Как отказаться от режиссёра и эмансипировать зрителя

Так, ну чего: ожидаемо в блэкбоксе победил Лисовский с Перетрухиной: их эскиз было решено поставить на средства ЦИМа. Ещё будут выбивать грант «открытой сцены» для вот этой хуерги про конституцию, но поскольку там сплошная русофобия (про права человека читают!), то залупа им скорее всего с маслом достанется от депкульта. Вместе с этим вообще непонятно, зачем на такой спектакль деньги, ему во всех смыслах цена пять копеек. Ну ладно, про победителя что хочу сказать.

Работа Всеволода Лисовского и Ксении Перетрухиной называется «Без режиссёра». В рамках эскизного показа нам показали только малую часть от задуманного: много чего ещё «недоразработанно», ожидается несколько пространств и, извините, мультиканальность взаимодействия.

Что было: прямоугольное пространство сцены, рассадка зрителей на некотором расстоянии друг от друга (Перетрухина сказала, что просто любит такую рассадку и она не преследовала никакой специальной цели), по центру проекционный экран, справа и слева у стен два изолированных бокса, внутри которых расположено по актёру с микрофонами; на них направлено по камере. В первой части три или четыре актёра находятся на балконе большого зала ЦИМа и симультанно произносят рандомные тексты, светя себе в лица вспышками. Затем наверху всё прекращается и перемещается в боксы, видео и звук откуда попеременно включает регулировщик.

Что самое классное: в этом спекте есть фигура комментатора. В этот раз им был Лёша Киселёв. Он изящнейший и было очень хорошо, но вообще я думаю, что деликатного Киселёва надо будет заменить на Юхананова. Жаль, что у Юхананова полно своих дел. Что комментатор делает: он комментирует весь ход спектакля как может. Киселёв комментировал по-театроведчески. Лисовский на обсуждении сказал, что это такая попытка эмансипировать театрального критика — он вроде бы имеет отношение к театру, но на ход спектакля никак не влияет.

Зачем это сделано? — потому что генеральная идея проекта «Без режиссёра», собственно, избавиться от фигуры нависающего над всеми тоталитарного режиссёра и дать свободу выбора и влияния на ход спектакля всем участникам — вплоть до монтировщиков, световика и зрителей.

Интенция вполне себе уже привычная — та же самая Перетрухина в компании с Каждан, Лобановым и другими сделала, например, «Музей инопланетного вторжения» — горизонтальный такой проект; Наташа Зайцева рассказывала вчера, что тусовка Стадникова занимается уже который год тем же — построением горизонтально-связанной креативной команды.

Это всё звучит страшно демократически, но у меня вызывает сомнения необходимость в разработке такой интенции вообще. Я бы не стал делать громких заявлений вроде «искусство по природе иерархично, в нём рулит талант», но до сих пор все проекты горизонтальной организации, которые я в театре и искусстве видел, были лишены одного — концентрированного художественного эффекта/воздействия. «Родина» Стадникова — исключение, но я не уверен, что там действительно всё ровно так горизонтально было организовано.

Всё-таки зритель совершает акт, извините, доброй воли, выбирая спектакль на вечер. Также никто у него отбирает свободу уйти, например. Монтировщики и световики обладают свободой работать с этим конкретным театром (хотя тут есть всякие социально-бытовые закрепощающие нюансы, но они не имеют отношения к производству спектакля). Драматург и художник свободны в выборе режиссёра и так далее. То есть я-то сам по текущей натуре приверженец тоталитарного типа театра, в котором всё подчинено воле одного криэйтора. Я понимаю уязвимость такого подхода и несовместимость его с прогрессивными либеральными практиками организации реальности, но мне не кажется, что избавляться от власти в создании спектакля нужно именно таким образом — раздавая свободу. Всё-таки свободу нельзя раздать, её можно только взять. И когда ты даёшь свободу зрителям, нужно быть уверенным, что они её хотят. И нужно быть готовым, что они ей идиотически распорядятся, потому что зрители в основном идиоты. Ровно так же, как и актёры в основном идиоты, и дай им свободу — так они сделают какую-нибудь бессмысленную хуйню.

Спектакль, построенный на таких принципах, — хороший социально-политический эксперимент, но его художественные свойства абсолютно непредсказуемы, — я думаю, большей частью из-за того, что хорошее искусство определяется какой-то концентрированной интонацией, мгновенным ощущением, которое может возникнуть у одного человека и быть зафиксированно им же, но абсолютно размывается, когда создание работы распределяется между командой на условиях полной свободы.

Так или иначе, будем посмотреть. Спектакль должны родить до лета/осени.