дома нескучно
Как весело и с пользой пережить самоизоляцию

ТМ - гл. 2

9 November 2019

1745 г. от д. п. н.

Волродские отроги

13-й день 6-го месяца

Взобравшись как можно выше по пологому склону отрога, Гольдамеш посмотрел на запад, куда блики широкой водяной глади — Чистого моря-озера — привлекли его взор. Здесь, на возвышенности, недалеко от границы вражеского государства — Северного княжества[1] — он вдруг спросил спутника:

— Ты знаешь легенду о волшебнике, что усмирил гнев богинь?

— Да. Мать моей матери рассказывала о нём, но то был сказ пожилой безграмотной женщины, которая искренне любила меня и могла много присочинить, поэтому я хотел бы услышать эту историю снова.

Гольдамеш грустно улыбнулся, прочитав во взгляде спутника тоску, и незамедлительно начал:

— Легенда гласит, что он владел некими сакральными словами магии. В одиночку, используя силу “слов”, он остановил движение вод на восточном побережье. Богини ночи[2] тогда сильно разругались. Их ярость друг на друга преодолела Небесный горизонт[3] и подняла огромную волну, высотой почти до облаков. Два светила соединились на ночном небе, Олва спряталась за Яхву. Вслед за этим к восточному берегу далеко из-за горизонта, поглощая всё больше звёзд на пути, стремительно двигалась гигантская водная стена. По мере приближения она становилась всё больше, но была обращена вспять, так и не достигнув Изумрудных берегов, — волшебник рассказывал легенду так, будто сам переживал её. — В академии магистр говорил нам о том, что маг каким-то образом примерил богинь, из-за чего воды океана больше никогда не поднимались вновь. К сожалению, имя мага из легенды не записано в анналах истории. Единственное упоминание о нём — один из мифов древнего Форола.

— Непостижимо. Хорошо, что родом я не с тех берегов, — высказался Одиш. — Кто знает, когда это повторится вновь?!

— Сдаётся мне, что никогда. С тех пор в Небесном пределе что-то изменилось, поскольку упоминаний в летописях о наводнениях, до событий, описанных в легенде, было много, а после не стало, и до сих пор не случалось ещё ничего подобного, как в те далёкие дни.

Одишу нечего было добавить к последним словам господина, поэтому он молча занялся тем, ради чего они остановились. Рядом со склона убегал шумный белоснежный поток. Его журчание привлекло путников издалека, и они пришли сюда — в место сокрытое от глаз с трёх сторон, чтобы пополнить запасы воды. Студёная она была чистой, насыщенной пузырьками воздуха, и невероятно вкусной. Друзья умылись, набрали бурдюки, и пошли вдоль ручья, который впадал в узкую реку. Улыбки преобразили лица людей, когда они вышли к берегу. Не только потому, что теперь можно было искупаться и постирать бельё, но и потому, что они, наконец, нашли приметное место — остроугольную скалу у реки, вдоль которой когда-то проходил маршрут экспедиции.

***

С утра путники продолжили подъём в предгорья вдоль русла реки. Согласно маршруту, отмеченному в дневнике, они выйдут к истоку реки Ветлянки, где должно находиться следующее приметное место.

Поднимались тяжело. Путники дышали в полную грудь, но воздуха всё равно не хватало. К искателям вскоре прибилась мошка и кучным облаком преследовала их целый день. Наконец, они взобрались, как им казалось, на ещё один холм, и вышли на открытую местность. Лесистые отроги гор, с ещё нерастаявшим в распадках снегом, сменились каменной долиной, что была изрезана ручьями и усеяна мелкими старицами. Впереди на горизонте блестели величавые белые пики гор. Свежий холодный воздух подул в лицо, как нельзя, кстати, взбодрив путников, и прогнал гнус. Идти стало намного легче.

Пейзаж долины был достаточно уныл. Нещадная сила ветра и воды разрушала скальные выступы, унося мелкие частицы вниз по склонам, отчего вода была мутной и белой. В центре заводнённой долины соединялись воедино крупные ручьи талой воды, образуя узкий приток Ветлянки. Всюду росли кустарники и сочная трава, в избытке хватало мхов и лишайников. Осторожно ступая по правому пологому склону, усеянному крупной плохо окатанной галькой, путники миновали поворот реки, и вышли к руинам невысокой каменной башни. Вид древнего сооружения сразу привлёк внимание Гольдамеша и он поспешил к нему. Оказавшись под полуразрушенным сводом, волшебник сказал:

— Остановимся здесь!

— Жутковато мне в этой башне. Неужели мы не можем пойти дальше?! 

— Скоро стемнеет, да и заклинание ослабевает. А лучшего места для ночлега нам не найти, — наблюдая, как друг опасливо озирается вокруг, волшебник добавил. — Но не всё так мрачно, как кажется. Это первые руины, на которые я вот уже второй день надеялся выйти. О них упоминается в дневнике. Должно быть — это сторожевая башня на границе земель Форола. Как жаль! Совсем нет времени, чтобы исследовать округу.

Хворост быстро вспыхнул. Огонь осветил уже погрузившиеся в темноту стены разрушенной башни. Гольдамеш достал чёрный колдовской мешочек и кинул в костёр, надеясь на то, что его ворсистый материал ещё сберёг немного порошка. Силуэты людей уменьшились в размерах, когда пламя, поглотив ткань, вспыхнуло и изменилось в цвете. Пользуясь последней возможностью взглянуть на свиток, волшебник сел ближе к костру и ещё раз перевёл текст.

— Похоже на стихосложение: "Река берёт начало в недрах горы…", "Там с высоты…". Дальше не понятно. И вот ещё кусочек: "Увидит искатель пути под светом заходящей звезды".

— Нет! То, что эта наша река, мы уже убедились. Но что значит увидеть пути? Постой, как ты вообще понимаешь, что там написано?!

— Отец обучил, он изучал мёртвые языки, а этот тщательнее всех остальных. 

— Почему раньше не говорил?

— Да… как-то всё не было подходящего момента.

— Утром ты говорил, что легенда о маге связана с древним королевством.

— Я думаю, последний правитель Форола и был тем магом.

— Но как? — искренно удивился Одиш.

— Неужели ты думаешь, что волшебник, способный усмирить богинь, не смог бы прожить достаточно долго?

— Нет… — сомневался Одиш, — но всё же прошли тысячи лет!

— Да… ты прав,… но есть миф о последнем правителе Форола. Древние обожествляли его. Есть связь между ним и волшебником из легенды. Если говорить кратко, то: одного считали богом, а второй владел схожей силой. Детали сложны, их обсуждение утомит нас, может в другой раз,… а пока давай лучше отдыхать, завтра длинный день.

***

Странники достигли цели путешествия. Здесь завораживающие синевой высокие горы заставляли задирать голову, чтобы увидеть их заснеженные пики. Снова появились хвойные деревья, но на этот раз совсем другие, нежели ранее. Последние сутки путники поднимались вдоль реки, и вышли к её истоку. Там, где узкий поток падал с отвесной скалы в огромную рукотворную чашу, так что вода в конце полёта превращалась в пар. Волшебник попросил Одиша набрать бурдюки, а сам пошарил в заплечной сумке и вытащил черный дневник с картой, на которой красной точкой был отмечен вход в пещеры у подножия гор. Воспользовавшись секстантом и справочником Гульдбана[4], Гольдамеш вычислил координаты точки, на которой находился, ненадолго задумался, а после сказал спутнику:

— Надеюсь, мы в искомом месте. Осталось ещё полдня до восхода ночных светил. Охва уже поднялась над горизонтом, но в свете Миары пока неразличима.

— Что искать? — поравнявшись с магом, спросил Одиш.

— Вход в тоннели древних, — ответил Гольдамеш и спрятал карту обратно в сумку. — Здесь когда-то был огромный город… тысячи лет назад. Но почти ничего не осталось, лишь тусклые упоминания о когда-то великой цивилизации. По какой-то странной причине жившие здесь люди сгинули в пучине времён. Судьба их цивилизации остаётся неясной вот уже два столетия с момента обнаружения первых руин.

— Годи, но как же волроды? Вы упоминали о них ещё в Алкании. Они разве не заходят сюда? Не интересуются руинами?

— Думаю, что нет. Экспедиция мало узнала о людях, проживавших тут. Неизвестный автор дневника характеризует этот народ как скрытный, а его общество закрытым. Остаётся лишь гадать, как он узнал хотя бы об этом. Видимо, волроды считают эти земли проклятыми, и ты уже должен был догадаться почему — из-за мутной воды и жгучей травы.

Они ушли от скалы с водопадом, поднялись выше по склону и прошли вдоль лесочка к перевалу. Справа и слева ровными рядами росли высокие ели, с них на голову осыпалась старая побуревшая хвоя от лёгкого дуновения загулявшего в этот странный уголок ветра. Центральная часть перевала была не занята в ряд растущими по его склонам деревьями, оставалась открытой для света, напоминая собой широкую горную тропу, но без единого следа живого существа. Опавшая хвоя подстилала путь людям и приятно хрустела под ногами. Здесь покров был настолько высок, что ноги, ступая на нетронутое место, погружались в него по щиколотку. Крутой подъём заставил увидеть синеву чистого северного неба, проскальзывающую между пирамидальными кронами. Путники бессознательно остановились, недолго любуясь видом, но вскоре продолжили подъём.

К сумеркам хвойная тропа резко оборвалась, и путники поднялись выше по открытому склону. Уже с возвышения они поняли, что оказались над перевалом. Южане остановились перед большой отвесной скалой — рукотворной гладкой стеной, высеченной в огромном массиве черной породы. Чуть ниже слева спуск, заваленный каменными обломками. Волшебник бросил сумки и поспешил, прильнул головой и ладонями к вертикальной плоскости, такой неестественной для окружающей местности, и воскликнул, прислушавшись к монолиту:

— Наверное, тут был проход в тоннели!

— Здесь резной орнамент, — заметил Одиш, проводя ладонью по высеченной в скале канавке.

— Миара ещё не зашла?! Хорошо, — выражая мысли вслух, едва слышно говорил маг. — Воспользуюсь её светом до появления Олвы.

Недалеко от входа в пещеру Гольдамеш установил стеклянную призму. Он оставил её на плоской вершине огромной скалы, ещё очень тёплой после ясного дня. Там он прочёл простые, но полезные заклинания, которые пригодятся им при спуске ориентироваться в темноте.

— Годи, что ты сделал?

— Да, это… старый трюк отца, — отмахнулся волшебник. — Он научил ему меня ещё в детстве, до войны, когда вручил вот это кольцо, — из внутреннего кармана жилета маг достал медное колечко с прозрачным камнем и показал Одишу. — Оно связывает большую призму с кристаллом на кольце. Призма собирает весь падающий на неё свет и направляет в кристалл. Отец создал его, разобравшись в работе форольского амулета, который пытался починить. Амулет он испортил, но до сути добрался. Кстати, за порчу реликвии музей при академии магии взыскал с него большой штраф. Так вот, о чём это я…? Ах, да, если я захочу, то смогу освободить свет, накопленный в нём. Вот так! — волшебник надел на правый безымянный палец кольцо, поднёс к лицу и слабо выдохнул. Спустя мгновение маленький шарик серебристого света появился из граней кристалла. Он закружился вокруг хозяина, озаряя его и скалы под ногами блёклым свечением. Шарик был довольно ярким, но, побродив вокруг некоторое время, стал гаснуть и вскоре вернулся обратно в кристалл.

— Вот это да! Держу пари, в Южном королевстве подобных вещей ещё не научились делать.

— Нет, это единственный экземпляр. Отец хотел передать знания академии, но не успел… 

После недолгого молчания навеянного грустью, Гольдамеш продолжил:

— Он занимался изучением магии древних и был близок к великому открытию. Это кольцо должно было стать его триумфом, прорывом для южной школы. Конечно, существуют другие аналоги получения света, и в его числе «зелёный огонь». Но в том то и дело, что его свет не нужно создавать, он каким-то непонятным образом передаётся на расстоянии. Отец так и не успел объяснить мне как. Он ещё многому хотел научить меня, но…

Гольдамеш смолк, потом спрятал кольцо обратно в карман и вернулся к пирамидке, где ещё некоторое время возился с её настройкой. Кое-что у него не получалось, от этого или от грустных воспоминаний он в злобе бросил наземь обструганные ивовые ветки. Одиш не хотел его тревожить, он понимал, что в этот раз ему нечем помочь другу, то была его внутренняя боль, излечить которую могло только время.

Позже Гольдамеш смог отбросить горестные воспоминания и попросил спутника наломать сухой коры, и сделать из них как можно больше факелов. Друг выполнил просьбу, потом разжёг костёр и приготовил ужин из скудных запасов.

Тем временем события на небесном календаре подходили к назначенному часу.

[1] Северное княжество — в других источниках упоминается как «Заснеженного княжество», страна, расположенная на северо-востоке Большой Земли (материка), омывается: с юга – Изумрудным морем, с запада – Буйным океаном; с севера окаймляется непрерывной цепью Северных гор.

[2] Богини ночи — фактически богини закатов, ночей и рассветов, так в Южном королевстве маги называли богинь-сестёр Яхву и Олву.

[3] Небесный горизонт — гипотетическая граница, между Земным и Небесным (там, где обитают боги) пределами.

[4] Справочник Гульдбана – ежегодный астрономический справочник, выпускаемый в столичной академии магии.