Rob Sheffield. Глава: Rumblefish

05.01.2018

Rumblefish*1

Воспроизведение: глубокая ночь, Бруклин, кружка горячего кофе и кресло возле окна. Я слушаю микстеп 1993 года. Его никто не слышит, кроме меня. Соседи спят, подросток-скейтер, что сидит на ступеньке у входной двери, пьёт пиво и гоняет польский хип-хоп – все растворились в ночи. Ресторанчик по соседству закрыт, но в воздухе до сих пор пахнет борщём и жареной колбасой. Здесь я и живу сейчас – в другом городе, в другой квартире, в другом году.

Эта кассета лишь малая часть бесполезного хлама, который остался после Рене. Полагаю, и я тоже часть этого бардака.

Несколько часов назад я попытался заснуть, но вместо этого достал старые коробки и долго копался в них, рассматривая случайные бумаги, и нашёл кассету с её корявым почерком на обложке. Она никогда не включала её при мне. Рене никогда не подписывала названия песен, поэтому я понятия не имею, что здесь записано. Но точно могу сказать, ночь будет долгой. Ночь для меня всегда была долгой. Я поставил Rumblefish в старенький бумбокс Panasonic RXC36, что стоит на кухне, добавил немного кофе и позволил музыке побыть со мной. Это наше свидание. Только я, Рене, и несколько мелодий, которые она выбрала для нас.

Сейчас эти мелодии напоминают лишь о ней. Как в той старой песне, 88 Lines About 44 Women. Только здесь 8,844 строчки об одной женщине. Иногда мы встречаемся по ночам и делимся песнями. Быть ближе уже невозможно, но хотя бы так мы слышим голоса друг друга.

Первая песня: Pavement, Shoot the Singer. Просто грустный калифорнийский паренёк бренчит на гитаре и поёт о девушке, которая ему очень нравится. Любимая группа Рене. Она часто повторяла, В моём платье много места для этих парней.

Рене назвала сборник Rumblefish, не знаю почему. Она записала его на промо-кассету группы, которая нас никак не впечатлила, зато стикер сохранился - Drunken Boat. Рене заклеила скотчем дырки на верхней панели кассеты и записала свой микс, датировала его Ides o’March 1993 и подписала вдохновенное кредо на обложке:

«Ты знаешь, что я делаю – просто следуй за мной!»
(Дженни Гарт*2)

Я встретил Рене в отеле Eastern Standard города Шарлоттвилл, штат Верджиния. Нам было по 23 года. Когда бармен включил кассету группы Big Star, альбом Radio City, Рене была единственной в зале, кто оживился и обратил на это внимание. Мы пили бурбон и болтали о музыке, о группах, которые любили, чьи концерты не пропускали. Рене обожала The Replacements, Алекса Чилтона и The Meat Puppets. Я тоже.

Я любил The Smiths. Рене их ненавидела.
Вторая песня на кассете – The Smiths, Cemetry Gates.

На первом нашем свидании я сказал ей то же самое, что говорил всем девчонкам, на которых западал, «Я запишу тебе микстейп!». И только в этот раз, именно с ней, это сработало. Год спустя, когда мы планировали нашу свадьбу, она сказала, что в конце церемонии вместо традиции топтать ногой стекло, она хочет завести нашу собственную и растоптать кассету.

Не влюбиться в Рене было невозможно. У меня просто не было шансов. Она могла проснуться посреди ночи с вопросом, «А что если бы Негодяй Лирой Браун был девушкой?» или «Почему соль не рекламируют как молоко?». Потом снова проваливалась в сон, а я удивлённый продолжал лежать, благодаря небеса за это необычайное создание, которое спит рядом со мной.

Рене была чертовски крутой аппалачианской панкушкой. Её любимая песня Роллингов Let’s Spend The Night Together. Любимый альбом Pavement – Slanted and Enchanted. Она преданно болела за команду Atlanta Braves и сшила себе серебряные виниловые штаны, хорошо разбиралась в отвёртках и пекла пироги, но редко. Могла без запинки прочитать олдскульный реп Roxanne Shante, Go on Girl. Юдору Уэлти называла Мисс Юдора. У неё была магистерская степень по художественной литературе. Она не опубликовала ни одного рассказа, хотя не прекращала их писать. Она покупала слишком много обуви и красила волосы в красный цвет. Её голос был слегка уставшим и с музыкальной хрипотцой.

Рене на три месяца старше меня. Она родилась в маленькой деревушке 21 ноября 1965 года, в один день с Bjork, в панельном домике городка Норвкросс штата Джоджия, а потом вместе с родителями, Бадди и Надин, и младшей сестрой переехала в южную Верджинию. Когда ей исполнилось три года, Бадди перевели по работе в округ Пьюласки. Там её родители всё лето строили дом, а она проводила время на заднем дворе, прикармливая соседскую лошадь через забор. У неё были очки, коричневые кудряшки и гончая по имени Снупи. Она ходила в баптистскую церковь, местную школу и колледж. Её первой пластинкой, которую купила на карманные деньги, была Get Down Tonight группы KC & The Sunshine Band. KC был её первой любовью. Я - последней.

Я был бостонским застенчивым худым ботаном из ирландской католической школы. Прежде никогда не встречался ни с одной девчонкой, похожей на Рене. Старшеклассником переехал в Шарлоттсвилл. Мой план был простой: переехать на юг, окончить школу, потом перетащить задницу в следующий город. Юг был для меня новым пугающим миром. Впервые встретив опоссума, я потряс костлявым кулаком в небо и проклял эту богом забытую глушь. Мне 23! Жизнь проходит мимо меня. Мои ирландские предки веками жили в горах графства Келли, по пояс копаясь в овечьем дерьме и погибая от пуль английских солдат, а мои бабушки и дедушки пресекли океан в плавательном гробу*3 в поисках лучшей жизни в Америке, и ради чего? Чтобы я в каком-то захолустье подцепил бешенство от опоссума?

Рене никогда не бывала севернее Вашингтона. Для неё Шарлотсвилл был большим плохим городом. Её удивляли даже тротуары, потому что были на каждой улице. Её предки вышли из Аппалачи, гор Западной Вирджинии, оба деда - шахтёры. У нас не было ничего общего, кроме любви к музыке. И мы старательно хранили эту ниточку, которая связала нас. Мы проделали огромный путь, чтобы встретиться в середине этой нити. Музыка связала нас навсегда. А теперь музыка была связана с нами.

Мне невероятно повезло быть её парнем.

Помню эту песню. L7, девчачья панк-группа из LA с синглом Shove, выпущенным лейблом Sub Pop. Вскоре после того, как Рене записала микстейп, она уехала в Калифорнию на интервью с группой для журнала Spin*4. Девчонки взяли её с собой на шоппинг и в подарок прикупили пару джинсов.

После свадьбы мы жили в Шарлоттсвилле в заплесневелом подвале, который заливало по колено каждый раз после дождя. Мы ездили на её старом скрипучем Crysler LeBaron 1978 года через горы, по лавкам старьёвщиков в поисках пластинок, и находили невероятные сокровища, похороненные в грудах затёртых сорокопяток по 25 центов. Она привезла меня в Meadow Muffin*5 на одиннадцатом шоссе, сразу за Stuart’s Draft*6, чтобы попробовать лучший в мире банановый молочный коктейль. Каждый вечер я забирал Рене с работы, и мы направлялись в суши-бар, Tokyo Rose, в подвале которого играли местные музыканты. Мы не пропускали ни одной группы, что приезжали в наш городок, независимо от того, нравилась их музыка или нет. Если бы мы ходили только на известных, успешных, ключевых музыкантов, то прождали бы всю жизнь.

Шарлоттсвилл очень маленький городок, так что о развлечениях мы заботились сами. Рене придумывала наряды для каждого концерта, шила себе юбки. Мы знали, что встретим наших друзей, включая всех парней, которые западали на неё. Басисты! Это всегда были басисты. Мне 65, и я, прислонившись к стене, буду болтать со всякими чуваками из рок-тусовки. Рене 52, и она явно не из тех девчонок, что стоят в сторонке. Она из тех, кто прошмыгивают в центр клуба и, виляя задом, растворяются в толпе. Она не приходила на событие, а сама была событием - нырнёт в толпу и оставит меня позади, позволив слегка засветиться в лучах её ослепительного света. А после пригласит всех музыкантов оторваться у нас дома, даже если самим места не хватит.

Belly? Аааа!!! Зачем ты так со мной? Они блеют как бездомные ослы. Не могу поверить, что эта песня ей нравится настолько, чтобы быть записанной на эту кассету.

Я становлюсь крайне сентиментальным, когда речь заходит о музыке 90х. Прискорбно, не правда ли? Но я люблю её. Я считаю 90-е лучшим десятилетием в истории музыки, несмотря на какие-то штуки, которые терпеть не могу. Каждая заметка о том времени для меня заряжена жизнью. Например, в своё время, на дух не переносил Pearl Jam, считал их напыщенными зазнайками. Сейчас, когда в машине слышу их по радио, могу заехать кулаком по панели приборов, крикнув, «Pearl JAM!!! Pearl JAM!! Вот ЭТО рок-н-ролл!!!».

Я ни в коем случае не призываю менять своё отношение и начинать любить Pearl Jam! Ни за что! Ненавидеть их тоже прикольно.

1991. Год, когда умер панк-рок. Год-палиндром. Год революции в «Планете обезьян», но я приму его любым, каким бы он ни был. Год, когда мы поженились. Мы понимали, насколько это важный шаг для нас. Следующие несколько лет пролетели незаметно. Это было славное десятиление для поп-культуры: Nirvana, Lollapalooza, Clueless*7 и My So-Called Life*7, Pulp Fiction и Sassy, Greg Maddux*8 и Garth Brooks*9, Green Day и Drew, Dre, Snoop и Wayne’s World*10. Это было время, когда Джонни Депп набил свою знаменитую «Вайнона навсегда»*11, а Бивис и Баттхед собирались набить на своих задних татухи задницы, на которой вытатуирована задница. Это эпоха Курта Кобейна, Шэниа Твэйн, Тэйлор Дэйн и Бренди Частин. Границы американской культуры были разрушены, а главной в ней была музыка.

А вот одна песня, которую я сочинил, подпевая радио в машине:

Сегодня по дороге я увидел стикер Sub Pop на Субару,
И тихий голос мне подсказал, что яппи тоже воняют как подростки.
Я думал, что знал, что такое любовь, но я был слеп.
Те дни давно прошли, ну что ж, ушли - чёрт с ними.*12

После долгого рабочего дня мы массировали друг другу ступни и подпевали Pavement, и ведь знали, что каждое слово было правдой, «ногти фруктового цветы, электричество и похоть». Я добавил лосьона, чтобы растереть следы от колготок на её ногах. Кошмар эпохи Рейгана-Буша подходил к концу, и мы чувствовали перемены на каждом шагу. По радио постоянно крутили Nirvana. Корпоративный рок умер. В «Беверли Хиллс 90210» Дилан и Келли целовались на пляже под Damn, I wish I was your lover. Мы были молоды и влюблены, и всё вокруг менялось.

Когда мы уже не были студентами и работали в отстойных офисах, всё свободное время писали рецензии для Village Voice, Spin и Option. Наши друзья из других городов печатали фензины, и для них мы тоже писали статьи. Диджеили на местной независимой радиостанции WTJU. Группы, которые в начале года были слишком странными, слишком феминистскими или слишком грубыми для мейнстрима внезапно сами стали менйстримом. Наши субкультурные секреты вышли в открытый мир, которому и принадлежали. После работы мы заезжали в Plan 9 Records*13 и копались в пластинках, и всегда находили что-то новенькое. Мы писали быстро, как могли, но хорошей музыки были больше, чем возможно послушать и обозреть. Когда по почте приходили гонорары, тут же спускали их на новые записи. Рене могла печатать на машинке и часами крутить один и тот же сингл Bratmobile, переворачивая пластинку каждые две с половиной минуты и подпевая «Если бы ты стала моей невестой, мы бы катались и целовались, мы бы оторвались по полной, трахались бы и плясали». Всё менялось, это было очевидно. Мир был заполнен музыкой и, казалось, мы никогда не сможем остановиться. Ослепительное счастье – быть молодым несдержанным и утомлённым и застрять в эпицентре безумной движухи. Это наше время. Впервые в жизни мы были собой.

Играет Whitney Houston, I’m Every Woman. Ммммм. Уитни тогда была такой клеевой. Что с ней случилось?

После Рене остался огромный бардак: кассеты, записи, туфли, эскизы для шитья, груды ткани, которые она намеревалась превратить в юбки и сумки. Недочитанные журналы мод и рок-фэнзины, пестрящие закладками и заметками. Черновики рассказов на её рабочем столе. Фотки, которые она вырезала из журналов и вешала на стены – Nirvana, PJ Harvey, Джон Траволта, Дрю Берримор, Шалом Харлоу, Мо Вон. Рамка с фотографией бейсбольной команды Red Sox 1975 года. Большая глиняная фигурка мексиканского бога солнца, которую купила на обратном пути из LA после интервью с L7. Тыквенное чучело – понятия не имею откуда. Необычные вещи, которые шила для себя, типа коротких платьев с маленькими снежными горошинами или принтами мордашки Мэрилин Монро. Она занималась всем одновременно, жила своей большой сумбурной жизнью маленькой героини, и никто не мог её превзойти.

Рене любила создавать. Для меня, человека, который много говорит, но мало делает, это было загадкой. Она любила страсть. И обожала приключения. Страсть меня пугала, а приключений я сторонился. До встречи с ней я был степным волком, который боялся жизни и скрывался в комнате среди пластинок и журналов. Один из приятелей как-то спросил её, «Твой парень носит очки?». Она сказала, «Нет, он носит плеер». Я был тихойней, который планировал отсидеться в одиночестве, и уж точно не собирался становиться кем-либо. Внезапно я запутался в яркой, шумной, искрящейся жизни этой девчонки. Без неё мне не хотелось ничего, лишь становиться лучше. Быть лучшим для Рене. Вы знаете, что стало с полковником Томом Паркером*14 после смерти Элвиса? Том сказал, «Чёрт, я я всё равно останусь его менеджером». Так и я себя чувствовал. Каждое дерево в лесу, каждая машина на моём пути, каждая песня по радио, или как Глория Грэм в финале "Сильной Жары", задают мне один и тот же вопрос: «На что похожа твоя жена?». Единственная тема, на которую я мог поддержать разговор.

Наша подруга Сазл сказала мне, что её сестра не понимала – она всегда думала, что у Сазл подругу зовут Робин Рене – как Робин Рене превратился в двух разных людей, Роба и Рене?

Рене обманула весь мир. И меня. Но меня меньше, чем остальных, потому что я понимал её лучше, чем кто-либо. Но сейчас я хотел бы понимать её ещё лучше. Я хотел бы быть её парнем, единственным парнем на всю жизнь. Я часто представлял, как мы встретим старость, типа как Уильям Холден и Эрнест Боргнайн в «Дикой Банде», бок о бок в спальном мешке, потягивая кофе и планируя следующее ограбление. У нас было всего пять лет.

Пятилетие мы встретили в отеле рядом с виноградниками горы Афтон, весь день валяли дурака и крутили Боуи Five Years снова и снова. Эта песня о том, что миру до полного исчезновения осталось всего пять лет, и теперь каждый свободен делать, что он хочет в угоду своих самых сумасшедшим желаний, ведь думать о будущем нет никакого смысла. «Пять лет», громко поём мы в унисон. «Это всё, что у нас есть!».

Это всё, что у нас было. Это была прекрасная ночь. У нас было много прекрасных ночей. У нас их было больше, чем можно ожидать, всё-таки 5 лет, но я хотел бы ещё и ещё.

Ещё одна песня L7, Packin’a Rod. Это перепевка старого хардкор панк-гимна – Рене могла бы сказать вам, кто автор и первый исполнитель, я сам не знаю. И мы уже завершили первую сторону кассеты. Вынимаем. Переворачиваем.

Спать уже поздно. Кофе остыл, ставлю чайник, чтобы приготовить погорячее. Сегодня чувствую, как всё тело состоит только из воспоминаний. Я – кассета, которую заслушали так, что на плёнке слышны отпечатки пальцев.

Нажимаем Play.
Первая песня на второй стороне: R.E.M., Man on the Moon. Записывала ли Рене когда-нибудь микстеёп без R.E.M.? Целое поколение южных девчонок выросло на обещаниях Майкла Стайпа.

Сегодня я боюсь забыть малейшую деталь, связанную с Рене, даже какую-нибудь группу с этой кассеты, которую терпеть не могу – если её это зацепило, хочу слышать следы её пальцев. Иногда просыпаюсь посреди ночи, сердце бешено бьётся, пытаюсь вспомнить: какой у неё был размер обуви? Какого цветы глаза? Когда день её рождения? Имя её бабушки из Атланты, которая слушала по радио Уилли Нельсона? И вспоминаю, спустя несколько часов или дней. Всегда вспоминаю. Но сейчас паникую. Уверен, что всё к лучшему, но, когда вспоминаю что-то связанное с этой музыкой, меня лихорадит от ощущений. Ничто не связывает с мгновением как музыка. Я рассчитываю, что музыка унесёт меня в прошлое. По правде говоря, я просто хочу, чтобы музыка вернула мне её.

Здесь есть несколько песен, которые уже никто никогда и не вспомнит, типа песни группы Grenadine, In A World Without Horses. Это даже не настоящая группа, а дурацкий сайд-проект. Для нас это была лучшая недо-Боуи любовная инди-баллада 1992 года с неубедительным гитарным фуззом и мальчиковым вокалом. Эта песня никому не нравилась, кроме нас, а теперь она ушла и уже никто, кроме меня, не будет её слушать. Даже тот парень, что её сочинил. Я знаю это, потому что несколько лет назад мы были в Tokyo Rose на сольном концерте Марка Ронсона*15. Когда он обратился к зрителям с предложением сыграть песни по заявкам, мы закричали In A World Without Horses. Он было начал её играть, но помотал головой и бросил. Несколько песен спустя, уже в разговоре с нами после крепкого шота для храбрости, мы попросили его всё-таки сыграть её. Он настоял, чтобы больше его не просили об этом никогда. Теперь заявляю официально: никто не любит эту песню.

Печально, когда песню никто не любит. Но когда не любят песню о любви – просто ужасно.

Mary Chapin Carpenter. В своё время большой кантри-хит на радио. Она же единственная певица, которая носила гетры?

Кантри-музыканты знают, всегда есть одна песня, которая тебя подцепит. Как бы ты ни скрывался, песня всё равно найдёт тебя. Они всегда брюзжат по поводу номеров в джубоксах, которые на дух не переносят. Если George Jones, то это 4033. Если Olivia Newton-John, значит B-17. Если Johnny Paycheck, ты не сможешь не вернуться в бар, где крутят его песни снова и снова, потому что у них целый автомат с его музыкой. Johnny Paycheck пел об этом в The Meanest Jukebox in Town*16.

Гангстеры тоже это понимают. В старых гангстерских фильмах главный герой всегда сбегает от погони в город, где его никто не знает, где он может скрыть тёмные делишки своего прошлого. Но его всегда будет преследовать песня. В фильме «Объезд» (Detour) это I Can’t Believe You’re In Love With Me. Убийца слышит песню из музыкального автомата и понимает, куда бы он ни подался, от той девушки ему не сбежать. В фильме «Гильда» (Gilda) это Put The Blame On Mame. В «Чёрной полосе» (Dark Passage) - Too Marvelous For Words. Барбара Стэнвик в «Стычке в ночи» (Clash By Night) крута, жестока и невозмутима до тех пор, пока джубокс в баре не начинает играть I Hear a Rhapsody, и её уносят воспоминания об умершем муже и о городке, в котором продавала ноты. Тебе никуда не деться от самого подлого джубокса в городе.

Снова Pavement. Texas Never Whispers. Одна из наших любимых песен. Кассета тихо поскрипывает, значит скоро закончится.

Я крутил Rumblefish всю ночь. Я знаю эти мелодии и всех исполнителей, потому что подписал названия, и никого из них не хочу забыть. Всё ещё смотрю в окно, хотя солнце не взойдёт ближайшие пару часов. Огни города мелькают сквозь деревья парка МакКаррена. В окне через дорогу стоит деревянное чучело совы, её голова вращается каждые пятнадцать минут, и это ужасно раздражает. Всего в двух станциях метро от меня город полон приключений, но я никуда не собираюсь.

Мы встретились 17 сентября 1989 года. Поженились 13 июля 1991. Жили вместе 5 лет и 10 месяцев. Рене умерла 11 мая 1997 года, неожиданно, дома, рядом со мной, от лёгочной эмболии. Ей был 31 год. Похоронена в округе Пьюласки штата Верджиния, на холме рядом с Walmart*17.

Как только вторая сторона оборвётся на середине ужасной песни Belly, дождусь, когда кассета остановится, переверну её и снова нажму Play. Первая песня – Shoot the Singer группы Pavement – играла всего час назад. С этими мелодиями у нас есть одно незавершённое дело. Я отойду на время и вернусь. Мы с Рене ещё не закончили.

Rob Sheffield. Love Is A Mix Tape. 2007

Примечания:
*1 - "Бойцовая рыбка", фильм Френсиса Копполы.
*2 - актриса, известная по роли Келли в сериале Beverly Hills 90210.
*3 - Coffin ship, так назывались корабли для ирландских иммигрантов. Создавались из дешёвых материалов, часто были перегружены и не надёжны, их владельцы выигрывали за счёт страховки, так как вероятность того, что корабль утонет была чрезвычайно высока. Многие пассажиры умирали во время время пути от нехватки воды и пищи, так как владельцы судов старались экономить на всём, на чём возможно.
*4 - L7 появились на обложке журнала Spin в июле 1993 года, здесь весь журнал и то самое интервью Рене с группой.
*5 - Название дайнера переводится как «коровья лепёшка», популярное выражение в разговорном американском в 80х.
*6 - Промышленный город в Вирджинии.
*7 - Молодёжные сериалы, популярные в середине девяностых.
*8 - Популярный бейсболист по прозвищу Mad Max.
*9 - Популярный в 90х кантри-певец.
*10 - Комедия про поклонников тяжёлого рока с Майком Майерсом в главной роли.
*11 - Татуировка с изображением Вайноны Райдер, с которой Депп встречался в то время.
*12 - Перефраз песни Don Henley, The Boys of Summer.
*13 - Независимый музыкальный магазинчик в Шарлотвилле, существует уже более 30 лет.
*14 - Менеджер Элвиса Пресли
*15 - Автор песни, участник группы Grenadine, более известен по инди-группе Unrest, резидент лейбла 4AD.
*16 - Песня The Meanest Jukebox in Town (Самый подлый джубокс в городе) о парне, который пытается забыть девушку, с которой расстался, но воспоминания накрывают его каждый раз, когда слышит в джубоксе музыку, связанную с ней.
*17 - Сеть магазинов, типа Ашан