Эпическая рыбалка

02.05.2018

Лето было в полном разгаре и души запертые в хорошо кондиционированном мире факсов, договоров и торговли требовали отдохновения. Поэтому, было решено ехать на рыбалку без отлагательств, в ближайшую пятницу. Команда усекновения поголовья рыб выглядела следующим образом: руководящей и вдохновляющей силой являлись заядлые рыболовы Леша Козел и Олесь Пищук. Олег, бывший мент, отсидевший два года за избиение подследственного, был человеком спокойным и кротким. Леша же, напротив, имел нрав бойкий и вздорный, кроме того, рыбалка была единственной и настоящей его страстью. Планировалось, что эти двое поедут в первой машине с основными снастями и лодкой, взгроможденной на крышу. Со мной в машине должны были ехать двое, кавказский человек Роман, а также некто Андрюха, отец семейства к рыбной ловле расположения не имевший и просто желавший сбежать на два дня от жены и детей. Все необходимое было закуплено еще с утра, и команда с нетерпением ждала окончания рабочего дня. Леша Козел, за пару часов до конца работы совсем потерял присутствие духа, он взволнованно дышал, часто бегал к чайнику, выглядывал в окно и топтался обеими ногами под столом. Пищук, также ощущавший мандраж и нетерпение, будучи человеком спокойным, беготни себе не позволял и только страдальчески отрывал глаза от монитора, в тоске обводил взором рабочее пространства, и снова со вздохом погружался в пасьянс. Наконец Козел не выдержал и метнулся в кабинет к Говеру, который теперь вместо Лося был за главного.

- Игорь, - взмолился Козел – отпусти нас на час раньше!

- А вы чем сейчас заняты?

- Да так, текущая работа, ничего важного

Говер неожиданно разозлился:

- Достала меня ваша текучая работа! Только в карты играетесь!

Козел отразил на своем лице выражение одновременно виноватое, но и отчасти независимое, мол, есть работа – работаем, а нет, так что ж поделать, играем. Говер подумал еще минуту, вспомнил о чем-то своем и отпустил нас с богом.

- Так, - прокричал Козел, вбегая в зал – все я отпросился, погнали!

- Леха, мне еще в таможню надо – робко заметил я

Леха побледнел и пошатнулся, но быстро взяв себя в руки, он начал руководить.

- Так, едем без тебя! Ждать мы не можем, Олесь, иди заводи машину, Рома и Андрюха, прыгайте к нам, места хватит!

- Нет, ну так не пойдет – опроверг кавказский человек Рома – в компании пришел, в компании и уйдет! Иными словами, Платов в нашей команде и мы его не бросим. Будем ждать!

Козел слегка взвыл и возразил, что тогда мы должны будем догнать их по пути, на что Рома сказал, что не знает дороги. В итоге, потеряв всякое терпение, Козел и Пища выскочили из офиса и стали нарезать круги вокруг машины с лодкой.

К счастью, в таможне я пробыл недолго, как раз тот час, на который Леша Козел нас отпросил. Когда я вернулся, главные рыболовы от нетерпения потеряли всякий человеческий вид и тряслись как лихорадочные. Увидев меня, Козел, без слов прыгнул в машину, и «Нива» издав пронзительный скрежет, развернулась почти на месте и бросилась прочь из города так, что мы с трудом поспевали за ней в машине Романа. Я откинулся в кресле. Неделя с ее делами и заботами была позади, рука непроизвольно потянулась к ящику с пивом, стоящему в ногах.

- Эээ, слюшай, брат, дождись меня, вместе випьем! - имитируя кавказский акцент, заметил Рома - нэ тарапись!

Я вернул руку в исходное положение, он был прав, тем более, что ожидание только усилит удовольствие от первого глотка.

Мы летели по трассе за «Нивой» с лодкой на крыше. Нетерпеливый Пищук гнал, выжимая из машины всю скорость, на которую та была способна. Делая резкий обгон или поворот, шаткая конструкция гремела и запрокидывалась, так что Рома старался не ехать слишком близко на случай, если лодку сорвет на дорогу. Наконец, трасса закончилась, мы въехали в тенистые березовые колки и по проселочной дороге стали прокладывать путь к озеру. Несколько мест машины преодолели по гатям и импровизированным мостикам, а почти в конце пути, дорогу пересек довольно широкий и полноводный ручей, мы остановились. Из головной «Нивы» показалась бедовая голова Козла:

- Ромка, не ссы! Давай первый!

И Козел замахал руками, приглашая нам промчаться по двери в воде через ручей, не утопив при этом машину. Роман для облегчения аппарата выгнал всех из салона, сжал губы и подняв водоворот глины и песка продрался по дну ручья колесами и вырулил на другой берег. Настала очередь «Нивы». Пищук с сомнением покачал головой.

- Леха, я тут ездил в том году, но воды столько не было, а дно очень илистое, – сказал он – давай в объезд, а то застрянем.

- Да, давай вернемся, там проселок был, на него свернем и эту канаву объедем – ответил разумный Леха Козел и машина с лодкой крыше, как головной танк отступающего батальона, медленно начала сдавать назад и вскоре исчезла среди зелени деревьев. Мы переглянулись.

- Леха, блин, вот ты урод! – прокричал для порядка пораженный таким отступлением герой форсирования Роман. Его крик прозвучал не очень убедительно и растворился в шелесте листьев и ветвей. Прекрасный летний день клонился к вечеру, и озеро уже сверкало невдалеке чешуйками золотых блесен заката.

Когда мы подъехали к озеру «Нива» уже ждала на берегу. Оказалось, мы просто сбились с пути, и переход ручья был ненужным риском. Пища и Козел быстро разбирали снасти и готовили лодку. Даже предложение выпить они встретили прохладно, но не отказались. Рома налил всем водки и произнес:

- Ну, за рыбалку!

Выпив первую, Козел и Пища прыгнули в лодку и помчались по водной глади, расставляя сетки и бросая прикормку в специальных местах, потом блеснили, сидя попеременно на веслах, потом размотали удочки и на время умиротворились, наблюдая за поплавками на едва покрытой рябью поверхности. Мы же занялись хозяйством. Поставили палатку, набрали веток для костра, оборудовали лагерь, выставив из машин весь алкоголь и закуску. Пиво предусмотрительно поместили под воду, снабдив закладку грузом и привязав ее к прибрежным кустам. Еще в городе возникла дискуссия о продуктах. Вопрос о водке не возникал, оспаривалось только ее количество, а вот закуска вызвала серьезные споры. Козе предлагал радикальный подход – одиннадцать бутылок водки, пять литров пива и хлеб.

- Остальное поймаем! – заявлял он.

Однако, обстоятельный Роман отверг этот подход, полный романтического анархизма и юношеской непосредственности. По его настоянию были приобретены сосиски, сыр, палка копченой колбасы, а также взята из дома трехлитровая банка домашнего лечо, которое кавказская мама Романа сделал собственноручно из даров юга. Лагерь был поставлен у поваленной березы. Удобно расположившись на широком стволе, мы готовили бутерброды с сыром и колбасой, потягивая пиво из прохладных полторашек. При этом Роман не забывал периодически наливать и водки.

Закончив с бутербродами и разведя костер Роман спросил:

- Так, где там удочки?

- Тебе зачем? – удивился Андрюха.

- Ну как, вроде на рыбалку приехали – протянул Роман – хотя я вырос на Кавказе, а там у нас не было только двух вещей - хоккея и рыбалки.

- А знаете, - заговорил я – ведь когда-то в детстве я был заядлый рыбак. Но потом что-то случилось и с тех пор мне жаль рыбу мучать.

Мы помолчали. Повисла пауза, но Рома строго скомандовал:

- Так, не вовремя налитая следующая – есть безжалостно загубленная предыдущая!

Мы снова выпили. Я намазал лечо на ломоть черного хлеба, Андрюха клюнул носом, а Роман стал наблюдать за рыбаками в лодке, потягивая пиво прямо из горла бутылки. Я последовал его примеру, сделал большой глоток и зажмурился. Все блаженство летнего вечера волнами прокатывалось по моему телу и приятно дрожало в кончиках пальцев. Кроны деревьев вырезали на огромном желтом диске заходящего солнца причудливые узоры, ветер прекратился, и в воздухе установилась невыразимая прозрачность. Казалось, все мысли и чувства стали кристально чистыми, и потом вдруг с тихим звоном исчезли, оставив лишь пустоту, сквозь которую виднелись только темные березы и облака у горизонта.

- Господа, - проговорил Андрюха – пардон, я на минутку. После этого он вполз в палатку и захрапел. Мы же остались сидеть на берегу очаровательного лесного озера, ведя неспешный разговор, так и не прикоснувшись к удочкам. Тем временем, лечо и сосиски были съедены, пиво выпито, отряды водки заметно поредели, а наши рыболовы возвратились с промысла.

Было заметно, что Козел и Пищук – профессионалы. Из мешка на траву Леша Козел вывалил добычу. Три крупные щуки с черными спинами и темными в крапинку боками как змеи извивались на земле, килограммовый судак, распахнув окровавленную пасть, демонстрировал кошачьи клыки и хватал негодный для него воздух, серебряная плотва пружинила и билась в тщетном стремлении плыть, десяток крупных окуней с помутневшими глазами лежали, сливаясь с травой.

- А вы что, уже выпили? – воскликнул Козел.

- Да, нажрались уже! – подтвердил Пищук.

Козел в негодовании отложил рыбу, взял за горло стоящую на стволе березы бутылку водки и сыграл долгого горниста. Когда он перевел дух, бутылка наполовину опустела. Пищук последовал примеру товарища.

- Вот теперь хорошо! – воскликнул Козел, вытирая губы.

- Сейчас будем варить настоящую рыбацкую уху, а часть рыбы завтра закоптим! – провозгласил Пищук и взялся за дело.

Вся рыба тут же была умерщвлена, выпотрошена и распределена. Часть отправилась в ведро для ухи, а наиболее крупные экземпляры засолены, для завтрашнего копчения.

Стало темно и холодно, Козел надел потертую фуфайку и стал похож на хитрого деревенского мужичка, неказистого, но мастеровитого и способного сварить суп хоть из топора. Собственно супом он и занимался. Пока Пищук, размахивая и разводя руками, под водку, пиво и остаток сосисок рассказывал нам их рыболовные похождения, Козел то и дело светил фонариком в ведро, контролируя процесс варки ухи. Наконец он объявил, что готово. Уху он налил в большие пиалы, по старой рыболовной традиции ее предлагалось пить. Я отхлебнул и чувствуя как горячая и невероятно вкусная жидкость согревает меня изнутри, лег на траву и стал смотреть на звезды. Сидящий по соседству Рома, видимо испытал сходные чувства.

- Леха, ты бог ухи, – объявил он – еще добавь.

- Стоп! – вскочил вдруг Леха – самое главное забыл!

Он исчез в темноте и вернулся с бутылкой водки, на ходу скручивая пробку.

- Светите – приказал он – рыбацкая уха без ста граммов водки – не уха!

Пищук взял фонарик и начал щелкать. Свет не загорался.

- Ладно, по булькам добавим – Козел отстранил неудавшегося осветителя, и начал наливать водку в уху.

- Леха, а ты не много ли льешь? – спросил Рома.

- Тихо! – заорал уже пьяный Козел – не учить отца!

Выбросив опустевшую бутылку, он налил всем добавки ухи. Отхлебнув новую порцию, мы синхронно поставили чашки на землю, в них была горячая и жирная водка.

- Ничего, к утру выветрится, - уверил всех Козел – а соски еще остались?

Далее последовала ночь непрерывных возлияний. Наша компания у костра не была постоянной. Периодически кто-то из нас отползал спать, а потом, проснувшись, подходил к костру за новой порцией спиртного, смотрел на алые угли, и снова уползал в темноту. Рассвет застал у костра двоих. Я и Роман, покачиваясь, сидели на земле и смотрели перед собой, туман клочками ваты висел над озером, в палатке храпел Андрюха, а Козел и Пища спали сидя на передних сиденьях «Нивы». В прибрежных камышах несколько раз прокричала птица, и Козел открыл глаза. На стекле перед его лицом сидел комар. Лицо Козла приняло сосредоточенное выражение, он поднял ладонь, секунду помедлил и нанес удар. Ладонь опустилась на стекло в десяти сантиметрах от комара, комар не пошевелился. Козел прицелился и ударил снова, на этот раз удар также пришелся в десяти сантиметрах от цели, но уже с другой стороны. Комар сидел на месте. Козел нанес еще несколько неточных ударов, наконец, комар не выдержал, перелетел на Пищуково лицо и стал пить из него кровь. Козел прекратил борьбу, уронил голову на грудь и снова заснул.

Прошел еще час, пение птиц, утренний бриз и стрекот нового дня постепенно вернули нас к жизни. Поправившись остатками водки из бутылки у потухшего костра, мы занялись практической деятельностью. Проспавший все Андрюха был послан за дровами, Пища и Рома, взяв спиннинг, поплыли к ближайшим камышам, а я и Леха стали строить коптильню. Чтобы строительство шло как надо, мы захватили водку и хлеб. В итоге, в обрывистом берегу было сооружено нечто из камней и земли, что напоминало длинную трубу с вертикальным отводом в виде буквы «Г». Не доверяя мне главную работу, Леха сам обмазал стены коптильни глиной, а потом принес рыбу. Не переставая пить, мы развели костер в горизонтальной части трубы и забросали его свежими ветками для дыма. В вертикальную часть предполагалось подвесить рыбу. Я прислушался, вдалеке кто-то с остервенением что-то рубил.

- А, это Андрюха, - произнес Козел – сказал, что целую березу нам свалит на дрова.

В процессе строительства Леха вел бесконечные рассуждения о несправедливости в нашей конторе, о жмоте Говрее, о дураке Посторонним В, который не оценил его недавний проект открыть магазин по торговле аккумуляторами, о рыбалке и еще много о чем. При этом он отхлебывал из горлышка и его речи становились пространнее и бессвязнее. Наконец он упал лицом в траву, вывернув руки ладонями вверх. Ладони были покрыты черной, смешавшейся с рыбьей слизью глиной, которая превратилась в дублирующий кожный покров.

Тем временем с рыбалки вернулись Пищук и Рома. Рома гордо держал в руках жалкого замученного щуренка размером с ладонь.

- Мой первый рыб – гордо сказал он.

- Ну как дела, чем заняты?

- Да вот, коптильня готова, огонь горит, а что дальше делать я не знаю.

- Надо у Лехи спросить.

Мы стали расталкивать Козла. Он открыл невидящие глаза и сказал

- Разводите огонь!

- Леха, огонь давно горит, что дальше?

- Ррразводите огонь – снова выговорил Леха и провалился в бессознательное состояние.

- Надо рыбу в трубу повесить, - сказал Пищук - и накрыть чем то. Труба была тут же укрыта джинсами Козла, сам хозяин мирно спал и в копчении рыбы не участвовал.

Судя по ударам топора, Андрюха продолжал рубить березу.

Наконец, рыба была готова, Козел разбужен и все сели вкруг для трапезы. Андрюха рубил березу и дозваться его мы не смогли. Рыба оказалась великолепной, лишь немного пересоленной. После обеда начали решать, что делать дальше и Козел тут же заговорил о том, чтобы остаться еще на день. Этому имелись серьезные возражения. Во-первых, почти кончилась водка и еда, во-вторых, Андрюхе нужно было домой, ну а главное, приключение стало всем надоедать. Свою долю походной жизни мы получили, и снова стали мечтать о комфортном городе. В город не хотел только Леха.

- Ну, давайте останемся – канючил он – ведь здесь так хорошо.

Козел повторил эту фразу несколько раз, изрядно всем надоел, так что Рома налил ему водки.

- Нет Леха, едем.

- Ну, ребята, давайте останемся – не унимался Козел, достав при этом грозного вида охотничий нож.

- Едем, едем, все уже решили.

От тактики уговоров Козел перешел к угрозам.

- Я тогда сейчас колеса проткну, и никто никуда не поедет – вдруг выдвинул он ультиматум. В ответ Рома налил еще водки, спорить с невменяемым человеком в ватнике и с ножом становилось все трудней.

- Значит, не остаемся? – выпив предложенное спросил Леха.

- Нет.

- А почему?

- Леха, ну что как маленький! Всем надо в город, продуктов нет, рыбалка закончена, выпей еще!

Диалог как пленка на реверсе повторялся снова и снова, Козел то уговаривал, то угрожал, то пытался забрать у Пищука ключи от машины, при этом он выпивал, размахивал ножом, и занюхивал выпитое засаленным рукавом. Наконец, водка начала оказывать положительное действие. Козел снова впал в состояние тихой невменяемости, замолчал, о чем- то задумался, а мы начали собираться. Когда вещи были почти загружены в машины, из последних сил, волоча огромную березу, в лагере появился Андрюха.

- А вы что уже все? - весело спросил он – отлично, а то мне в город надо! Он с облегчением бросил на землю топор и подошел к сидящему на земле Алексею. Тот гладил большого окуня по прокопченной шершавой шкуре и бормотал:

- Окунь, я люблю тебя, окунь.

Окунь не отвечал. Его белый вывалившийся глаз был направлен в сторону серебристой поверхности озера, откуда он был извлечен вчера, гладившими его руками.