Сказ о том, как Иван чёрту душу продавал.

02.06.2018

На колокольню осторожно взбирался чёрт. Сегодня было полнолуние, и ровно в полночь он условился с Иваном, что придёт за его душой.
Иван основательно подготовился к акту приёма-передачи – намылся, натёрся, отпарился и основательно надушился благовониями.
Итак, в условленный час они оба стояли под колоколом, под который же и искоса светила полная довольная луна.
- Пришёл час, - сказал патетически чёрт, - Давай!
- Эт, а как мне тебе её отдать-то? – почесал затылок Иван.
Тут и чёрт зачесался:
- А давай так: ты прицепишься к языку колокола, а я так хорошенько с тебя ту душу то и вытрясу?!
- Хорошо, - согласился Иван. – Договор, так договор.
Вцепился Иван в язычок, а чёрт давай его раскачивать. Бьётся Иван об колокол, а душа всё с него не выскакивает. Чёрт и так старался, и эдак.
- Видать крепко засела, али зацепилась за что, - говорит чёрт.
А Иван побитый, да основательно прибитый молчит. Только с языка сполз, да повалился на пол.
- А давай, - говорит Чёрт, - я тебя по ступеням колокольни стану возить – глядишь, душа где и выскочит, отцепится?
- Ну, давай, - промямлил Иван.
Спустил чёрт Ивана со всей винтовой лестницы, до самого низа допинал, ничего не выходит. Умаялся чёрт. Давай его наверх тащить. Еле затащил. Иваново тело бьётся о ступеньки, а душа всё никак не выскакивает.
- Сил моих нет, - причитает чёрт, - эк, как закрепилась.
А Иван так вообще молчит. Избитое тело только ноет его всё.
Присел чёрт. Задумался.
- Эй, Иван, - ткнул его пальцем в глаз чёрт, а давай, я песню заунывную затяну, так душа, глядишь, и проявится, потянется ко мне?
- Давай, - согласился Иван.
- Ох, на полюшке-полянушке, горевали мы по бабушке, мы снесли к погосту пепел, разметал по полю его ветер… А цветочки головы склонили и меня дурного не простили…
- Ой, не простили, - протянул, поддержав черта Иван.
- Эх, сплюнул чёрт. - Не видать и краешка, чтобы ухватить, да потянуть. Крепко засела, небось. А давай, я тебя сейчас с колокольни сброшу, пока лететь будешь, точно в пятки уйдёт, потеряет форму, я её тут же и схвачу?
- Э, чёрт, а тело? Я же его разобью в лепёшку, - засомневался Иван, нахмурившись.
- Ну, договор же, - стал настаивать чёрт, - играть так хоть по последней пятке, а надо.
- Давай, перекурим, слышь?! Запарился я.
- А то, что, давай, - ответил чёрт.
Закурили.
Иван мечтательно смотрел на небо, по которому вальяжно проплывали облака. Ему мерещились мелкие искорки между облаками, которые как будто бы звали Ивана к себе. Он невольно залюбовался ими.
Чёрт тоже засмотрелся на небо, выпуская аккуратненько кольца дыма. Но он видел там синюю табуретку, как раз между трёх облачков сложилась, такая ладная.
- Удобно, удобненько, - подумал чёрт и заулыбался.
- Давай так, - прервал раздумья Иван, - вместе одновременно спрыгнем, тебе то ничего не станется, а там в полёте – ты своё дело и выполнишь, пойдёт?
- Пойдёт, так и быть, по рукам, - согласился быстро чёрт, отбросил окурок и затушил его острым чёрным копытцем, тщательно растирая искорки по деревянному полу.
Прыгнули.
Летят. Летят. Крутится чёрт и так, и сяк, а ничего у него не выходит. Никак никакой души и краешка обнаружить не может, хоть Иван летит и от ужаса воет как буйный оглашенный помешанный. 
Итак, шмякнулся чёрт оземь первый, а Иван сверху него.
Очнулся Иван через некоторое время, да поплёлся домой залечивать раны, приговаривая:
- Нет мне смерти, нет мне смертушки…
По пути домой он откупорил заранее заготовленную под кустом в ямке бутылку с самогоном и с усилием влил её себе в горло.
- Фуф… - потряс он головой, зажмурившись, - Полегчало бы… Болит всё, зараза. Была б душа, так совсем бы подох, небось, - и он сделал ещё один большой глоток спасительного напитка.

А чёрт так пришибленный ещё до вечера под колокольней и провалялся.

Ваня же пил горькую, да весь свет материл. Уж больно ссадины и ушибы его досаждали. Анестезия всё-таки, как-никак…

Да, так выходит то, что нет у Ивана никакой души. Так родился. Таким уродился. Только чертей вот всё ходит доставать. Постоянно энтих товарищей на колокольню водит. А что ему станется – души нет, так и тела ему не жалко. Обижен, знаете ли, на весь свет. И на этот, и на тёмный, стало быть.

Анна Синельникова.

Отрывок, полный текст произведения тут - https://www.proza.ru/2017/06/28/993