БАШКИРСКИЕ ТАРХАНЫ. ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

10 January
A full set of statistics will be available when the publication has over 100 views.

Салават ХАМИДУЛЛИН

Продолжение

Если «отецкие дети», в числе которых, вероятно, учитывались и башкирские тарханы, составляли служилый класс Казанского ханства, то кто относился к податному населению? На территории ханства обитали оседло-земледельческие народности – черемисы (марийцы), мордва, удмурты, чуваши-язычники правой или Горной стороны Волги, о которых Андрей Курбский писал: «Черемиса Горняя, а по их, Чуваша зовомые…». Наконец, на левой стороне Волги и в Прикамье жили чуваши-мусульмане, наследники Волжской Болгарии, представлявшей собой рыхлое объединение нескольких эмиратов – Булгарского, Суварского, Билярского, Ошельского и др. Собственно болгары полностью исчезли со страниц летописей к XIV в. Тому причиной, по всей видимости, была их депопуляция, ставшая следствием вторжений монголов, нападений русских князей и ушкуйников. В то же время сувары (чуваши), составлявшие население Суварского эмирата, напротив, увеличились численно и стали доминирующей группой населения. Именно эти чуваши-мусульмане являются предками современных казанских татар. Как писал историк начала XX в. Мурад Рамзи, «слово “татарин” или “чуваш” у русских и чермышей (т. е. марийцев. – авт.) до сих пор является синонимом слова “мусульманин”». Р.И. Габдуллин также признает, что «поволжские татары делились на феодальную верхушку – «служилых татар» и тяглое население – «ясачных чуваш».

Как установил В.В. Трепавлов, в XV–XVI вв. среди племен бывшего Улуса Джучи стал закрепляться единый интегрирующий этноним «узбек», принятый в качестве самоназвания по имени хана Узбека (1313–1341). Хивинский историк XVII в. Абу-л-Гази, сам являвшийся Чингизидом, авторитетно писал, что в ранний период Золотой Орды современных ему «узбеков называли моголами». А последний хан Сарайского ханства Шейх-Ахмед (1495–1502) писал о своих подданных, как «о нашем узбекском народе». «Узбеки» Казанского ханства в разное время составляли от 20 до 30 тыс. воинов. Всего же в Казанском ханстве, по мнению современных исследователей, проживало около 500 тыс. чел., хотя один из первых исследователей Казанского ханства историк М. Худяков писал о 2,5 млн чел., что было явным преувеличением. Весьма интересен перечень всех сословных и этнических групп Казанского ханства, приведенный в «Истории о Казанском царстве»: «Казанцы же – молны, и сеиты, и ших, шихзады, молзады, имамы, тазеи, и афазы, и уланы, и мурзы, и ички, и задворные казаки, и Чюваша, Черемисы, и Отяки, и Мордва, и тарханы, и Можары, и вся земля Казанская…» Как видим, среди этнических групп Казанского ханства на первом месте стоят чуваши. Башкиры Икских волостей, по мнению ученых, упомянуты как тарханы.

Таким образом, в этническом отношении Казанское ханство, выражаясь в терминологии Л.Н. Гумилева, представляло собой этническую химеру, где аристократия и служилые классы не только отличались в лингвистическом и религиозном отношении от многократно превосходящего податного населения, но и имели иной хозяйственно-культурный тип. Кочевниковед Н.Н. Крадин называл такую систему ксенократической (греч. хenos ‘чужой’ + krateo ‘управляю’) и выделял три типа владычества «ксенократов»: 1) дистанционная эксплуатация путем организации набегов, вымогания «подарков» и неэквивалентной торговли, к которой прибегали хунну, сяньби, тюрки, уйгуры, скифы; 2) данничество оседлого населения по отношению к кочевникам (например, Русь и Золотая Орда); 3) завоевание, при котором номады сами переселяются на завоеванные территории, после чего на смену грабежам и данническим отношениям приходит регулярное налогообложение земледельцев и горожан (парфяне, турки-сельджуки, дунайские болгары и др.). Словом, в Казанском ханстве с одной стороны «узбеки», а с другой – остальное земледельческое население, в первую очередь чуваши-мусульмане, предки современных казанских татар, представляли собой разные и нередко враждебные друг другу страты, о чем свидетельствуют, например, неоднократно цитировавшиеся стихи поэта XVI в. Мухамедъяра.

В случае его стихов слово «татарин» является экзонимом и этнофолизмом, употреблявшимся казанскими чувашами по отношению к «отецким детям», т. е. пришлым ордынцам. Однако, несмотря на антагонизм, культурное воздействие господствующей элиты на народные массы было определяющим. Именно под ее влиянием чуваши-мусульмане перешли на тюркскую речь современного типа, оставив свой старый язык палеотюркской системы. Если арабографичные эпитафии XIII–XIV вв., найденные на территории Волжской Болгарии, еще написаны на языке близком к современному чувашскому, то в дальнейшем тексты данного типа исчезают.

Антагонизм между завоевателями и покоренными достиг высшей точки в решающую фазу противостояния между Москвой и Казанью в 50-х гг. XVI в., когда чуваши-мусульмане, предки казанских татар, стали требовать от казанского правительства отказа от суверенитета и покорения Ивану Грозному: «…и начаша рознити Казанцы с Крымцы, и приходили Чаваша Арская з боем на Крымцов: “…о чем де не бьете челом государю?” Пришли на царев двор, и Крымцы Кощак-улан с товарищи с ними билися и побили Чавашу». Уже в 1551 г. чуваши и черемисы Горной стороны, изменив казанскому правительству, присягнули русскому царю: Мухаммед Бозубов и Аккубек Тогаев «с товарищи» били челом царю «от князей и мурз и сотных князей и десятных и Чювашей и Черемисы и казаков…». Потом «горным людям» было приказано напасть на Казань: «…поидите же, покажите свою правду государю, воюйте его недруга». В июле 1551 г. они подошли к городу со стороны Арского поля, однако «крымцы и казанцы, да с ними билися крепко (…). Казанцы же вывезли на них из города пушки и пищали да учали на них стреляти, и горние люди Чюваша и Черемиса дрогнули и побежали».


Башкиры служили не только в Казани, но и в вассальном по отношению к Москве Касимовском ханстве. В грамоте, выданной темниковскому князю Еникею в 1539 г., говорится: «…татар из тарханов и башкирцев и можерянов, которые живут в Темникове, судить и ведать их по старине…». Как видно из текста, термин «татары» обозначал сословную, а вовсе не этническую категорию служилых людей, состоявшую из рядовых башкир, башкирских тарханов и «можерян», т. е. мишарей. Именно в Касимовском ханстве, т. е. Московском царстве, сформировался класс служилых татар, включавший в себя «узбеков», т. е. выходцев из различных постордынских образований, а также башкир и мишарей.

После взятия войсками Ивана Грозного Казани на территории ханства началась партизанская война, ход которой лишь фрагментарно отражен в источниках. Однако даже по скупым и отрывочным известиям можно сделать вывод о том, что башкирские тарханы Казанского ханства приняли в ней активное участие на стороне повстанцев. Князь Андрей Курбский пишет, что русские полки, преследуя «воинство бусурманское», ходили «аж за Уржум и Меш реку за лесы великие, и оттуда аж до Башкирска язык, иже по Каме реке вверх к Сибири протязается…». Когда был разбит отряд свияжского воеводы Бориса Салтыкова, партизаны «заведоша его в Башкирские улусы…». Коль скоро разбитые отряды казанских войск отступили в Башкирию, это значит, что они состояли из башкирских тарханов, пожелавших укрыться на родине. По крайней мере, в башкирских волостях в отличие от ногайских степей инсургентов ожидал сочувственный прием.

Как сообщают русские летописи, помимо погибших защитников Казани, русские войска перебили еще около 10 тыс. «бусурман» и взяли в плен 15 тыс. их жен и детей. Исходя из этого, можно заключить, что почти весь правящий класс Казанского ханства, т. е. «отецкие дети», были истреблены физически. После их гибели полностью прекратились и военные действия. Это указывает на то, что чуваши-мусульмане, составлявшие большую часть населения Казанского ханства, равнодушно отнеслись к его гибели и готовы были принять любую власть, которая гарантировала им мирную жизнь. Исключение составили лишь марийцы, болезненно отреагировавшие на установление русского господства и ответившие серией восстаний («черемисские войны»). Что касается башкир, то, как говорилось выше, в так называемой Казанской войне (1552–1556) приняли участие в основном башкирские тарханы Икских волостей, поскольку, согласно присяге, были обязаны поддерживать своих сюзеренов. Однако остальная часть башкирского народа не имела никаких оснований сражаться за казанское правительство, так как находилась в составе дружественной, а с 1557 г. вассальной по отношению к Московскому царству Ногайской Орды. Иначе говоря, они не состояли на службе у казанских ханов, в то время как на собственную их землю Москва пока не покушалась.

В донациональную эпоху люди руководствовались иными мотивами, чем теперь, когда почти каждый человек причисляет себя к какому-нибудь «воображаемому сообществу», т. е. нации или этнической группе, и часто руководствуется такими понятиями, как интересы нации, национальная идея и т. д. С точки зрения этнологии и теории национализма Казанское ханство нельзя назвать «национальным государством» татар (чувашей-мусульман), так же как и «отецких детей», черемисов или башкирских тарханов. Оно было ханством Чингизидов, как Киевская Русь была вотчинным владением Рюриковичей. Однако в отличие от населения Улуса Джучи русские люди к XVI в. успели слиться в более или менее однородное тело, объединенное общностью языка, религии и идеологии («Москва – третий Рим»). Улус Казани не представлял собой общности, обладавшей сознанием своего этнокультурного единства. Ведомые казанскими ханами «отецкие дети», башкирские тарханы, чуваши-мусульмане, черемисы и мордва могли вместе ходить в победоносные походы на Русь, но как только не стало источника легитимной власти, т. е. хана, весь этот этнически пестрый конгломерат рассыпался на части.

Башкирские тарханы Казанского и Уфимского уездов. После падения Казанского ханства и физического уничтожения большей части правящей элиты в ходе Казанской войны ей на замену пришли служилые татары Касимовского ханства. Из прежнего господствующего класса («отецких детей») в состав нового служилого сословия, вероятно, вошли лишь единицы. Мишарские депутаты Уфимского наместничества в 1794 г. писали: «Мещерятский наш народ прежде других иноверцов по собственному своему желанию, переселившись из Золотой Орды в Россию еще в 7001 (1493) г., за верныя и беспорочныя предков наших российскому скипетру службы как при взятье Казани, так и при других многих тогдашнего времяни случаях, жалованны были в различных местах на горной стороне реки Волги поместными дачами и для поселения их выгодными землями с угодьи».

Что касается башкирских тарханов и всего башкирского народа, то к ним царское правительство проявило иное отношение, желая привлечь на свою сторону. После взятия Казани царь Иван IV, несмотря на советы бояр идти дальше на восток, чтобы до конца «выгубить воинство басурманское», выбрал примирительную позицию. Он «послал по всем улусам черным людем ясачным жалованные грамоты опасные, чтобы шли к государю, не бояся ничего; а хто лихо чинил, тем Бог мстил; а их государь пожалует, а они бы ясаки платили, якоже и прежним Казанским царям». Шежере башкир племени Юрматы утверждает, что царь отправил в разные стороны послов с письмами, в которых говорилось: «…пусть никто не убегает и пусть каждый остается при своей вере, соблюдает свои обычаи». Башкирские тарханы, несмотря на участие в вооруженных действиях на стороне антимосковских сил, сохранили свой статус и положение.

Продолжение следует…

Издание "Истоки" приглашает Вас на наш сайт, где есть много интересных и разнообразных публикаций!