Шесть Пальцев

02.03.2018

КОЛДОВСКИЕ СКАЗКИ

Мальчик родился просто прекрасный. Возник, как золотой зародыш. Толстенький чистенький и смуглый крепыш с умненькими карими глазками, которые в отблесках факелов вспыхивали фантастическими изумрудами. Он как-то уж очень осознанно смотрел на лекаря и служанок, отчего им казалось, что он всё понимал. Поэтому, когда хладнокровный врачеватель, омывая руки, ехидно заметил, что младенец убил свою маму, многих пробрала потустороння дрожь, и они про себя решили, что доктор ещё не раз пожалеет, что это сказал. А одна повитуха даже упала в обморок. Как оказалось позднее, она стала первой, кто это увидел. У мальчика было шесть пальчиков на левой ладошке. Или так только казалось. Как бы там ни было, этим же вечером лекарь срезал этот рудиментарный атавизм, не то бугорок, не то отросток, и прижёг его горящей лучинкой. Это был первый раз, когда мальчик заплакал. Но он начал кричать так, что многим казалось, будто это скорее от злости. Сиротку спеленали и отправили в монастырский приют. Просто доктор нашёл у роженицы пять драгоценных перстней, которые тут же напялил себе на руку, а над мальчиком он просто сжалился. Должна же быть справедливость! Через неделю всё позабылось.

Но вот промчалось триста дней, и до столицы добрались интригующие слухи о чудесном годовалом ребёнке, который уже мог бегло разговаривать, используя при этом громадный запас слов, и задавал такие вопросы, от которых у монахов выпадали чётки из рук. Мальчик быстро рос и взрослел. К трём годам он изумительно играл в шахматы и читал манускрипты трансцендентного просветления, не сильно в них разбираясь, но впитывая и постигая поэтическим воображением всю метафизику ведической мифологии. Такого малыша привезли ко двору Махараджи. Но прежде назначенного приёма его показали брамину. Тот оказался озадачен. Для верховной личности господа нет ничего невозможного. Думал священник, глядя на детскую ладошку, на которой было шесть пальцев, два из коих были большие. Однако же вряд ли это образ его подобия. Он так и сказал придворному лекарю, как-то странно рассматривавшему пять перстней на своей руке. Мы не станем множить иллюзию и сохраним это в тайне. Мы не станем смущать умы населения. Да и как-то это всё неестественно. Страшно. Не допустимо. Не позволительно. Оба учёных мужа вострепетали перед проницательным взглядом изумрудно-медовых глаз. Лекарь не выдержал первым. Он выхватил тончайший острый кинжал и отточенным жестом отсёк причину душевных преткновений. Мальчик молчал. Они отправили его на окраины государства, в отдалённую горную обитель, по настоянию брамина продолжать обучение. Через месяц пальчик вырос опять.А Время вращалось в космических колбах.

И вот однажды придворный Смотритель Небес во всеуслышание объявил, что тот, кто в кратчайшие сроки на чистейшем каллиграфическом брахми составит пурпурный пергаментный свиток Венценосного Сурьи, и в нём изобразит все видимые созвездия над царством, тот получит в награду Золотое перо фазана, титул придворного звездочёта и столько монет из казны, сколько насчитают пушинок в опахале обычного пёрышка. Гонцы отправились во все стороны света, но только зря. Уже давно, в условиях строжайшей секретности самые лучшие писцы и астрономы самой лучшей обсерватории составляли и недавно закончили самый лучший свиток для внука Верховного Астролога. Специально подученный подросток должен был по окончанию соревнования незаметно подменить свою работу, а уважаемое жюри присудить праведную победу подговорённому мошеннику. На экзамен в обсерваторию съехались сотни знатоков ночного неба, от мала, до велика. Из них отсеялись неаккуратные невежды, так что в финале не оказалось и десятка соискателей. В специально украшенном зале, под взыскательным надзором наблюдателей, изящными перьями, а не тростниковыми палочками, золочёными красками, а не угольными чернилами, наносились идеограммы на локоны пергамента. Но вот не пролилась ещё и половина бархана в песочных часах, а какой-то безвестный отрок уже вскинул руку, заявляя об окончании задания. Все встрепенулись. Часы остановили. И к мальчику направились почтенные магистры. Они прошли мимо внука придворного смотрителя. И заглянули в свиток незнакомого ребёнка. Они сказали, что это безоговорочная победа. Переигранный Верховный астролог ревел и скрежетал зубами. Он схватил мальчика за руку и осёкся. «Смотрите!» - возликовал звездочёт – «У него шесть пальцев, он писал двумя перьями! Это мошенничество! Прогнать его вон! Во всём должна быть справедливость!»

И стража схватила подростка. По дороге в тюремную крепость мальчику отрубили кисть. Этим же вечером старшего Врачевателя, проглядевшего такого уродца, разжаловали в последнего собирателя тел. Из всего достояния у лекаря осталось пять драгоценных перстней. Мальчик прожил в крепости год. Когда его отпустили, кисть его отросла. И зимы сменяли одну за другой.

Юноши взрослели и набирались сил в охотах и единоборствах. И сын Визиря к восемнадцати годам обрёл славу умелого воина. И тогда по всему государству было объявлено, что тот, кто сумеет удержать в руках мифический боевой лук Ханумана, получит титул Великого Воина и будет назначен Первейшим полководцем Махараджи. Бросили клич по всей Ойкумене, но только десять искусных воителей осмелились на соискание таких почестей. Шутка ли: легендарный лук Ханумана. Пусть небольшой, но был он столь крепок и настолько тяжёл, что стоило ужасающего напряжения его натянуть. А когда стрела освобождала тетиву, лук с такой скоростью и мощью выпрямлялся, что невозможно было его удержать. Он ломал кости и выбивал суставы, вырывал руки и выкручивал кисти, отсекал пальцы и выбивал глаза. Но вот не выступила ещё и половина соперников, как вызвался юноша в скромных одеждах. Он с лёгкостью подхватил тяжеленный лук, что-то ласковое ему прошептал, запросто и предельно отвёл тетиву, раздался звон и вырвалась стрела, лук мгновенно распрямился, упруго колеблясь в могучей руке. Возгласы изумления огласили зрительские трибуны. Рукоять лука сжимали шесть крепких и цепких пальцев, два из коих были большие.

«Как ты посмел?!» - возмутился Визирь – «Ты, без рода и племени, без имени и чина, осмелился явиться на состязания кшатриев, султанов и халифов, оспаривая первенство с высокородными сынами богов?! Да ещё претендуя на прекрасноликую дочь Повелителя! Как будто ты не знал, что сваямвар – состязание в честь невесты?! Ты будешь публично лишён руки, которую воздел на честь и достояние Великого Ражди! Во всём должна быть справедливость!» - и сын Визиря взмахнул мечами палача, текучими рубинами орошая песок. Когда все разошлись, к юноше, лежащему в беспамятстве, приблизился старик, собирающий тела. Он прижёг кровоточащую рану и забрал тело юноши в свою хижину, чтобы, если тот не выживет, похоронить его в далёкой пустыне. Но юноша выжил.

Через три года у него отросла рука. А когда возле оазиса, где он жил подобно отшельнику, встал караван, чтобы напиться хрустальной водицы, то из роскошных паланкинов выпорхнули красавицы девицы, евнухи и прислужницы. Воины оттеснили юношу и заперли его в хижине. Сидя там, в душистой темноте и изнывая от бездействия, он взял ситар с серебряными струнами и стал тихонечко перебирать мотив. Весь день он играл виртуозно и неустанно, повинуясь игривому девичьему «ещё!», доносившемуся из ближайших прохладных теней. И только в ночь караван ушёл. Этим же утром юношу тайком провели во дворец, посадили в закрытую беседку прямо под башенкой и приказали играть. И временами он слышал звонкое и такое сладостное «ещё!», что было пленительно и страстно.

Но вдруг, ближе к вечеру, на крыльях сумрака, ворвался грохот бронзовых дверей и гул прокатился по стенам, заставив осыпаться розы в саду. В беседку ворвался пышущий смертельным гневом Махараджа в окружении воителей и слуг. «Горе, горе тебе безумец!» - вскричал он – «Шесть пальцев твоей ладони опозорили Смотрителя небес и погубили Врачевателя! Шесть перстов твоей длани осрамили отпрысков лучших царей! Полдюжины мерзких отростков очаровали демонической игрою струн сознание и чувства моих дочерей. Ты злодей! Ты колдун! Ты преступник! Схватите его и казните! Ибо во всём должна быть справедливость!» - в исступлении грохотал Великий Раджа.

Тут же в этой беседке юноше отрубили голову и заперли в железный сундук, а тело его выбросили пескам и шакалам пустыни. За ним явился тщедушный уже немощный старик, чтобы, без всяких если, похоронить его в далёкой пустыне.

Шли годы. И вот, когда Махараджа утолил свою злобу завоеванием миров, он созвал на пир всех союзников и вассалов, ибо не было у него друзей. Все они получили своё повелительное приглашение явиться на церемонию. Великий Раджа намеревался надеть корону Повелителя Вселенной. Сегодня всякий мог прийти в столицу или явиться во дворец, на уличную пирушку, к богатым друзьям или на постоялый двор. Среди зевак в городские врата прошёл невзрачный незнакомец. «Кто ты?!» - ревела охрана, тыча пиками каждому в грудь. – «Покажи свою левую руку!» И он поднял её и было на ней пять пальцев. «Кто ты?!» - ревела дворцовая стража, упираясь каждому кривыми мечами в живот. – «Покажи свою левую руку!» И он поднял её и было на ней пять драгоценных перстней. Когда его допустили к Махарадже облобызать звёздную пыль на царских сапогах, незнакомец скинул тюрбан и склонился.

Но когда он гордо поднялся, в ужасе все узнали в нём казнённого юношу. У него выросла голова. Но только теперь во лбу его сиял вертикальным разрезом чудовищный третий глаз. Он приоткрыл его веко, и дугами жгучего электричества оттуда хлестнул изощрённый угрюмый огонь, парализующий знатных витязей, стражу и заклинателей импульсными сотрясениями и знаками гималайского оккультизма, хватающими прямо за душу.

«Я смотрю и вижу, что все вы узнали меня!»

Лицо молодого мужчины исказилось ужасной гримасой разъярённого божества.

Он чинно и медлительно выпростал из-под одежды шесть мускулистых рук, в каждой из коих сверкал языками бога смерти тончайший острый джамадхар. Теперь будет вам справедливость.

«Интересно», - подумал он, – «а вырастет ли у них новое сердце?!»

И двери во дворец закрылись...

.

.

Дальше может быть очень страшно, но если вы жаждете продолжения про «Шесть Рук», этому юноше понадобятся тысячи ваших больших пальчиков, направленных вверх, дабы заверить его, что вам точно по нраву! Что же ты медлишь?! Ну, давай жми на кнопку!