Сердце Пандоры

30.04.2018

ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНАЯ МИФОЛОГИЯ

АСТРАЛЬНОЕ НАПАДЕНИЕ ПОЖИРАТЕЛЕЙ.

МИФ СЕДЬМОЙ.

Заражение началось в далёких горах. Но так как запретных вершин достигают не многие, прежде чем начался тотальный кошмар, кое-что стало известно. Первые случаи были, как обычно, потерянны из-за подозрительной латентной симптоматики и недостоверной диагностики. Всё это было действительно странно и страшно, и от этого хотелось поскорее избавиться вместе с заражёнными и, как оказалось, безжизненными телами. Но, чтобы констатировать наступление смерти, врачам требовалось четыреста тридцать три признака, подтверждающих, что жизнь покинула тело. Всё было правильно, но что-то было не так, и об этом страшно было подумать. Вот никто, как обычно, ни во что и не вдумывался.

Это уже потом, пока было ещё кому, эти странные летальные инциденты сумели встроить в общую дедуктивную реконструкцию, чтобы попытаться понять, что же всё-таки произошло. Но это было уже потом. Когда Федеральная Корпорация Биологической Безопасности мобилизовала все свои последние резервы, и концентрировала все свои иссякающие усилия на ускользающей из-под контроля паранормальной эпидемии, которая изощрённой мимикрической лихорадкой элементарно прорывалась сквозь любые средства биомолекулярной блокады и сверхэффективные карантинные технологии. Казалось, что эта инвеномная контаминация передавалась и распространялась буквально от одного упоминания о ней: в простом разговоре или по телефону, через систему сообщений или электронную почту, по социальным сетям, по новостям телевизионных каналов и газетным статьям. Казалось, достаточно о ней просто заговорить, написать очерк в медицинское обозрение или просто подумать о ней – и всё, она уже тут как тут, и появлялась непредсказуемая там, где её и не ждали, и не думали ждать. Люди боялись, прятались, кто куда, и молились, но она пробиралась нежданная даже сквозь религиозные завесы омниконфессиональных общин. Кто-то сразу принялся чтить всех погибших какими-то причудливыми новомодными ритуалами, оставляя рядом с телами чёрные охапки фантастических бархатистых соцветий. Ещё один успешный флористический проект. Это было достаточно трогательно и очень красиво.

До тех пор, пока компетентные органы не оценили масштабы этой приукрашенной трагедии. Департамент Биотехнической Контрразведки вместе с Ассоциацией Генетической Безопасности предоставил секретный отчёт в верховные эшелоны Вирусологического Комитета Государств, продемонстрировав картографические очаги массового заражения, объединённые вычурным лабиринтом этого эсхатологического вторжения, процарапанного на теле Планеты, словно раны когтями драконов. Их отравленное дыхание, космической пылью испаряющихся комет, истлевающих астероидов или шпионскими инъекциями микрометеоритов, проникало сквозь защитные атмосферные инструменты планеты и оседало тонкими волшебными порошковыми конгломератами белоснежной искристой пыльцы, которая, словно разумная плесень, прорастала астерическими бархатными соцветиями. Превосходными чёрными бархатными цветками, которые призрачно притворно умирали, благоуханно манили и психопаралитически тихонько просили: «пить… пить…»

Потрясающими. ужасающими и роскошными, упоительными мохнатыми коврами простирались они, словно магическое руно дракона, обнимающее города, провинции и государства. Или же одинокими неподвластными демонами возникали они внезапные в опаснейшей близости к сокровенной душе и расцветали в, казалось бы, самых закрытых и защищённых Дворцах, космических базах, радиоактивных бункерах или вирусных лабораториях. Достаточно было слегка ими заинтересоваться и направить на них даже неосознаваемый лучик внимания, чтобы уже в помрачённой ослабленной ауре возникла маленькая трещинка, в которую их передовые лазутчики беспрепятственно проникали. А там они уже вторгались в энергетические каналы организма, вгрызались в чакринальные центры, полностью отключая биологическое поле и первостепенный иммунный детектор. Они внедрялись настолько оперативные и агрессивные в ядро тимуса, что висцеральная система защитных реакций не успевала за ними. И волновая структура, организованная в нуклеиновом космосе, не смела противоречить своим новым правителям. И теперь гиперактивные кровяные тельца в паническом бегстве разносили по клеточкам организма нейрогормональный психотропный регулятор, но только на их секретных посланиях не было тайнописи с формулой совершенства, а стояло вражеское магическое клеймо, превращающее супрагуморальный Фактор Тимуса в ласковое и пленительное зелье удовольствия от порока и упоения безнадёжностью. И ныне не нашлось на земле человека с чистым фактором упования.

Вскорости всё было усыпано этими цветками.

В них обнаруживалось некое непреодолимое притяжение и люди находили в них смысл жизни, находили в них радости смерти. В них безотчётно погрязали, в них засыпали, с ними играли и целовались, ими дышали и упивались, их невыносимо боялись, но в них, безусловно, безумно влюблялись и очарованно допускали их к самым истокам жизни, в самое сердце. И они вероломно вторгались во всей своей насильственной колдовской красоте, раскрывая хищные пасти витапетальных бутонов, стремглав разворачивая страстноцветные язычки своих несравненных шероховатых лепестков, эруптивно распахивая свои фрегренсивные демонические пороховницы, охватывая ласковым жаром, радостным бредом, и пронизывая своими такими каменными поцелуями криптофренических сакриофагов.

Чёрные бархатные цветы невероятно прекрасные в наркотическом белом крошеве. Такой поражающей красоты Планета не видела уже очень давно среди всех космических драгоценностей. Её ужасно утомили все эти людишки. И она решила немного от них избавиться. Её облик мрачнел, словно затянутый чёрным бархатным саваном в жутком священном страхе верховных сил. Это была всенаполняющая анфирическая контаминация. Это была тотальная пандемия. Она ворвалась, словно сказочная прискорбная королева, за которой тянулся венценосный вирусный шлейф, как будто бы белоснежные ведьмовские ленточки астральной фаты. Как будто бы могло быть иначе. Как будто бы весь этот мир теперь гробница какого-то маленького бога. И будто бы кто-то сочувственный, выражая свои соболезнования, бросил в последний путь жуткому человечеству охапку цветов, а они разлетелись пыльцою, как микроскопические звери. Разлетелись обширно, чтобы массированной атакой достигнуть поверхности и там прорасти, впитывая в себя всякую энергию или всякую жизнь, не задумываясь, останется ли там кто-то в живых.

Так трое суток подряд с неба падала эта искрящаяся Ангельская Пыль, днём и ночью устилая толстыми покровами своего волшебства всю планету. И люди радовались этой космической благодати. Так они думали. Они ликовали и наслаждались. Три дня и три ночи. А потом начался настоящий кошмар. И сразу же стало страшно, и сразу же стало понятно – на Планету во всём своём бешенстве снизошли Разгневанные Божества. Френотропные демоны чувств. Метапсихические идолы познания. Задушевные звери бездонного сладострастия. Паразитиформные Архимицеты. Страшные, паранормальные и такие заплесневелые милые соцветия. Высокоактивные микроорганизмы. Они соединялись, ведомые каким-то запредельным верховным разумом, в маленькие воинственные колонии. Они сплетали потрясающую флюоресцирующую ажурную вязь, расправляли свои аномальные актиноморфные гифы, растягивали, словно лучистоформную паутинку, которая расправлялась жестоко и неумолимо со своими врагами и пленниками. Они сворачивались, как уплотнённые пространственные структуры, в макрокластерные образования, которые напоминали мистические соцветия, бархатистые, всеядные и всепроникновенные. Они подло прокрадывались незримыми вероломными змеями, своими невидимыми подвижными спорами, в самую душу вползали всеми возможными дверями чувств и невозможными ходами сознания. Они внедрялись, словно генетическая лигатура суггестивной любви, как биомагическое посылание эротических чар. Они выхватывали из ножен свои сенсолитические нейрокатализаторы, словно отточенные ятаганы, и принимались покусывать и пробовать человеческую душу на вкус, оставляя полиалкалоидные следы инспирации и вызывая духовную дискинезию. Они моментально вычисляли индивидуальный психогенетический шифр сердца и вырабатывали абсолютную восприимчивость к изменению мотивации. И если внешние эмоциональные показатели добавляли ложного привкуса к формуле своего истинного психического состояния, если кто-нибудь пытался их обмануть своими фальшивыми проявлениями, они моментально пронизывали душеньку редчайшими по интенсивности эпилептическими поцелуями прямо в оголённую психику, прямо в мозг. И так до тех пор, пока вскипающие алхимией нейротоксины не выдернут из сакральных хитросплетений ДНК вредоносную нить помрачающую сознание сумеречными кружевами психических искривлений. Или душевная чистота помыслов или стремительная смерть от морального разложения.

И никакие антивирусные фильтры, бактериостатические шлюзы, обеззараживающие растворы и средства, ни антибиотические излучения, ни пагубная температура, даже адское пламя не в силах было остановить эти колдовские прахи. Эти Ведьмины Цветы, сплетающие вокруг сердца Венцы Безбрачия, Тиары Бесчестия или Короны Развратности, легко протягивающие в отравленную душу свои тоненькие изящные проточувствительные проголодавшиеся волокна, и оставляющие от приговорённого существа только чёрный бархатистый цветок. Ещё кому-нибудь в подарок. Тринадцать дней они не вызывают никаких симптомов, а потом, моментально, буквально за несколько кошмарных часов, они проявляются резкими пожирателями всей нервной системы, летальным скоротекущим тяжёлым микозом. Сакриофаги. Малые детки Драконов, пожирающие всё самое сокровенное и святое в душе, пожирающие саму Любовь, саму Жизнь, и причиняющие ей самую настоящую каменную смерть неизбежную. И не было от них Дезинфекталя.

Только молитва.

(продолжение...) МИФ ВОСЬМОЙ

(начало...) МИФ ПЕРВЫЙ