Привычка "война"

02.05.2018

«Мы все в крови, нам оправдание - война!»

Четыре года назад, когда война только начиналась и отдалённые звуки боя в Славянске доносились до готовящегося к бойне Донецку, никто даже в самых безбашенных фантазиях не мог представить себе, что боевые действия станут образом жизни. Однако реальность такова, что продолжающейся войне в Донбассе сегодня исполнился 1478-й день. 

Бетонная стена кладбища недалеко от Донецкого аэропорта. Апрель 2018
Бетонная стена кладбища недалеко от Донецкого аэропорта. Апрель 2018

Пока ещё рано называть Донбасский конфликт самым долгим в Европе после окончания Второй мировой войны, но осталось совсем чуть-чуть, чтобы переплюнуть остальные европейские войны. Если сравнивать с совокупностью гражданских воин в бывшей Югославии, то нашей войне до неё далеко. В общей сложности та война продолжалась 10 лет; она включает в себя сразу несколько конфликтов, так как это был распад огромной страны и стороны проводили разделение территорий с помощью оружия. Но если рассмотреть каждую войну по отдельности, то только лишь Хорватский конфликт длился дольше Донбасского. 

· Боснийская война — 1347 дней = 3 года 8 месяцев; 

· Косовская война — 467 дней = 1 год 3 месяца;

· Хорватская война — 1687 дней = 4 года 7 месяцев;

Кроме этого, была ещё Десятидневная война. 

Параллельно с Югославской бойней разразилась Чеченская война. На данный момент самым долгим конфликтом принято считать именно её: 

· Первая Чеченская компания — 629 дней = 1 год 8 месяцев

· Вторая Чеченская компания — 3540 дней = 9 лет 8 месяцев 

Стоит уточнить, что это – официальные данные начала и окончания боевых действий. В эти цифры входят не только дни активных фаз вооружённых конфликтов, но и мелкие бои, которые продолжаются даже после окончания полномасштабной войны. 

На пятом году войны

Когда война затягивается на долгие годы, то к ней, как оказалось, можно привыкнуть. С плохим вообще можно легко свыкнуться, не так быстро, как с хорошим, но всё же. Это своеобразная форма самозащиты нашей психики. Если бы у людей отсутствовала такая способность, то, скорее всего, мы бы все уже давно вымерли от ужасающей информации о происходящем в прифронтовой зоне и на передовой.  

Разрушенный Путиловский мост. Апрель 2018
Разрушенный Путиловский мост. Апрель 2018

Но это – палка о двух концах. В то время, как наша психика защищает нас от ужасов, параллельно с этим складывается ощущение, что война завершилась, а то, что происходит в «красной зоне» — словно не имеет особого значения. У людей, которые продолжают жить в городах, относительно отдалённых от линии соприкосновения, может сложиться ложное впечатление, что где-то там далеко, где бои не стихают ни на минуту, вовсе не осталось людей, а если они и есть, то их – ничтожно мало – «статистическая погрешность». Цинизм всей этой ситуации в том, что она не имеет ничего общего с реальностью. 

К примеру, если приехать в фронтовой Докучаевск, который нередко подвергается массированным артналётам со стороны ВСУ, то можно удивиться количеству проживающего там населения. Там работают школы, детские сады, магазины, а в хрущёвках с залатанными дырами продолжают жить простые жители. Не стоит забывать о том, что Докучаевск является посёлком городского типа, но, тем не менее, сам он – относительно большой населённый пункт. Всё это лишний раз доказывает, что даже в маленьких деревнях продолжает жить гражданское население.

В гостях в Доломитном

О существовании этого посёлка, как и о многих других мелких сёлах, я узнал во время войны. Доломитное находится на северо-западе Горловки. Это та самая «красная зона», куда пускают не всех, так как там действительно опасно. Всех местных, а их тут осталось не так-то уж и много, военные давным-давно знают в лицо. 

Военнослужащий ВС ДНР на позициях. Осень 2017
Военнослужащий ВС ДНР на позициях. Осень 2017

Впервые в Доломитное я приехал осенью 2017 года. В самом разгаре бабьего лета здесь ещё можно было передвигаться без опаски. 

«В последнее время у нас тихо. Ночью, правда, иногда приходится спускаться в погреб. Бывает шумно по ночам», — рассказывала нам пенсионерка Любовь Викторовна Багирова. 

Женщина стояла рядом с неглубоким погребом, где на полках стояли банки с соленьями. «Относительное убежище. Навряд ли оно способно кого-то защитить», — подумал я тогда. Окинув быстрым взглядом двор, я понял, что другого укрытия тут не было. Сюда стоило спускаться хотя бы для собственного успокоения, что ты «сделал всё, что смог». 

К сожалению, я не единожды видел, как артиллерийские снаряды разносили в пух и прах подобные погребы.

Любовь Викторовна жила здесь вместе со своим мужем и пожилой мамой, которой был 81 год. Семья жаловалась, что Украина отказалась выплачивать им пенсию, так как они проживают «на территории террористов».

«Пусть террористы вам и платят, сказали нам в Пенсионном фонде», — рассказывала Любовь. 

Отсняв необходимый материал, мы отправились дальше. 

Вернуться в Доломитное пришлось спустя несколько месяцев, когда украинская армия захватила всю «серую зону» вблизи Горловки. Тогда ВСУ оккупировали посёлки Гладосово и Металлист. Вновь разгорелись бои с применением тяжёлой артиллерии, миномётов и стрелкового вооружения. Знакомые по 2015 году взрывы снарядов чётко давали понять, что война продолжается и прекращаться не планирует. Мы пробирались по окопам в компании пса.  На позициях всегда можно встретить животных. Чаще всего это – чьи-то брошенные питомцы. Бывает, встречаются собаки с жёлтыми клипсами в ушах — перед Евро-2012 украинские власти массово прививали бездомных животных, а клипсы служили показателем того, что животное не опасно. Но этот пёс был не привит. Возможно, он родился уже во время вооружённого конфликта. «Пёс войны», — мелькнуло в голове.  

Собака на позициях ВС ДНР. 2017
Собака на позициях ВС ДНР. 2017

Вдруг совсем рядом начали рваться снаряды. Собака попыталась спрятаться в помещении. Переждав обстрел, мы прыгнули в автомобиль, чтобы поскорей убраться отсюда. У нас было несколько минут, так как скорее всего предыдущий обстрел был лишь пристрелочным. Увы, но мы не успели. Едва мы отъехали от позиций, как нам в спину полетели украинские снаряды. Один за одним, они настигали нас. Казалось, что бьют прицельно по нам. Как раз в момент нашего спешного побега от обстрела, я заметил знакомый домик, где пару месяцев назад гостеприимные пенсионеры угощали нас свежим виноградом. Несмотря на то, что мы летели на всех парах, я заметил фигуру, которая пробегала по двору. Пенсионеры прятались в том самом небольшом погребе, который навряд ли бы их спас. 

Разрушенный гараж на улице Стратонавтов. Апрель 2018
Разрушенный гараж на улице Стратонавтов. Апрель 2018

Под подошвой статистики

Общество как прежде уже не взрывается от информации о том, что где-то совсем рядом, не в тысячах километрах, а всего в нескольких сотнях метров, гибнут такие же, как мы люди; СМИ былого интереса не проявляют, так как у того же общества нет запроса, никого в целом не цепляют локальные обстрелы, ведь всем нужно, чтобы было больше крови и мяса, разорванного в клочья, тогда сюжет будет смотреться эффектнее. Мысли о войне вытесняют бытовые заботы. Винить людей не в чем. Такова человеческая природа: оказывается, даже гибель людей, если она происходит регулярно и длится много лет, становится обыденностью. К этому привыкают и психологически перешагивают.  

Дорожный знак в районе Авдеевской промышленной зоны. Осень 2017
Дорожный знак в районе Авдеевской промышленной зоны. Осень 2017

Так получилось, что в начале войны все проявляют сердечность: помогают, переживают, а после на место эмпатии приходит холодный цинизм, который, по сути, является той же сердечностью, только с отрицательным показателем. 

Жизни тысяч людей под подошвой кровавой статистики...

Патроны на позициях ВС ДНР в районе Авдеевской промышленной зоны. Осень 2017
Патроны на позициях ВС ДНР в районе Авдеевской промышленной зоны. Осень 2017

P.S. «Я где-то читал, что моржи остаются совершенно равнодушными, когда охотники, нападая на стадо, убивают дубинками их соседей, - и я видел, как во время войны целые народы вели себя совершенно так же». 

(с) Эрих-Мария Ремарк «Чёрный обелиск»