История из жизни. Выстраданный ребенок. Часть 2

27.01.2018

Продолжение. Начало в предыдущей публикации.

Я вернулась домой расстроенная. Живот болел и спина тоже. Чувствовала себя обессиленной, поэтому прилегла поспать. К вечеру боли усилились. Мне было страшно. А вдруг это схватки так начинаются? Муж не выдержал моих переживаний и предложил сразу ехать в роддом. Я сначала замялась, но все же согласилась. Мы собрали сумки и вызвали такси. Это была полночь 20 декабря.

Доехав до роддома, к которому была прикреплена моя карточка, я пошла в приемный покой. Мужа не пустили, хотя мы собирали все справки, чтобы он мог присутствовать на родах.

- У нас карантин! – сказала женщина в белом халате, – как начнет рожать ваша жена, так и приедете. А пока вы свободны, – с этими словами она его выпроводила за дверь.

Началось долгое заполнение документов, рост, вес, кто, откуда. Тысяча и один вопрос. Я уже не могла концентрировать внимание от боли. Это сильно раздражало медсестер. Потом всё закончилось и меня решили положить в отделение патологии, по их словам до утра, если не рожу. Выделили мне койку в палате, и ушли спать. А боли становились все сильнее. Кое-как я доползла до поста и рассказала о своем самочувствии дежурной. Она отвела меня в кабинет, делать КТГ. Около 40 минут я слушала удары сердца моей малышки в ночной темноте. Потом аппарат как безумный запищал, и пришла медсестра. По её словам все было отлично. Меня снова отправили спать, сказав вслед, чтобы я не выдумывала про боль. Все через это проходят.

Я не могла лежать. Я ходила по палате, становилась на колени, упираясь руками в пол. Боль пронзала все тело. Малышка в животе, кажется, выпрямилась как оловянный солдатик, потому что живот исказился в форме до неузнаваемости. Мне из-за новой позы доченьки захотелось в туалет. Кряхтя, я кое-как дошла до туалетной комнаты и обнаружила у себя легкое кровотечение. Поторопилась на пост и сообщила о случившемся.

- Это нормально, пробка отходит. Иди, отдыхай и считай схватки, – сказала мне дежурная.

- Но я не чувствую схваток. Я чувствую боль, – почти плача ответила я.

- Утром придет врач и осмотрит тебя, всё, – сказала она и повернулась ко мне спиной.

Я проковыляла до своей палаты, села на кровать и расплакалась. Благо до утра оставалось пару часов. Не знаю как, но в полу бредовом состоянии мне удалось немного задремать. Очнулась я от резкой боли. Кровь также продолжала выделяться. Я услышала в коридоре голос женщины, которая несет завтрак. Она шла по коридору и громко сообщала: "Девочки, завтракать идём!"

Наконец-то в коридоре появилась жизнь. В мою палату заглянула медсестра и сообщила, что нужно срочно, перед завтраком сдать кровь. Я вышла в коридор и увидела толпу беременных женщин. У всех них были довольные, выспавшиеся лица. Я среди них сильно выделялась своим полумертвым состоянием. Они смотрели на меня с интересом, но ничего не говорили. Это было не очень приятно. Сдав кровь, мне сказали, что сейчас придет врач и будет осмотр на кресле. Я вернулась в свою палату и стала ждать. Через непродолжительное время дверь открылась и заглянула женщина с завтраком:

- Новенькая, ты чего не идешь кушать? – спросила она.

- Мне не хочется, извините, – ответила я.

- Бедненькая девочка, схватки начались наверно? На, хоть чаю с хлебушком съешь, чтоб силы были, – сказала она и протянула мне кусочек хлеба и стакан с чаем.

Я понемногу подкрепилась и услышала, что в коридоре называют мою фамилию. Голос приблизился, и в палату вошла женщина врач.

- Лапина Виктория, пройдемте на осмотр, – сказала она.

Я поднялась с койки и пошла за ней. Она указала мне на гинекологическое кресло: "Располагайтесь". Начав осмотр лицо её исказилось.

- Что же вы молча ходите?! У вас тут кровь уже в деготь превращается. Бегом на УЗИ! – сказала она.

Медсестра сопроводила меня в кабинет. Улегшись на кушетку, я обнажила живот. Специалист намазал его гелем и начал обследование. Ничего плохого он не заметил. Только воды говорит, мутные какие-то.

Мне выдали листок, с которым я вернулась обратно в отделение патологии. Врач посмотрела меня еще раз и отправила в родовой зал. Со мной пошла санитарка, помогла донести пакет с вещами. Родильный зал был разделен на 2 части. В другой части ходила со схватками молодая девушка.

Мне сказали подготовить детские вещи: разложить на стол то, во что будет одет новорожденный. Я быстро все сделала. В зал вошли несколько врачей (видимо был обход). Двое мужчин и женщина. Они сначала посетили мою соседку, а потом подошли ко мне. Чувствовала я себя ужасно. Мне строгим тоном приказали лечь на стол и стали ощупывать живот.

- Схватки есть? – спросил доктор.

- Я не знаю. Живот болит сильно, – сказала я.

- Воды отошли? – продолжил он опрос.

- Нет, – промолвила я.

- Хорошо, значит, сейчас будем прокалывать пузырь. Пора рожать, – сказал он.

Неожиданный поворот

Ко мне подошла медсестра и сунула мне под ягодицы медицинскую утку. Доктор взял специальное приспособление, похожее на маленькое пластиковое копье и … я почувствовала резкую боль, в глазах все поплыло. Глаза у доктора резко изменились. Он заорал: "Срочно готовьте операционную. Экстренное кесарево. Отслойка плаценты".

Потом он зачем-то начал показывать мне содержимое медицинской утки. При этом он пояснял, что дело плохо. Что я должна дать согласие на оперативное вмешательство. Прибежали медсестры, начали совать документы на подпись... Самое ужасное, что я уже толком ничего не понимала. Вокруг был хаос.

Врачи допрашивали меня в быстром темпе о наличии болезней или аллергии. Попутно я слышала, как они переговариваются между собой: "Сердце еще стучит. Слабо, но шанс есть". Эти слова раскатами грома заглушали всё вокруг. Когда меня перекладывали с кресла на носилки, я увидела страшную картину на нем.

Помню, когда меня вывезли в коридор из зала, то я увидела перепуганное лицо чьего-то мужа, ждущего в коридоре рождения своего ребенка.

Вот я уже в операционной. Меня кладут на стол. Тело страшно колотится. Мои ноги привязывают к столу, затем руки. В этой истерике я забыла сказать, что у меня страшная аллергия на обезболивающие препараты. Какая реакция будет на наркоз, не знаю, потому что в жизни под ним еще не была. Но я вновь слышу разговоры: "Кто в приоритете? Роженица или плод? Как получится. Кого успеем, тот и будет". Я не моргая, смотрела на яркие лампы, висящие над хирургическим столом. Ощущение было, что меня уже нет. И все это страшный сон.

Анестезиолог начал вводить наркоз. Мне поставили капельницу, сделали несколько уколов, а затем одели маску на лицо. Кажется, что я на час исчезла из этого мира. Что было, не знаю. Помню только голос, который меня зовет издалека. Я начинаю слышать его все четче и громче. Пытаюсь открыть глаза, но все мелькает, будто кружится. Люди вокруг меня размыты и двоятся - троятся. Пытаюсь что-то сказать и понимаю, что не могу. Я не могу дышать. Только пальцем на руке стучу по железке, а остальными частями тела не владею. Это ад. В мыслях голос кричит мне: "Дыши!"

Врач начинает что-то делать. Кладет маску мне на лицо. Я чувствую, что начинаю оживать. Я дышу. Потом приходит боль. Меня трясет в конвульсиях. Я содрогаюсь на передвижных носилках. Так проходит целая вечность. На самом деле тогда прошло 40 минут.

Вижу, подходит ко мне санитарка: "Что, глюки после наркоза? Колбасит еще, небось?". Но я ничего не могу сказать, только головой мотаю бесконтрольно. Что с моим ребенком? Тут приходит медсестра, чтобы перевезти меня из временной стоянки в палату интенсивной терапии. Она катит меня по коридору, а я пытаюсь посмотреть ей в глаза и спросить: "Где мой ребенок?". Но вместо этого у меня выходит какое-то хрипение. Она смотрит на меня, мол, чего ты там бормочешь? Я вновь пытаюсь сказать. Но она будто издевается, еще и смеется при этом. Тут к ней подходит доктор, смотрит мне в лицо и говорит: "Ну как дела, Лапина?".

- Где мой ребенок? – снова изо всех сил говорю я.

Доктор оказался не глупым. Он сразу понял, что я говорю.

- Жив твой малыш. Все хорошо. Вы прям бойцы, – ответил он и ушел.

Первые известия

Привезли меня в палату, положили на койку, поставили капельницу и ушли. Я лежала, думала и уснула. Через какое-то время ко мне пришла санитарка и принесла мои вещи. Я могла позвонить или написать мужу о случившемся. Открыв телефон, увидела кучу смс и пропущенных вызовов от Саши. Я написала ему смс: "Саша, я лежу после кесарева в реанимации. Дочь жива. Но я еще ее не видела. Говорить не могу после наркоза. Как отойду, позвоню. Целую. Пока".

Через час ко мне пришла вся делегация врачей, которые были на операции. Их оказалось 7 человек: 2 хирурга, неонатолог, 2 акушера, анестезиолог и медсестра. Радостные они вошли ко мне в палату.

- Ну что, жива? Что же ты мамочка? Чуть на тот свет не отправилась! – задорно сказал хирург, – как себя чувствуешь?

Я в ответ покачала головой и сделала жест рукой, показывая, что не очень. Потом врачи стали рассказывать о том, что происходило на операции. От их слов я расплакалась. Мы обе пережили ад. Врач стал меня успокаивать: "Да не плачь ты. Главное, что живы обе. Самое интересное, что дочь твоя очень сильная. Боролась и закричала, когда родилась. Мы ее, когда помыли, к груди успели приложить. Так она сразу присосалась".

Меня это подбодрило. Очень хотелось её увидеть. Доктор сказал, что медсестра поможет мне хорошо подвязать живот. Тогда я смогу встать и пойти посмотреть на свою малышку. Настал вечер, я собралась с силами. Преодолевать боль было нелегко, но желание увидеться с доченькой было сильнее всего на свете. За все время, что я пробыла в палате, я столько раз представляла, как она выглядит. И вот, я уже почти у цели. Медсестра провела меня к боксу, где лежала моя крошка. Первую встречу со своим сокровищем я не забуду никогда.

Она лежала такая маленькая, курносая и с темными волосками на голове. Я не могла на нее насмотреться. Медперсонал меня буквально прогонял к себе в палату. На протяжении 3-х дней я ходила ее кормить при каждой удобной возможности. На 4-й день мне принесли ее на ночевку в палату. Я была вне себя от счастья. Еще через 2 дня нас перевели в другое отделение. Там мы провели 5 дней.

И вот 30 декабря нас выписали домой. Первая встреча отца и дочери была просто сказочной. Дочь мы назвали Алисой. Новый год встречали вместе, всей своей маленькой, но крепкой семьей.