Про чукотский вулкан и смысл походной жизни

Где-то на антресолях Анюйского хребта, затерялся вулкан. Вулканов на земле много, но этот особенный, потому что находится он на Чукотке, которая ассоциируется с чем угодно, только не с огненными горами. О его существовании до 1952 года знали лишь оленеводы, обитавашие в тех местах, для всего остального научного и не научного мира "Чукотка" и "вулкан" - нонсенс и слова антиподы.

Много позже, рядом с Анюйским вулканом найдут ещё несколько. Вулканологи объединят их в особую Анюйскую вулканическую область, но объяснить, почему они "вылезли" именно здесь, вдали от Тихоокеанского огненного кольца, так и не смогут. Анюйский вулкан не чета камчатским поднебесным красавцам, но с момента его открытия и по сей день он магнитом тянет учёных и туристов. Если маршрут туристической группы проходит по Анюйскому хребту - в 99,9% случаев одной из целей этой группы будет вулкан. Но если на камчатские вулканы (основные) попасть не труднее, чем в парижский Диснейленд, то для того чтобы попасть на чукотский вулкан, как и 60 лет назад нужно организовывать настоящую экспедицию. Мы как раз и находились в такой экспедиции.

Но вначале было разочарование.

- На вулкан мы не пойдём, - ещё в Стадухино сообщили Лёха и Тимур.

Парни опасаются опоздать на рейс из Билибино. Понимаю их: я терю лишь один билет и время, они время и кучу билетов на стыковочные рейсы. Банальная проза жизни. Но понимание и настрой вещи сложно коррелируемые, особенно, когда до цели путешествия, каких-то 60 км.

Из Стадухино тащимся по шикарному зимнику. Хоть в лыжах иди, хоть без них - шикарнейший автобан. Туристическая часть закончилась, начался не спортивный, но физкультурный этап путешествия. Знай себе отсчитывай километры, которых до Кепервеема - финальной точки экспедиции, чуть больше сотни. В голове крутится хроника экспедиции: щенячья радость старта и "пирамиды Тартарии", лес и снежный пухляк, илиринейские оленеводы и  Офигеть-Димон , старатели и...и всё. Дальше превосходная, но нудная дорога домой. Не хватило...

Однажды я понял две вещи, которые приносят удовлетворение от похода, счастье походника: встреча с людьми и физический "надрыв". Это понимание пришло от долго поиска ответа, на извечный "бродяжий" вопрос: "Зачем я это делаю?".  Эти две составляющие не являются самоцелью, как соль не является пищей, но без них, как без соли, пресно и недосказано. Даже сама цель путешествия не так важна.

Люди - соль похода? Странный, на первый взгляд, вывод. Соль в том, что в тундре, люди настоящие. Не хорошие и плохие, а настоящие. Бывают настоящие мудаки, общение с которыми не доставляет никого удовольствия. Это редкий тип, который не приживается в тундровых условиях. Но чаще всего люди тундры - это люди дела. Разного дела: оленеводы, дальнобои, старатели, пограничники, охотники и рыбаки. У них разные характеры и судьбы, но в тундре они целостные, даже если некоторые из них и хитрожопые, но это хитрожопость тоже целостная. Тот же Офигеть Димон в своём каматозе - целостный, настоящий. И однажды выйдя из этого каматоза, он сядет за рычаги свой дэтешки и будет сутки, а если понадобится и больше фигачить по тундре и насмерть мёрзнуть "обувая" гусеницу на сорокоградусном морозе.  Прелесть этих встреч - кратковременность. Человек - не гаечный ключ, а сложное психоэмоциональное существо. Он как солнце: приятен в краткие минуты восхода и заката и невозможен в долгие часы палящего светила.

Если встреч с людьми в этом походе хватило, то надрыва не было. Было не просто, местами даже сложно, но это были обычные походные трудности. Надрыв - это преодоление: себя, обстоятельств, времени, пространства, чего угодно. Это физически необходимое, по крайней мере мужчине, состояние. Лёгкость бытия невыносима она разлагает и портит мужчину, как личность. Мужское счастье - преодоление. В городской жизни это чувство почти атрофировалось, но в тундре оно необходимо, оно заряжает севший аккумулятор мужской самости. Это не совсем то же самое, что доказать себе или кому-то что ты что-то можешь. Это рядом, но другое.

Не в каждом походе случается "надрыв", но в этом походе он был...

По зимнику проносятся машины. Водители и пассажиры с улыбкой сигналят и машут нам руками. Второй день мы идём по зимнику. Сегодня жарко, как никогда. На очередном перекуре я с тоской смотрю на навигатор, до вулкана по прямой всего 30 км. Да, это тридцатка через горную гряду, но вулкан так близко... В голове неожиданно прокручивается мыслеформа: было бы неплохо если сейчас поехала вахтовка и подобрала парней. В этом случае я мог бы сходить на вулкан. Мыслеформы в тундре вещь опасная, тут связь с небом, как нигде короткая и прямая. Через полчаса парни останавливают вахтовку, садятся и уезжают. Я в это время сижу на волокушах в полукилометре от них, курю. В голове раздаётся "блямк" - сообщение доставлено.

Если бы это было кино в тот момент, пока ко мне ехала машина, "за кадром" обязательно  должен звучать голос Капеляна о внутренней "битве добра и зла": вместе вышли, вместе пришли - один из основополагающих законов путешествий, бьётся с идеей "путешествия до намеченной цели". Осталось несколько секунд до момента, когда остановится машина, а окончательного решения ещё нет. "Нефиг было мыслеформу в космос отправлять", - подвожу окончательный итог, подхожу к машине и сообщаю парням, что остаюсь. Парни с пониманием относятся к моему решению, не отговаривают. Это ценно, мысленно благодарю их за это, забираю палатку и машу вслед уезжающей машине.

И сразу стало легко и понятно: я и вулкан. Больше ничего нет. Через несколько километров от дороги устраиваю обед. Безымянная красавица с отметкой 1669 скинула с себя пелену тумана и вызывающе красуется всеми своими отрогами. Это хороший знак на ходу придумываю примету. Обед нужен не только для приёма пищи, но и для того, чтобы отобрать вещи.

Гора Вулканная находится за хребтом, через который нет перевалов, т.е. мне придётся штурмовать сопки почти в лоб, по небольшим ложбинам.  Но и за хребтом мой путь к вулкану - это сплошной бег с препятствиями - отроги и перевалы. Тащиться в гору с волокушами это не "надрыв", которого мне не хватило, а идиотизм. Укладываю в рюкзак всё необходимое и ухожу в радиалку. Пройдя чуть больше двух километров к горам, глаз неожиданно цепляется за торчащие "палки" у подножия безымянной 1669. При максимальной зумировке фотоаппаратом палки превратились в опоры ЛЭП. Ба, да это же тот самый легендарный строящийся энергомост, который свяжет Магаданскую область и Чукотку. Вдоль ЛЭП чернеет полоса тундры. Опоры установили недавно, значит там должен быть зимник. К тому же энергомост, на то и мост, что идёт самым коротким и оптимальным маршрутом через перевалы. Значит можно перевалить через него с волокушами. Для дурной собаки семь верст не крюк, возвращаюсь за волокушами и накручиваю лишнюю "физкультурную" пятёрку.

Ну кто же знал, что ЛЭП дотянут только до сопок? Но раз уж я снова с волокушами поднимаюсь с ними на сопку. Гряда не хребет, поэтому до водораздела приходится преодолеть несколько ложных вершин, пока не выхожу на седловину. Ради одного этого вида стоило идти в эту радиалку.  Передо мной "вся Чукотка", но главное, я увидел гору Вулканную. Сам вулкан спрятан в его отрогах и отсюда не виден, но цель уже осязаема.

Подъём в который я шёл, небольшой уклон по сравнению со спуском. Пробую спуск без волокуш и лыж. Даже в таком состоянии - не вариант. Начинаю рубить ступеньки по касательной вдоль сопки и спускать волокуши на руках. В нескольких местах волокуши пытаются убежать, с усилием удаётся их удержать. Пройдя метров триста в голову приходит очевидная изначально, но поздно пришедшая мысль: "А как ты потом будешь подниматься со всем этим барахлом?". Разгружаю волокуши, потому что даже это расстояние без риска, что они улетят вниз пройти уже проблематично и по частям заношу всё на седловину.

Зато лагерь на перевале - мечта фотографа и эстета визуала - в обе стороны открыточные виды.

Утром я вновь собираю штурмовой рюкзак и ухожу на вулкан.