Осенняя сказка для психиатров среднего возраста (часть 2)

10.03.2018

Начало - здесь: https://zen.yandex.ru/media/id/5a585044f4a0dd3e99c61f7e/osenniaia-skazka-dlia-psihiatrov-srednego-vozrasta-chast-1-5aa23d69dcaf8ec137922a40

Вернувшаяся после тяжелого разговора с начальством Татьяна Ивановна достала из сумочки пузырёк с валерьянкой. Женщину трясло от напряжения и злости. Она выпила успокоительное, села на диван и попыталась расслабиться. Однако минутный отдых был прерван громкими криками в дальнем крыле. Татьяна Ивановна поднялась, и поспешила на помощь.
На обратном пути доктор столкнулась в коридоре с Камышевским.
– Татьяна Ивановна! Такие люди – и без охраны! Доброго дня, всех скорбящих радость! – сказочник отвесил земной поклон, выпрямился и, заговорщически подмигнув, протянул ей пакетик, сквозь который было видно несколько бутербродов:
– Не побрезгуйте, примите дар от скромного писателя. Свежайшая булка, нежнейшее сливочное масло, настоящий испанский хамон – пища богов! Сам бы съел, но вам нужнее!
Татьяна Ивановна раскрыла пакет:
– Степан Арнольдович, не подумайте, что я действительно жаждала получить бутерброд с хамоном, но это обыкновенная ветчина, а никакой не хамон.
Камышевский тоже заглянул в пакет и сокрушённо-разочарованно вздохнул:
– И вправду ветчина.. А куда ж хамон делся?
Татьяна Ивановна скептически посмотрела на пациента
– Я не знаю, как вам удалось обмануть врача в приемном покое. Но я точно знаю, что вы не душевнобольной. А, значит, вам не место в больнице. Сейчас я напишу заключение, и вы пойдете домой.
– Вот так вот сразу? И даже без... – Камышевский шагнул к Татьяне Ивановне поближе.
Вдруг ноздри его затрепетали, а глаза затуманились. Он упал на четвереньки, и начал тереться щеками о стены и пол, и, подползая к остолбеневшей женщине, ловко перекувырнулся через голову. Из его горла доносились рычащие звуки, перемежавшиеся сладострастными стонами. Камышевский извивался на полу, поджимая к животу руки и ноги. Вдруг из кармана его пижамы выпал маркер и подкатился к ногам Татьяны Ивановны.
Она подняла его и уставилась на переставшего кататься по полу испуганного сказочника.
– Степан Арнольдович... – страшным тихим голосом произнесла она. – Это вы сделали?
– Что сделал?
– Вы подбросили ампулу в мой кабинет? – голос доктора опасно зазвенел.
– Какую ампулу?
– Вот эту! – Татьяна Ивановна достала из кармана халата злополучную ампулу из-под глюкозы.
– Нет, это не я. Я и слова-то такого: «Метилфенидат» не знаю.
– Не знаете, значит... А откуда же тогда вам известно, что именно оно и была написано на ампуле, а?! – закричала переволновавшаяся за день Татьяна Ивановна.
– Я.. Да я... – сжавшись в комочек, начал пятится Камышевский
– Что «я»?! Вот что «я»?!! Взрослый человек, а ведёте себя хуже ребёнка, хуже кота шкодливого! Постыдились бы! Мало того, что непонятно как попали в больницу, так еще и издевались надо мной всё это время, зная, что я не имею права поставить вас на место! И теперь еще и эта глупая шутка с ампулой! А вот шутка ли?! Подсудное же дело! Ведь не только меня подставили бы, а еще и Светлану Дмитриевну, или еще кого!
От внезапно накатившего чувства глубокой обиды глаза Татьяны Ивановны наполнились слезами. Не желая показать их Камышевскому, она быстро пошла по коридору в свой кабинет.
Мужчина с виноватым видом поспешил за ней.
– Татьяна Ивановна, милая! Простите меня! Был дураком, не подумал! Татьяна Ивановна! Подождите!
– Степан Арнольдович, идите вы... В свою палату!
– Но Татьяна Ивановна!.. – Камышевский обогнал её справа и вдруг пропел:
Возьми мое сердце, возьми мою душу!
Я так одинок в этот час, что хочу умереть!
– Камышевский!!!
– Извините! Я случайно! Я не это хотел сказать!
Татьяна Ивановна решительно отодвинула Степана Арнольдовича и продолжила путь.
– Да подождите же вы! – Камышевский оббежал разгневанную женщину слева. – Татьяна Ивановна, вы знаете, Отто фон Бисмарк однажды сказал: «Жизнь научила меня много прощать, но еще больше — искать прощения» – патетически произнес он, и тут же испуганно зажал себе рот ладонью.
– Ну, знаете ли!
Татьяна Ивановна вбежала в свой кабинет и с грохотом захлопнула дверь перед носом преследователя.
Через час Камышевский покинул стены городской психиатрической больницы №3.
---
Татьяна Ивановна писала отчет, когда дверь кабинета со скрипом приоткрылась. В образовавшийся проход пролез Баюн. Вид его выражал крайнюю степень раскаяния.
– Ну, что пришёл? Опять безобразничать будешь?
Кот, прямо как человек, отрицательно покачал головой, глядя в пол. Это рассмешило Татьяну Ивановну.
– Эх ты, хмырь и шнырь мохнатый! Ладно уж, иди сюда, мириться будем!
Кот как будто воспрял духом. Он подбежал к женщине, ткнулся лбом в её подставленную руку, начал мурчать и ластиться к ней. Доктор почесала его за ушами. Баюн осторожно запрыгнул к ней на колени, потоптался немного, и затарахтел, как самый настоящий трактор. Татьяна Ивановна засмеялась и погладила кота по спине.
---
На следующий день, выйдя из ворот больницы, Татьяна Ивановна увидела Камышевского. Он стоял, спрятав руки за спину, и смущенно улыбался в усы.
Доктор устало вздохнула:
– Это опять вы?
Мужчина молча вытащил одну руку из-за спины: в его кулаке было зажато несколько мышек. Прищурившись, он посмотрел на стоящую с каменным лицом Татьяну Ивановну и, будто бы очнувшись, поменял руки: в другой был огромный букет белых астр, её любимых цветов.
– Простите меня, пожалуйста, Татьяна Ивановна! Я очень сожалею о своих поступках! И чтобы хоть как-то загладить свою вину, разрешите пригласить вас на небольшую прогулку по самым красивым улицам нашего чудесного города!
– Знаете, Степан Арнольдович, я уже сомневаюсь, что поставила вам верный диагноз.
Камышевский замахал руками:
– Верный-верный! Честное слово! Просто мне очень хочется помириться с вами. А? Может, мир?
– Там видно будет. – Татьяна Ивановна с ироничной улыбкой посмотрела на Камышевского. – Ладно. Давайте немного прогуляемся, пока погода позволяет.
-----
Одним солнечным днём главврач объявил хорошую новость: распоряжением Минздрава со следующего месяца всем медработникам повышали оклады на 50%. Крайне довольная этим фактом Татьяна Ивановна (уже мысленно потратившая этот нежданный подарок) вбежала в ординаторскую и, схватив сидящего там Баюна, потискала его за округлые бока и, чмокнув в нос, закружилась, напевая: «Если вы, нахмурясь, выйдете из дома»...
Вечером Степан вскользь заметил:
– Таня, а у вас очень неплохой голос! Почему вы не захотели пойти в артисты?
– Откуда вы знаете, какой у меня голос? – удивленно вскинула брови Татьяна Ивановна. – Я же при вас никогда не пела!
– Да? Ой... Н-ну... – Камышевский замялся – А я думал, что пели.. Да нет, точно, пели! Я помню!
– Да не было такого!
– Танюша, вы просто забыли! Вот это вот: – Степан Арнольдович крутанулся на правой ноге, и запел:
Я пью волшебный яд желаний!
Меня преследуют мечты!
Везде, везде передо мной
Мой искуситель роковой!
Везде, везде, он предо мною!
Татьяна Ивановна густо покраснела.
– Степан, ну что вы, в самом деле! Это же ария Татьяны из оперы «Евгений Онегин»!
– Ай! Точно! Но, клянусь, вы бы спели её не хуже Нетребко!
Доктор засмеялась:
– Степан, вы льстец и балагур!
– Есть немного. Но это ведь не плохо, правда?
– Правда...
– О! Что я придумал! Таня, а давайте пойдем гулять по крышам?
Доктор подумала и, мысленно махнув рукой («Живём один раз, а я действительно никогда не видела город сверху!»), согласилась:
– И по каким же крышам мы будем гулять, питерский Карлсон?
Камышевский лукаво покосился:
– Есть у меня на примете парочка, совсем недалеко отсюда! Вы какой вид предпочитаете? На реку или с архитектурными видами?
------
Несмотря на осеннее, но очень тёплое солнце, Татьяна Ивановна чуть-чуть замёрзла. Камышевский, заметив это, накинул на её плечи свою куртку с меховым воротником и, обняв женщину правой рукой, тихонько запел:
Вы не смотрите, Таня,
Что я учусь в десятом,
И что еще гоняю
По крышам голубей,
Вы извините, Таня,
Что я грубил когда-то,
А вот теперь люблю вас, Таня,
Люблю вас, хоть убей.
Мужчина сидел в профиль к ней. Он жмурился, был крайне доволен собой, солнцем и крышей.
Доктор улыбнулась:
– Послушайте, Степан. Это, конечно, прозвучит странно, но вы мне очень напоминаете кота. Такого большого, пушистого, и хитрого…
– А я и есть кот, Таня.
– Опять вы выдумываете! Одно слово – сказочник!
– Не верите?
– Нет!
– Хотите, докажу?
– Конечно, хочу!
– А не пожалеете потом?
– Нет, не пожалею!
– А если окажусь вашим знакомым котом?
– Степан, не заговаривайте мне зубы! – засмеялась Татьяна Ивановна.
– Ну что ж... – хитро подмигнул ей Камышевский. – Смотрите! – и перекувырнулся через голову.
Все произошло так неожиданно, что Татьяна Ивановна не успела ни испугаться, ни удивиться, когда на месте Степана перед ней появился Баюн.
– Да не может быть! – воскликнула она
– Очень даже может! – голосом Камышевского ответил кот.
– Ах, ты, морда наглая! То есть, вы, извините! Вы, наглая морда, ёшкин кот!
– Ну, Танюша, пр-ростите меня.. – Степан-Баюн потёрся о ноги Татьяны Ивановны. – Я больше не буду хулиганить, честное слово! Я вам сказок нар-рассказываю, песен напою.. А уж какой я тёплый зимой – все пледы и шер-рстяные носки нер-р-рвно кур-рят в углу!
– Вы настоящий Баюн???!!! Тот самый? Который направо идёт – песни поёт, а налево идёт – сказки рассказывает?
– Именно так.
– Ах, ну что с вами делать? Ладно уж.. Прощаю!.. Только превратитесь, пожалуйста, обратно в человека!
– Айн момент, майне либе фройляйн! – Баюн перекувырнулся через голову и стал Камышевским.
– Степан, а хотите, я вам свой дом покажу?
– Конечно, хочу! Где он?
– Во-о-он там, видите?
– Нет, не вижу.
– Да вон же!
– Где?!
– Там, где деревьев много!
– Румянцевский садик?!
– Он самый!
– Что-то я не понимаю..
– Ну у Александра Сергеевича же: "Русалка на ветвях сидит..."
Камышевский выпучил глаза:
– Кхм.. Татьяна.. Вы хотите сказать...
Татьяна Ивановна громко расхохоталась:
– Если вы – кот-Баюн, то почему бы мне не быть русалкой?
– Действительно. Просто это очень уж странно и неожиданно получается.
– Вам ли, коту-сказочнику, удивляться?
– Вот и я думал, что уже ничто не сможет меня удивить. А вы смогли... Таня...
-----
А через некоторое время из городской психиатрической больницы №2 уволились сразу несколько врачей и медсестёр. В причинах увольнения были указаны тяжелые условия труда, маленькая зарплата, даже унылый пейзаж за окном. Но на самом деле все эти люди начали видеть по ночам сидящего на набережной большого черного кота, беседующего с выныривающей из реки Пряжки Русалкой. Где уж после таких видений лечить от галлюцинаций других людей!
=================
Автор искренне благодарит А. И. Бродского за отрывок стихотворения «Солнечные зайчики», а также Валерия Кипелова и Евгения Осина за фрагменты песен «Возьми моё сердце» и «Студентка-практикантка».