Что делать с государственным насилием?

На первый взгляд решение очевидно – нужно ликвидировать государство. Но простые решения всегда приводят только к увеличению проблем, связанных с насилием. Невозможно решать сложные вопросы простыми решениями.

Бони и Клайд, продотряды и мобилизация Красной Армии

Все дело в том, что при ликвидации монополии государства на насилие сразу же образуются группы бандитов, которые быстро занимают ниши насилия. Ну вот какая вам разница будут вас грабить и убивать полицаи, фсбэшники или местные бандиты? Ведь главное в этой формуле грабить и убивать.

Вся история показывает, что кочующий бандит всегда рядом.

Очень любопытна история Бони и Клайд в США – это типичная история кочующих бандитов при нарушении монополия государства на насилие. Она замечательна тем, что киношники из неё сделали романтичную историю любви. Но грабеж и убийство совсем не романтичны. Это страх жертв перед насилием, кровь и страдания людей.

Как только государственная власть ослабевает или в ней образуются дыры, туда тут же устремляются насильники и убийцы.

Торжественное шествие Советской власти в 1918 году ознаменовалось тремя вещами: в городах появились банды чекистов с наганами и мандатами на убийства потенциальных противников большевиков. Те, кто имел имущество грабили и убивали в пользу чекистских банд. Те, кто имел собственное мнение отличное от партии большевиков убивали то же, чтобы не было сопротивления грабежу и убийству.

По деревням пошли продотряды и мобилизационные отряды. Про продотряды довольно много написано в исторической литературе. Владимир Ульянов по кличке Ленин учинил продовольственную разверстку, для чего по деревням ездили вооруженные большевистские банды и грабили людей выгребая зерно, в том числе посевной материал. Тех, кто сопротивлялся убивали на месте.

Поскольку весной 1918 года семян для посадки в землю не было, то в ближайших от Москвы землях разразился страшный голод зимой 1918-1919 годов. Погибли миллионы людей. Эту эффективную большевистскую деятельность назвал народ голодомором, особенно пострадали жители Поволжья и Украины.

Про мобилизационные отряды власть всегда старается умалчивать. Было такое наказание в римской армии – децимация. Когда подразделение нарушало приказ, его подвергали децимации. Разбивали на десятки, каждая тянула жребий и один из воинов подвергался убиению остальных девяти через побитие камнями, либо, если очень повезло, забивали дубинами.

Так вот, в деревню приходила большевистская банда, отбирала способных воевать в Красной Армии, расстреливала каждого десятого без жребия, остальные сразу очень хотели пойти добровольцем в Красную Армию. Их предупреждали, что в случае дезертирства убьют не только его, но и расстреляют также всех родственников.

Благодаря такому государственному насилию большевистский банды смогли сформировать 5-ти миллионную армию и победить в гражданской войне.

Во время второй мировой войны Иосиф Джугашвили по кличке Сталин проявил невероятный «гуманизм» по сравнению с Владимиром Ульяновым по кличке Ленин, издав указ ни шагу назад. Согласно ему, формировались заградительные отряды с пулеметами, которые расстреливали тех советских воинов, которые бежали с поля боя. Попутно работала военная контрразведка, расследуя при помощи пыток факты попадания в окружения советских войск.

Из 5 млн. человек они расстреляли половину, счастливчики попадали в штрафные батальоны, а после войны – в лагеря на уничтожение. Родственников тоже не оставляли в покое. Семьи красноармейцев при попадании в плен лишались пайка и были обречены на медленную голодную смерть, а семьи офицеров и политработников, попавших в окружение, подвергали ещё и ссылке к нам в Сибирь на верную смерть от холода и голода.

Государственное насилие сейчас

В конце сентября 2007 года сотрудники Томского ОБЭП похитили с автомойки предпринимателя Игорь Вахненко, в отношении которого не было никаких оперативно розыскных мероприятий, не был выдан судом ордер на арест. Затем они его привезли в отдел на Фруктовой и стали пытать с целью вымогательства денег. После 28 удара Игорь помер. Сотрудники его выкинули в окно с четвертого этажа, затем потихоньку вывезли в лес возле города Томска и закопали.

На беду государственных бандитов у Игоря жена оказалась настоящим бойцом и стала разыскивать пропавшего мужа. Искать особенно долго не пришлось, так как в крузере Игоря стояла современная система сигнализации и его государственные бандиты завести и угнать не смогли, а машина была припаркована напротив здания ОБЭП на Фруктовой.

Показательно, что осужден был только один сотрудник ОБЭП - Геннадий Никифоров на 24 года, причем он не признал своей вины. Остальные мерзавцы продолжили служить Мордеру как ни в чем не бывало.

4 января 2010 года жена Томского журналиста Константина Попова утомилась от шума и пьянки своего мужа - журналиста. Поскольку, как и большинство граждан России, она была отравлена пропагандой любви к государству-родине, которое способно только на любовь к своим сыновьям и дочерям, она вызвала полицию для участия в семейной разборке.

Дверь открыл Константин, увидев государственных бандитов воскликнул: «О, пидо@сы!». Бандиты увезли его в отдел и изнасиловали железной трубой, от чего журналист скончался. Теперь его жене никто не мешает шумом, пьянкой и весельем. Интересно она продолжает любить государственное насилие?

Размышления по поводу государственного насилия

Я много думал об источнике государственного насилия в России, продолжающегося всю его историю. Какая причина по сей час продолжает толкает людей к пыткам и издевательствам над соотечественниками?

Сначала я пытался объяснить это психическими отклонениями, но они тоже требовали своего объяснения, что приводило к усложнению задачи. Долгое время решения никакого не было. Ровно до тех пор, пока не удалось увидеть всё пространство проблемы.

Дело в том, что первая реакция на насилие – это всплеск эмоций – мерзавцы загубили душу человека! Эта эмоция ликвидирует возможность взглянуть на государственное насилие как на систему образующую всю жизнь Российского общества. Практически сразу же начинается блуждание в фиктивном пространстве. То ужасаешься жертвами терактов и в негодовании начинаешь соглашаться с необходимостью пожертвовать частью свободы ради безопасности собственной шкуры. Потом узнаешь про убиенных полицаями в результате пыток людей и тут же начинаешь требовать ограничения деятельности спецслужб.

За этой пеной теряется одна главная вещь.

Суть государственного насилия проистекает из организации всего общества по принципу примитивных групп. Сразу становиться понятным, психологические мотивы этих поступков. Примитивная группа из сотрудников полиции требует двух факторов: сплочения группы при помощи круговой поруки и укрепления иерархии в группе.

Обе цели достигаются пытками людей. Чем сильнее полицай избивает жертву, тем выше поднимает себя в глазах своих подельников и получает место более высоко ранга. С другой стороны, пытки людей сплачивают сотрудников, повязывают их кровью, болью и мучениями жертв. В результате соучастия в преступлениях сотрудники начинают выгораживать друг друга. Разумеется, безнаказанность толкает на совершение более тяжких преступлений – разбой, бандитизм, убийства. Так создается порочный круг государственного насилия.

На первый взгляд, достаточно создать новую структуру полиции, начать избирать начальников городской полиции, росгвардию подчинить городскому начальству, ввести независимый суд, и все станут добрыми и предупредительными, перестанут истязать людей.

Да, конечно, институциональные изменения необходимы, особенно гуманизация уголовного кодекса, УПК и ФСИН.

Но полицейские, силовики, прокуроры и судьи не свалились с луны, российское государство не приехало с варягами со Скандинавии или с Золотой Орды. Стационарный бандит в России приобрел специфические признаки безумного и ничем неограниченного насилия благодаря тому, что общество состояло и состоит из примитивных групп, гуманизм и попытки самоорганизации в эгалитарные сообщества находятся на периферии российской жизни и сильно маргинализированы.

В условиях тотального насилия, впитываемого с молоком матери равновесное состояние в обществе может быть достигнуто только в виде безумного и неограниченного насилия. Разумеется, на стационарного бандита возлагается монополия на него, потому что при рассеивании насилия становится ещё хуже, начинаются кущёвки.

Любые институциональные изменения при таком раскладе – это макияж для трупа.
Чтобы снизить зависимость общества от насилия стационарного бандита, нужно снижение насилия в обществе. Вот тогда имеет смысл проводить институциональные изменения.
Вместе с понижением градуса насилия в обществе они открывают окно возможности для сокращения функции государства как стационарного бандита. Более того, возникает возможность для сокращения самого стационарного бандита, ведь отсутствие насилия в обществе делает не нужным функцию внешнего ограничителя насилия.

Фото с гугла, первоисточник здесь: https://golos.io/psk/@varja/chto-delatx-s-gosudarstvennym-nasiliem