ТЁМНЫЙ МАГ

22.03.2018

1745 г. от д. п. н.[1]

Срединный торговый тракт

15-й день 5-го месяца

Перед ночной охотой сова тщательно чистила подмокшее за день крыло. Озябшая, она клювом расправляла смятые перья, но всё ещё не могла освободиться от полудрёмы. Едва слышный топот копыт привлёк внимание птицы. Вскоре из-за поворота выехали двое всадников. Насторожившись, сова проследила, как незнакомые существа медленно проезжают мимо, осматривая обочину. Блеск застёжек на серых плащах манил птицу, и она перелетела на другую ветку — поближе к людям, устроившимся привал, у обгорелого, треснувшего пополам ствола сосны.

К тому времени Миара[2] скрылась за горизонтом, уступив место одной из соперниц по небосводу. Полная и яркая Охва[3] осветила заросший молодыми соснами тракт и спешившихся всадников. К наступлению ночи они собрали немного хворосту и развели костёр. Усталые лошади, привязанные к ближайшим стволам, мерно фыркали, трясли гривой, пытаясь избавиться от таёжной мошки, и медленно пережёвывали сочную траву, выщипанную под ногами.

У разгорающегося огня один из путников перебирал последние крохи сероватого порошка из чёрного мешочка. Не разделив, он кинул горсть в пламя, и оно изменилось в цвете до светло-голубого. Треск хвороста прекратился; казалось, что и прогорать он стал куда медленней, хотя пламя совсем не уменьшилось.

Сову что-то испугало в происходящем. Она тут же расправила крылья и улетела прочь, оставив странных существ наедине с Дремучим лесом и опасностью, которую таит в себе давно заброшенный торговый тракт.

В свете голубого огня лица людей были почти неразличимы. Их длинные и немного курчавые чёрные волосы свисали из-под промокших капюшонов. Языки танцующего пламени падали тенью лишь на острые подбородки да прямые носы — черты, характерные для людей с юга. Оба выглядели молодо, но один из них был примерно на десяток лет старше другого.

Костёр разгорелся. Более молодой путник ушёл в чащу за хворостом. Другой остался у огня, приготовить ужин из скудных запасов. Похлёбка уже была готова, когда по тракту разнёсся едва слышный вой. Вскоре молодой путник вернулся и бросил охапку толстых веток наземь, он был встревоженным, когда приблизился к огню и спросил:

— Слышали вой?

— Да, вдалеке.

— Нужна предупреждающая ловушка. Или дежурим по очереди?

— Сегодня нет, — ответил другой, переливая воду из бурдюка в котелок. — Вот только устройства алканцев из приграничья оказались негодны. Они намокли и уже не работают. Осталось всего шесть исправных зарядов.

В нескольких шагах от лагеря старший из незнакомцев воткнул в землю короткий деревянный кол с привязанной стеклянной сферой. Металлический звон осколков внутри подтверждал, что устройство в порядке. Встряхнув его, южанин отошёл в сторону и увидел, как сфера поднимается над головой, затем бесшумно взорвалась, озарив местность в небольшом радиусе вокруг вспышкой синего света.

— Ну вот! Территория отмечена. А теперь… я задам всё тот же вопрос. Зачем мы движемся так далеко на север? И в этот раз я не отступлю, пока всё не узнаю.

— Всему своё время, Оди, — пытаясь снова уйти от ответа, сказал старший из южан. — Всему своё время! — И пересел ближе к огню.

— Ну уж нет! Месяц назад господин пообещал поведать тайну. Думаю, мне пора знать.

— Хм... хорошо! За время нашего совместного странствия ты стал мне больше чем хорошим слугой, но и верным другом. Пойми правильно. Я не надеялся, что удастся вырваться из королевства живыми. Также я не знал, пропустят ли алканцы изгнанного волшебника через свои земли. Поэтому я избавил тебя от знания. Оно могло навредить, если бы нас поймали.

— Но нас не поймали!

— Да… с этим не поспоришь. Всё идёт по плану.

Озадаченный таким развитием разговора Гольдамеш недолго сидел в ступоре, размышляя о допущенном проколе. Спутник поторопил его, толкнув в плечо, маг встрепенулся и потянулся к походной сумке, немного порылся в ней, достал продолговатый футляр с отдельной, но привязанной к нему крышкой и протянул слуге. В свете костра Одиш рассматривал незнакомые символы, начертанные на крышке футляра, но так и не смог понять, что они означают. Внутри он обнаружил обрывок шероховатой белой ткани с текстом на неизвестном языке.

— Что это? — недоумевал слуга, разворачивая свиток.

— Наследие древнего Форола. Прямое доказательство его существования. Помнишь рассказы о цивилизации, исчезнувшей тысячи лет назад? В детстве нас баловал ими мой отец.

— Конечно. Истории Осониса всегда были такими интересными. Но я думал, что он всё это просто сочинил.

— Нет. Отец бы не стал ничего придумывать. Напротив, как знаток древней магии, он был совершенно уверен в существовании Форола. Его рассказы — перевод мифов и легенд тех времён, — пояснил Гольдамеш и, подкинув немного хвороста в огонь, продолжил: — Когда я стал старше, он рассказал мне про экспедицию Белого ордена в Заозёрные земли более ста лет назад. Она не оправдала ожиданий, как записано в умных книгах по истории. До недавнего времени я тоже так думал, пока мне в руки не попал древний футляр с не менее старым свитком внутри. Его я нашёл в потайной комнате личного кабинете Маздека, тогда ещё лишь магистра. В скрытом помещении была магическая ловушка. Мне крупно повезло, что он забыл её активировать. Именно там, на широком столе, хаотично разгребая и читая бумаги, я нашёл этот футляр и свиток на древнем, но знакомом мне из записей отца языке. Конечно, это было не то, что я искал, но всё же по непонятной причине я прихватил его с собой. Сейчас я рад, что такая случайная мысль посетила меня тогда, поскольку улик, обличающих предателя, я так и не отыскал. Это терзало моё эго, поэтому я сглупил и в порыве гнева вызвал магистра на поединок. Тогда я мало заботился о себе и совсем не думал, что станет с матушкой и сестрой. Сейчас не могу даже представить, на что всё-таки надеялся, пытаясь одолеть белого волшебника... — Гольдамеш опустил взгляд на пламя.

— Вы не могли поступить иначе. Он должен был ответить и ответит рано или поздно, — решительно заявил Одиш.

— Да, но сейчас речь не о предателе, что обманом захватил власть, а об этом футляре, который он так небрежно спрятал. Я думаю, это карта древнего города в недрах гор, — предположил волшебник и, потянувшись за сумкой, добавил: — Это странно, но ты сам должен видеть.

Забрав футляр у слуги, Гольдамеш вынул свиток, развернул его вертикально и приблизил к костру, чтобы лучше рассмотреть. Символы на свитке перемешались в свете голубого пламени, предстали в другом порядке, отобразив рисунок.

— Невероятно! Похоже на карту, — удивился Одиш.

— В обычном свете этого не происходит. Лишь в пламени волшебного огня можно увидеть скрытый рисунок. Отец говорил, что древние ценили знания и умели их защитить. Я обнаружил этот рисунок случайно, после поединка, когда хотел кинуть свиток в камин, чтобы избавиться от вещи предателя. Тогда я впервые почувствовал что-то такое... Не могу объяснить,… словно сама Корши[4] обратила на меня внимание и, незаметная, встала рядом, одёрнув мою руку.

— Да, несомненно! Богиня вняла моим молитвам, — продолжая рассматривать свиток, говорил Одиш. — Но только что всё это означает? Почему мы движемся на север?

— Вот, видишь? Эта часть очень похожа на волродские отроги, — Гольдамеш присел рядом и, указывая на рисунок, воодушевлённо пояснял. — А эта речушка, кажется, один из притоков Великой реки. Только представь, что мы можем узнать, если отыщем руины древнего города! Какие секреты можно раскрыть, какие знания почерпнуть! Отец рассказывал, что чёрные маги Форола были чрезвычайно сильны и при желании могли сдвинуть горы. Возможно, я найду там то, что поможет избавиться от проклятья или хотя бы замедлить его. Остаётся лишь успеть вовремя.

— Успеть? Но к чему?! — возразил Одиш.

— Этот свиток, — Гольдамеш взял в руки футляр, свернул ткань и вложил обратно, — это послание потомкам. В нём описано место наблюдения и время, когда две дочери богини ненадолго сойдутся вместе в ночном небе. Лишь в их пересечённом свете откроется тайна, а вот какая — я так и не смог перевести. Впрочем, надеюсь, мы скоро это выясним.

— Но как? Северные территории обширны. Как найти незнакомую нам речушку, да ещё в предгорьях?

— В этом нам поможет дневник главы экспедиции. — Волшебник вытащил из сумки книжицу в чёрном кожаном переплёте и раскрыл. Складывалось стойкое ощущение, что её жёлтые помятые страницы не раз побывали под дождём, но чернила на них оказались чёткими и не размытыми. Среди прочих записей попадались зарисовки местности. — Мой отец хранил дневник и считал, что он может пригодиться. Даже несмотря на то, что вторая половина его кем-то выдрана. Здесь детально описывается маршрут, места остановок и руины, которые встретили маги Белого ордена по пути. Есть даже набросок, схема-карта, выполненная карандашом.

— Всё же мне кажется, вы что-то недоговариваете. Однако обещание выполнено, и я не смею больше вас допрашивать… Доброй ночи, господин.

***

На рассвете звон осколков в сторожевой ловушке разбудил путников. Огромный чёрный ворон приземлился на дороге напротив стоянки. Неестественно большой для своего вида, он замер, расправив крылья. Одиш первым заметил птицу. Её размеры и резкие, хаотичные движения поразили его, если не напугали.

Ворон повернул голову, уставившись на пробудившегося человека правым глазом, который тут же заполнила густая сероватая субстанция. Это напомнило Одишу цирковых артистов, которые выдыхали табачный дым в большие мыльные пузыри, когда приезжали раз в год на королевскую ярмарку. Но мысли моментально развеялись: ворон закаркал так громко, как будто нашёл то, что искал очень давно. Его «брань» разнеслась далеко по тракту, но была быстро остановлена выпущенной Одишом стрелой. К этому времени Гольдамеш уже залил водой из котелка ещё тлеющий костёр и подошёл к убитой птице.

— Им управляли, а кровь изменили или поменяли на эту серую слизь. Мерзкое искусство, — осматривая вытекавшую из птицы жидкость, говорил Ологрим. — Видимо, Маздек понял, кто позаимствовал его древний свиток. Надо скорее убираться отсюда: ворон наверняка предупреждал остальную стаю.

Но не успел маг закончить, как услышал на юго-западе нарастающий шум. Он не мог понять, что же это пока не увидел. К ним словно дождевая туча приближалась стая огромных птиц. Чувство тревоги переросло в дейтвие и Гольдамеш скомандовал:

— Живее в лес, Одиш, уводи лошадей!

Вороны зашли на разворот, чтобы спикировать, но внезапный порыв сильного ветра помешал им. Волшебник создал этот порыв и выиграл время, чтобы его слуга собрал вещи и освободил встревоженных лошадей. К несчастью, напуганные скакуны оставили хозяев и быстро скрылись от крылатой напасти под широкими кедровыми кронами.

Держать ветер Гольдамеш долго не смог. Когда лошади оказались в укрытии, он оборвал волшебное действие и упал на одно колено почти полностью опустошённый. Колдовство не далось даром. Ещё одна седая прядь украсила голову мага. Юный слуга помог господину перебраться глубже в лес. Прислонившись к широкому стволу и присев на мягкий мох, волшебник смог немного перевести дух.

— Ох, не нужно было, Годи. Нельзя тратить так много сил на магию. Проклятье погубит вас.

— Я знаю, Оди, я знаю, — бормотал Гольдамеш. — Лучше поищи наших коней. А мне нужно ещё немного времени, и я буду в полном порядке.

Полдня потратили они на поиски лошадей в гуще леса. Одиш долго кричал Бурогриву, надеясь, что дружок вернётся. Вскоре люди вышли к широкому ручью. Здесь они заметил следы копыт у воды в глинистом песке. Путники спустились по течению вдоль левого берега, минули стволы высоких елей, корни которых были обнажены в месте поворота воды, и на излучине стали свидетелями душераздирающей сцены. Предтечей ей был тревожный шум возни. Серые волки раздирали их рысаков и дрались за добычу прямо в рытвине, между двумя корневищами поваленных деревьев. Люди тут же пригнулись, укрылись за широким кустарником, и перешли на шёпот, наблюдая за хищниками. Оди чуть не вскрикнул, увидев окровавленных лошадей, но сдержался и процедил сквозь зубы от злости:

— Нет. Как же так, Бурогрив…Черногрив…

— Проклятье… бедные рысаки, — сожалел волшебник, но тут же заметил: — Смотри, какой огромный. Определённо — вожак.

Волк, на которого указал волшебник, был в полтора раза больше собратьев, держался на расстоянии от стаи и никак не контролировал процесс расчленения и дележа добычи. Он сидел на задних лапах и осматривал окрестность, словно чего-то ожидая.

— Неестественно, — наблюдая за вожаком, продолжал Гольдамеш. — Нет строгой иерархии, — в этот момент вожак посмотрел прямо на куст, за которым сидели люди, и маг констатировал: — О да… теперь всё ясно. Он тоже под контролем.

Глаза вожака наполняла такая же серая субстанция, как у подстреленного ворона. Волк зарычал, заметив людей, оскалил пасть, обнажив острые жёлтые зубы, и медленно направился к непрошеным гостям. Стая бросила добычу и последовала его примеру. Блеск обнажённых клинков приостановил хищников.

— Когда накинутся, старайся сразиться самого здорового или того, что слева, — рекомендовал волшебник. — У него тоже серость в глазах. Возможно, тогда остальные отступят.

— Хорошо, — согласился Одиш.

Здесь, на свободном от кедров берегу, волки быстро взяли в кольцо вставших спиною к спине людей. Стая почему-то медлила, кружила вокруг людей. Одиш не смог больше ждать и первым попытался нанести удар. Промах! Клинок со свистом рассёк воздух, но не задел вовремя отпрыгнувшего хищника. Другие озлобленные волки тут же контратаковали. Один за другим они бросались на людей, клацали челюстями, пытаясь зацепить незащищённые места.

Сначала противостояния вожак держался подальше, наблюдая со стороны за бесплодными попытками стаи найти уязвимое место в обороне людей. Вскоре вожаку такой расклад надоел, он незаметно подкрался с боку, выбрал момент и прыгнул, когда Гольдамеш меньше всего того ожидал.

Волк повалил волшебника, меч человека со звоном отскочил сторону. Локтем Ологрим закрылся от клыкастой пасти. Вожак моментально вгрызся, был настолько силён, что несколько раз приподнял волшебника. Гольдамеш застонал от нестерпимой боли. Серый рукав мантии почернел, пропитавшись алой кровью. Свободной рукой маг вытащил кинжал из ножен на поясе и несколько раз вонзил в шею хищника. Кровь, разбавленная серой субстанцией, потоком хлынула на мага. Волк заскулил и разжал хватку. От столь глубоких проколов вожак издох почти сразу, да так и остался лежать на человеке, прижав его к земле.

Прикончив второго одержимого хищника одним удачным ударом, Одиш заставил стаю отступить. Понеся невосполнимые потери, серые скрылась в лесу на другой стороне ручья.

Когда опасность миновала, слуга подошёл к волшебнику и стащил с него тело убитого вожака, помог подняться и заметил кровоточащую рану под рукавом. Накладывая господину жгут на плечо, Одиш спросил:

— Значит ли это, что мы должны свернуть с пути?

— Нет, но теперь я должен скрыть запах, по которому животные нас чуют. Враги не прекратят пускать по нашему следу одержимых созданий. Как глупо… не думал я, что они опустятся до такой низкой магии... Теперь мы без лошадей и вряд ли успеем в срок достичь гор.

— Но откуда они знают, что мы направляемся именно туда? — спросил Одиш.

— Скорее всего, Маздек тоже видел рисунок, — покряхтывая от боли, предполагал Гольдамеш: — Заметил пропажу свитка. Сделал выводы… Решил проверить.

— Необходимо промыть ваши раны, — хладнокровно констатировал Одиш.

— Нет, нужно быстрее покинуть это место! И не беспокойся... Отец позаботился обо мне ещё до рождения, его специальные меры защитили мать, а также повлияли и на ребёнка. Эти чары снижают боль и потерю крови, дадут силы до рассвета.

На закате у ручья в чаще бродяги развели костёр, подальше от злополучного тракта, сели у огня, нагрели воды и промыли раны. Маг выпил специально приготовленный раствор из особой травы, которая росли у воды, чтобы раны затянулись быстрее. Разговор людей в этот раз был о минувшем дне и о покинутой родине. Они завершили большую часть странствия, но пройти предстояло ещё много. Устроившись на настиле, маг обратился к спутнику:

— Последовав за мной, ты слишком многим пожертвовал, чтобы и дальше оставаться слугой. Теперь ты свободен от клятвы предков.

— Спасибо, господин, я ценю вашу щедрость и никогда не забуду, — Одиш не был удивлён столь великодушному жесту.

— По законам нашего королевства я называю тебя равным. — Гольдамеш коснулся ладонью плеча Одиша. — Теперь ты вправе носить родовое имя или выбрать новое. Если хочешь, я помогу тебе. Но только не называй меня больше господином.

— Хорошо... — Одиш неуверенно согласился, воодушевлённо посмотрел на мага и продолжил: — Мой друг!

Перед тем как лечь спать люди воззвали к богине Корши, они молились сидя на коленях и просили даровать им возможность предопределить свой путь.

На рассвете следующего дня друзья разобрали вещи. Карты и прочее, что помогало ориентироваться в пути, решил нести Гольдамеш; котелок, прочую посуду и круглый щит взял Одиш. Мечи и луки были закреплены за спинами.

— Но всё-таки! — беспокоился бывший слуга: — Как теперь быть? Лошадей нет. Как нам успеть?

Посмотрев на друга, маг ухмыльнулся и сказал:

— Есть простое заклинание — «лёгкий бег». Действует весь день, пока не присядешь. Да и магической энергии не требует много. Только путешествовать придётся совсем налегке.

Маг расправил руки и что-то прошептал, едва слышно, неразличимо для друга. Его кисти налились алым светом. Волшебник коснулся колен Одиша, передавая им быстро угасающее сияние, и немедля потёр собственные ноги, освобождая оставшееся волшебство в ладонях. Тело стало невероятно лёгким, усталость исчезла.

— Вот это да!

— Только не вздумай садиться, — повторил Ологрим другу, но тот уже не хотел ничего слушать и ринулся вперёд с небывалой быстротой.

Остановки делали лишь для проверки маршрута по картам, а потом снова бежали — и так до самой ночи, изо дня в день. «Лёгкий бег» придавал сил, но истощал волшебника из-за наложенного на него «Проклятия обратной связи» [5]. Такова была цена поражения в его противостояния с Верховным магом Южного королевства.

***

Гольдамеш быстро старел. Неудачная попытка снять негативные чары, когда он применил сложное древнее очищающее заклинание Чёрного ордена, отняла у него десять лет жизни. Юный Ологрим не знал, в чём конкретно ошибся, используя заклинание школы, последний представитель которой умер около четырёх тысяч лет назад, поэтому отправился на север к руинам Форола, чтобы найти лаборатории подземного города и уточнить ингредиенты зелья, которое он использовал в комбинации с вербальным заклинанием.

Спутник мага — верный и надёжный Одиш — понимал, что это, скорее всего, последнее путешествие господина, поэтому и в мыслях даже не мог оставить его одного, каким бы опасным ни был путь.

[1] От д. п. н. (от дня падения неба) — в мире: отчёт начала летоисчисления — день, когда разверзлись небеса и огненный дождь упал в море, поднимая гигантскую волну.

[2] Миара — звезда-солнце, богиня.

[3] Охва — спутник-луна, богиня.

[4] Корши — богиня судьбы в пантеоне Южного королевства.

[5] «Проклятие обратной связи» — негативное заклинание, применяемое в исключительных случаях только главой Белого ордена, по отношению к подданным государства, отправленным в изгнание.

Вторая глава

Волродские отроги

13-й день 6-го месяца

На возвышенности у подножий крутых отрогов Гольдамеш всматривался вдаль, на запад, блики огромной водяной глади — Чистого моря-озера — привлекли его взор. Здесь, на возвышенности, недалеко от границы вражеского государства — Северного княжества[1] — он вдруг спросил спутника:

— Ты знаешь легенду о волшебнике, что усмирил гнев богинь?

— Да. Мать моей матери рассказывала о нём, но то был сказ пожилой безграмотной женщины, которая искренне любила меня и могла много присочинить, поэтому я хотел бы услышать эту историю снова.

Гольдамеш грустно улыбнулся, прочитав во взгляде спутника тоску, и незамедлительно начал:

— Легенда гласит, что он владел некими сакральными словами магии. В одиночку, используя силу “слов”, он остановил движение вод на восточном побережье. Богини ночи[2] тогда сильно разругались. Их ярость друг на друга преодолела Небесный горизонт[3] и подняла огромную волну, высотой почти до облаков. Два светила соединились на ночном небе, Олва спряталась за Яхву. Вслед за этим к восточному берегу далеко из-за горизонта, поглощая всё больше звёзд на пути, стремительно двигалась гигантская водная стена. По мере приближения она становилась всё больше, но была обращена вспять, так и не достигнув Изумрудных берегов, — волшебник рассказывал легенду так, будто сам переживал её. — В академии магистр говорил нам о том, что маг каким-то образом примерил богинь, из-за чего воды океана больше никогда не поднимались вновь. К сожалению, имя мага из легенды не записано в анналах истории. Единственное упоминание о нём — один из мифов древнего Форола.

— Непостижимо. Хорошо, что родом я не с тех берегов, — высказался Одиш. — Кто знает, когда это повторится вновь?!

— Сдаётся мне, что никогда. С тех пор в Небесном пределе что-то изменилось, поскольку упоминаний в летописях о наводнениях, до событий, описанных в легенде, было много, а после не стало, и до сих пор не случалось ещё ничего подобного, как в те далёкие дни.

Одишу нечего было добавить к последним словам господина, поэтому он молча занялся тем, ради чего они остановились. Рядом со склона убегал шумный белоснежный поток. Его журчание привлекло путников издалека, и они пришли сюда — в место сокрытое от глаз с трёх сторон, чтобы пополнить запасы воды. Студёная она была чистой, насыщенной пузырьками воздуха, и невероятно вкусной. Друзья умылись, набрали бурдюки, и пошли вдоль ручья, который впадал в узкую реку. Улыбки преобразили лица людей, когда они вышли к берегу. Не только потому, что теперь можно было искупаться и постирать бельё, но и потому, что они, наконец, нашли приметное место — остроугольную скалу у реки, вдоль которой когда-то проходил маршрут экспедиции.

***

С утра путники продолжили подъём в предгорья вдоль русла реки. Согласно маршруту, отмеченному в дневнике, они выйдут к истоку реки Ветлянки, где должно находиться следующее приметное место.

Поднимались тяжело. Путники дышали в полную грудь, но воздуха всё равно не хватало. К искателям вскоре прибилась мошка и кучным облаком преследовала их целый день. Наконец, они взобрались, как им казалось, на ещё один холм, и вышли на открытую местность. Лесистые отроги гор, с ещё нерастаявшим в распадках снегом, сменились каменной долиной, что была изрезана ручьями и усеяна мелкими старицами. Впереди на горизонте блестели величавые белые пики гор. Свежий холодный воздух подул в лицо, как нельзя, кстати, взбодрив путников, и прогнал гнус. Идти стало намного легче.

Пейзаж долины был достаточно уныл. Нещадная сила ветра и воды разрушала скальные выступы, унося мелкие частицы вниз по склонам, отчего вода была мутной и белой. В центре заводнённой долины соединялись воедино крупные ручьи талой воды, образуя узкий приток Ветлянки. Всюду росли кустарники и сочная трава, в избытке хватало мхов и лишайников. Осторожно ступая по правому пологому склону, усеянному крупной плохо окатанной галькой, путники миновали поворот реки, и вышли к руинам невысокой каменной башни. Вид древнего сооружения сразу привлёк внимание Гольдамеша и он поспешил к нему. Оказавшись под полуразрушенным сводом, волшебник сказал:

— Остановимся здесь!

— Жутковато мне в этой башне. Неужели мы не можем пойти дальше?!

— Скоро стемнеет, да и заклинание ослабевает. А лучшего места для ночлега нам не найти, — наблюдая, как друг опасливо озирается вокруг, волшебник добавил. — Но не всё так мрачно, как кажется. Это первые руины, на которые я вот уже второй день надеялся выйти. О них упоминается в дневнике. Должно быть — это сторожевая башня на границе земель Форола. Как жаль! Совсем нет времени, чтобы исследовать округу.

Хворост быстро вспыхнул. Огонь осветил уже погрузившиеся в темноту стены разрушенной башни. Гольдамеш достал чёрный колдовской мешочек и кинул в костёр, надеясь на то, что его ворсистый материал ещё сберёг немного порошка. Силуэты людей уменьшились в размерах, когда пламя, поглотив ткань, вспыхнуло и изменилось в цвете. Пользуясь последней возможностью взглянуть на свиток, волшебник сел ближе к костру и ещё раз перевёл текст.

— Похоже на стихосложение: "Река берёт начало в недрах горы…", "Там с высоты…". Дальше не понятно. И вот ещё кусочек: "Увидит искатель пути под светом заходящей звезды".

— Нет! То, что эта наша река, мы уже убедились. Но что значит увидеть пути? Постой, как ты вообще понимаешь, что там написано!?

— Отец обучил, он изучал мёртвые языки, а этот тщательнее всех остальных.

— Почему раньше не говорил?

— Да… как-то всё не было подходящего момента.

— Утром ты говорил, что легенда о маге связана с древним королевством.

— Я думаю, последний правитель Форола и был тем магом.

— Но как? — искренно удивился Одиш.

— Неужели ты думаешь, что волшебник, способный усмирить богинь, не смог бы прожить достаточно долго?

— Нет… — сомневался Одиш, — но всё же прошли тысячи лет!

— Да… ты прав,… но есть миф о последнем правителе Форола. Древние обожествляли его. Есть связь между ним и волшебником из легенды. Если говорить кратко, то: одного считали богом, а второй владел схожей силой. Детали сложны, их обсуждение утомит нас, может в другой раз,… а пока давай лучше отдыхать, завтра длинный день.

***

Странники достигли цели путешествия. Здесь завораживающие синевой высокие горы заставляли задирать голову, чтобы увидеть их заснеженные пики. Снова появились хвойные деревья, но на этот раз совсем другие, нежели ранее. Последние сутки путники поднимались вдоль реки, и вышли к её истоку. Там, где узкий поток падал с отвесной скалы в огромную рукотворную чашу, так что вода в конце полёта превращалась в пар. Волшебник попросил Одиша набрать бурдюки, а сам пошарил в заплечной сумке и вытащил черный дневник с картой, на которой красной точкой был отмечен вход в пещеры у подножия гор. Воспользовавшись секстантом и справочником Гульдбана[4], Гольдамеш вычислил координаты точки, на которой находился, ненадолго задумался, а после сказал спутнику:

— Надеюсь, мы в искомом месте. Осталось ещё полдня до восхода ночных светил. Охва уже поднялась над горизонтом, но в свете Миары пока неразличима.

— Что искать? — поравнявшись с магом, спросил Одиш.

— Вход в тоннели древних, — ответил Гольдамеш и спрятал карту обратно в сумку. — Здесь когда-то был огромный город… тысячи лет назад. Но почти ничего не осталось, лишь тусклые упоминания о когда-то великой цивилизации. По какой-то странной причине жившие здесь люди сгинули в пучине времён. Судьба их цивилизации остаётся неясной вот уже два столетия с момента обнаружения первых руин.

— Годи, но как же волроды? Вы упоминали о них ещё в Алкании. Они разве не заходят сюда? Не интересуются руинами?

— Думаю, что нет. Экспедиция мало узнала о людях, проживавших тут. Неизвестный автор дневника характеризует этот народ как скрытный, а его общество закрытым. Остаётся лишь гадать, как он узнал хотя бы об этом. Видимо, волроды считают эти земли проклятыми, и ты уже должен был догадаться почему — из-за мутной воды и жгучей травы.

Они ушли от скалы с водопадом, поднялись выше по склону и прошли вдоль лесочка к перевалу. Справа и слева ровными рядами росли высокие ели, с них на голову осыпалась старая побуревшая хвоя от лёгкого дуновения загулявшего в этот странный уголок ветра. Центральная часть перевала была не занята в ряд растущими по его склонам деревьями, оставалась открытой для света, напоминая собой широкую горную тропу, но без единого следа живого существа. Опавшая хвоя подстилала путь людям и приятно хрустела под ногами. Здесь покров был настолько высок, что ноги, ступая на нетронутое место, погружались в него по щиколотку. Крутой подъём заставил увидеть синеву чистого северного неба, проскальзывающую между пирамидальными кронами. Путники бессознательно остановились, недолго любуясь видом, но вскоре продолжили подъём.

К сумеркам хвойная тропа резко оборвалась, и путники поднялись выше по открытому склону. Уже с возвышения они поняли, что оказались над перевалом. Южане остановились перед большой отвесной скалой — рукотворной гладкой стеной, высеченной в огромном массиве черной породы. Чуть ниже слева спуск, заваленный каменными обломками. Волшебник бросил сумки и поспешил, прильнул головой и ладонями к вертикальной плоскости, такой неестественной для окружающей местности, и воскликнул, прислушавшись к монолиту:

— Наверное, тут был проход в тоннели!

— Здесь резной орнамент, — заметил Одиш, проводя ладонью по высеченной в скале канавке.

— Миара ещё не зашла?! Хорошо, — выражая мысли вслух, едва слышно говорил маг. — Воспользуюсь её светом до появления Олвы.

Недалеко от входа в пещеру Гольдамеш установил стеклянную призму. Он оставил её на плоской вершине огромной скалы, ещё очень тёплой после ясного дня. Там он прочёл простые, но полезные заклинания, которые пригодятся им при спуске ориентироваться в темноте.

— Годи, что ты сделал?

— Да, это… старый трюк отца, — отмахнулся волшебник. — Он научил ему меня ещё в детстве, до войны, когда вручил вот это кольцо, — из внутреннего кармана жилета маг достал медное колечко с прозрачным камнем и показал Одишу. — Оно связывает большую призму с кристаллом на кольце. Призма собирает весь падающий на неё свет и направляет в кристалл. Отец создал его, разобравшись в работе форольского амулета, который пытался починить. Амулет он испортил, но до сути добрался. Кстати, за порчу реликвии музей при академии магии взыскал с него большой штраф. Так вот, о чём это я…? Ах, да, если я захочу, то смогу освободить свет, накопленный в нём. Вот так! — волшебник надел на правый безымянный палец кольцо, поднёс к лицу и слабо выдохнул. Спустя мгновение маленький шарик серебристого света появился из граней кристалла. Он закружился вокруг хозяина, озаряя его и скалы под ногами блёклым свечением. Шарик был довольно ярким, но, побродив вокруг некоторое время, стал гаснуть и вскоре вернулся обратно в кристалл.

— Вот это да! Держу пари, в Южном королевстве подобных вещей ещё не научились делать.

— Нет, это единственный экземпляр. Отец хотел передать знания академии, но не успел…

После недолгого молчания навеянного грустью, Гольдамеш продолжил:

— Он занимался изучением магии древних и был близок к великому открытию. Это кольцо должно было стать его триумфом, прорывом для южной школы. Конечно, существуют другие аналоги получения света, и в его числе «зелёный огонь». Но в том то и дело, что его свет не нужно создавать, он каким-то непонятным образом передаётся на расстоянии. Отец так и не успел объяснить мне как. Он ещё многому хотел научить меня, но…

Гольдамеш смолк, потом спрятал кольцо обратно в карман и вернулся к пирамидке, где ещё некоторое время возился с её настройкой. Кое-что у него не получалось, от этого или от грустных воспоминаний он в злобе бросил наземь обструганные ивовые ветки. Одиш не хотел его тревожить, он понимал, что в этот раз ему нечем помочь другу, то была его внутренняя боль, излечить которую могло только время.

Позже Гольдамеш смог отбросить горестные воспоминания и попросил спутника наломать сухой коры, и сделать из них как можно больше факелов. Друг выполнил просьбу, потом разжёг костёр и приготовил ужин из скудных запасов.

Тем временем события на небесном календаре подходили к назначенному часу.

[1] Северное княжество — в других источниках упоминается как «Заснеженного княжество», страна, расположенная на северо-востоке Большой Земли (континента), омывается: с юга – Изумрудным морем, с запада – Буйным океаном; с севера окаймляется непрерывной цепью Северных гор.

[2] Богини ночи — фактически богини закатов, ночей и рассветов, так в Южном королевстве маги называли богинь-сестёр Яхву и Олву.

[3] Небесный горизонт — гипотетическая граница, между Земным и Небесным (там, где обитают боги) пределами.

[4] Справочник Гульдбана – ежегодный астрономический справочник, выпускаемый в столичной академии магии.