детей, и прятались в редкие озёра темноты – бежать было некуда. Повсюду полыхало.

Дед возвращался ночью с лесной вахты, вёз из города гостинца, был в полной экипировке и оказался самым подготовленным к катастрофе. Он увидел внучку издалека. Маленькая девчурка тайком вышла встречать дедушку, а теперь стояла молча, и мрачно, по-взрослому горько смотрела вокруг. Она держала в руках игрушечный старинный фонарь, горевший сочным и ярким, синим светом. Дед сразу заметил её, когда подбегал к уже погибающему посёлку. Он схватил её за руку и, не раздумывая, побежал по огненной опушке. Было лишь одно место, где они смогут спастись.

Ведьмино болото. Издревле место почиталось как гиблое. Странное. Нехоженое. Проклятое. Никто толком не знал его точного расположения, лишь смутное направление. Старики поговаривали, что оно появляется в разных местах по всей лихой котловине древней огневой горы, которая ушла в землю тысячу лет назад. Было там озерцо, да прадеды сказывали, что перекатывалось оно померековой лужицей по всему впавшему логу, и никогда не ночевало на том же месте. Проснёшься – ан нет его!

Странно всё это было. Боязно стало. А как пропало пару мальцов, и егерь не вернулся, то и вовсе стали обходить тридесятой дорогой эту гиблую впадину. Знали только, что стала расползаться там теплотворная сырая мочажина. Только было это настолько давно, что, казалось, даже сама тайга позабыла про мокрую окаянную котлубань, которая покрывалась буйными непроходимыми зарослями. Тёмными. Мрачными. Тихими. Даже днём, там ни ветер листом не шуршал, ни птица крылами не взмахивала, ни пчёлка не гудела, ни комарик не звенел. Только Дед знал, что там болото. Чуял его, сторонился, людей упреждал. Потому как оно ползучее заманивало к себе, то синими мороковыми огоньками, то выскользнет из-под заброшенной штольни яхонтовой ящеркой, а то вдруг рассверкается издали топкой, такими знакомыми остро-жёлтыми искрами ускользающих самородков.

И люди продолжали исчезать. Забывали всё моментально и поддавались очарованию. Все сгинули. Один вернулся. Егерь пропавший. Какой-то весь такой измученный, но такой весь отчего-то довольный. С расширенными изумлёнными глазами, в которых плясали угрюмые плохо скрываемые синие искры. Его стали готовить к отправке в станицу, а он этой же ночью прошептал у кровати спящей старенькой матушки, что нашёл какие-то распитые сласти или разлитые части, и ушёл. Никто не додумался, что он наговорил. Ну и поутру его искать уже было поздно.

Дед бежал и чувствовал пышущий в спину жар. А ещё он ощущал как начинает уставать внучка. Он остановился и с трудом поднял девочку на руки. Далеко они не уйдут. Опасливо и жестоко шепнула правда. Да и куда идти-то. Всколыхнулось отчаяние. Глаза резало едким дымом, плясками близкого пламени, пятнами мрака. Дыхание забивала копоть и гарь. Земля под ногами приподнималась, будто дышала, а почва вязла и иногда хлюпала, словно хотела разинуть рот и причмокивала губами. Ну, это хорошо. Думал Дед. На прошлой перебежке трудно было продираться сквозь лес, но под ногами было устойчиво и твёрдо. И вот они встали четвёртый раз.

Пожар догонял, чудилось, загонял их, обступал со всех сторон, но под ногами становилось зыбко, а значит близко вода. И Ведьмино болото. Взвыл задавленный безотчётный страх. Может и нет. Закряхтел Дед и поставил внучку на ножки. Хорошо, что она в котенцах из заинькой шубки, всё лучше, чем босая. Он уже подался было вперёд, но что-то там такое померещилось, надвинулось, всхлипнуло, что-то огромное, словно маленькая планета, вокруг которой из расползающихся трещин взметнулись сине-оранжевые огненные сквозняки подземного газа. Всё. Не уйти. Сокрушённо процедила надежда. Воздух вокруг колыхнулся, за ним вдогонку метнулась стена жара, и дедушку с внучкой куда-то толкнуло…

Выжили они потому, что их выбросило в какое-то странное место, которое приняло их и впустило. Дед полежал с минутку после того, как очнулся, а потом вдруг воспрянул так живо, словно свалились с него сорок прогорклых лет и отпустили его сорок иродовых сестёр. Он увидал над собой ласковый светло-лазоревый купол и тут же увидел внучку. Рядышком. Она молча сидела возле горки каких-то почерневших обломков. Дед подошёл ближе. Девочка участливо утешительно поглаживала расколотый округлый булыжник с горячими трещинками и обугленной корочкой. Куски этого развалившегося комка сгрудились поблизости. И было это похоже на упавший с большой высоты обгоревший камень. Не больше. Дед повёл бровью и огляделся. Тепло, тихо, светло и сухо. Купол мерцающего чуть прозрачного полушария над головою был радиусом саженей в пять.

Стены на ощупь как плотное поле – материи не чувствовалось, но преграда не пропускала. Глянуть бы что снаружи. Подумал Дед и обомлел. Стена перед ним стала прозрачная, а освещение мизерным. Дед моргнул и вгляделся в проступившую темноту. Так и есть – на болоте! Он аж присел, вытягивая шею вперёд. Что было под самими ногами не видать, а вот поодаль в дрожащей ряске вздувались мутные пузыри, и водяная плёнка не давала им лопаться сразу. Они росли пенной гроздью, глотая друг друга, и переливались бледными блёклыми мёртвыми бликами, взрываясь струями тёмного чада и липкого яда. Искры сыпались жуткими яхонтовыми змейками, погружаясь и освещая страшные глубины, из которых опять вздувались токсические пузыри.

Где-то что-то хлюпало по кривым мохнатым кочкам, будто прыгали одноногие корявые кикиморы, а за изломанными простенками хилого лесочка расползалось жуткое марево багряного пепелища с горящими глазищами багровых углей, из которых вырывались языки пожарищ. Вся эта жуть шаталась по округе, но к самому куполу не приближалась. Это хорошо. Успокоился Дед, озираясь в поисках своих припасов. Округлая стенка опять залилась светом, но своего вещмешка дедушка так и не нашёл. Как же это? Внучка небось голодная. Вот бы сейчас, но додумать он не успел: девочка подхватила его за руку и усадила на мягкий стул за плотно уставленный яствами стол. Дед тихонечко охнул легонечко и очень довольный взялся за кушанья.

А вот проснулись они не хорошо. Скудное сумрачное освещение. Сырая прохлада. Мерный давящий гул. Мелкая противная дрожь. Что за напасть? Бум! За стенами ударило. Бум! Ещё ближе. Бум! И прямо над куполом пронёсся неведомый рокочущий зверь крылатый. Посмотреть надобно. Но купол не дал разглядеть ничего. Ни чудовище, которое медленно и неумолимо ползло по болоту в их сторону, выплёвывая вокруг себя какую-то мерзость, которая моментально испарялась. Ни маленькие уродливые фигурки, которые пробирались к самому куполу по полоске, которую чудище выгрызало прямо под собою в земле. Ни даже рокочущего зверя, который сбрасывал бомбы своего гневного возмущения, от которого гасли все огненные озёра и даже синие болотные огоньки ведьмовских глаз.

И вдруг Дед всё понял. Это же люди тушат пожар! Это, наверное, армейский бульдозер расчищает раскалённые завалы, а с вертолёта сбрасываю водяные пакеты и земляные бомбы. Нам бы выйти сейчас к ним, туда. Выпусти нас. Взмолился Дед. Но купол остался ровен. Дед начал что-то такое кричать, молотить кулаками в упругий заколдованный плен гиблого места, пинался, плевался, ругался, шипел, просил, рыдал…

Стало светать. Люди давно ушли. Оставили их здесь. Не видели их. Не нашли.

Да как же это? Да что же это такое? Кто ж знает?

- Дедушка, я знаю, что это такое. Оно сказало мне само. Оно сказало мне, что оно Разбитое Счастье… - девочка смотрела на Дедушку большущими влажными глазёнами и молчала. Она держала в руках обломки круглого обгоревшего булыжника с горячими трещинками.

- Ну так собери его, Внученька!

Девочка как смогла неумело пристроила обуглившиеся обломки друг к другу и крепко-накрепко обняла, прижимая любимую игрушку к груди.

Где-то в сизых предрассветных сумерках, в ошеломлённой кошмарами тайге взмыла в небо сказочная жар-птица в лучистом оперении и сверкнула яростно и беспощадно до потемнения в глазах.

Дед двигался в темноте. А впереди маячил только призрачный и блуждающий синий огонёк. Через десяток шагов Дед увидел тёплые окна посёлка. Он понял, что это внучка вышла тайком встречать его, со своим синим волшебным фонариком.

И отчего-то он был неописуемо счастлив.