Ненаучная наука

Наука стремится к изучению реальности и должна быть правдивой. На практике же все бывает иначе. Данные измерений фальсифицируются, цифры выдумываются, эксперименты имитируются, исследовательские отчеты приукрашиваются или сочиняются для списка публикаций в разного рода заявках. Статьи списываются, идеи воруются, для подтверждения собственных тезисов в примечаниях приводятся выдуманные примеры. Все эти сомнительные трюки встречаются как в естественных, так и в общественных науках в университетах и прочих научных учреждениях чаще, чем можно было бы опасаться.

Конечно, небрежность всегда выявляется, обман раскрывается, самозванцы разоблачаются, а плагиаторы становятся известны. При этом «каждый серьезный случай мошенничества приходится примерно на 100 000 больших и маленьких подобных случаев, скрытых в глубинных недрах научной литературы», как пишут Уильям Брод и Николас Уэйд в своей книге «Мошенничество и обман в науке».

Учитывая, что ежедневно в печати и в Интернете выходит более 20 000 специализированных изданий, просто невозможно проверить, все ли в них правильно. Проблема кроется не только в количестве публикаций, в которых можно просто запутаться. В области науки и медицины многие эксперименты являются настолько сложными и дорогостоящими, что их повторение и проверка другими исследователями почти исключаются. Кроме того, они бы уже не принесли лавров в научном сообществе, не говоря уже об известности. К этому следует добавить, что науки являются узкоспециализированными, и круг тех, кто имеет нужные знания и опыт в конкретной дисциплине, крайне мал. Искусный фальсификатор может быть уверен, что даже его коллеги не могут судить о том, насколько верны его изыскания. Более того, коллеги будут относиться к нему благосклонно, потому что при необходимости хотели бы сами рассчитывать на такое же отношение к ним самим. Поэтому вместо контроля научный мир опирается на доверие: исследователь, проделавший серьезную работу и завоевавший высокую репутацию, уже не будет встречен недоверчиво; специалисты одного уровня будут избегать придираться к одному из людей своего круга. Все остальное делают карьеризм, конкуренция и финансовые потребности; если результат исследований гарантирует должность или получение спонсорских средств, это заставляет закрывать глаза на многое.

Девиз «Написать или умереть» говорит о том, что количество публикаций имеет решающее значение в карьере, в возможности получения научных грантов и оборудования для своего института. Среди прочего, это приводит к тому, что исследователи выступают в роли соавторов статей, которые они не писали и даже не читали, но за которые они из-за такого мнимого соавторства несут ответственность. Есть ученые, которые так «накапливают» в списке собственных публикаций несколько сотен пунктов.

Еще один девиз – «Не верь тому исследовательскому отчету, который фальсифицировал не сам». Поразительно, но на деле подтасовка сведений не считается безусловно предосудительной или оскорбительной. В 2003 году комиссия «Ответственность в науке» Университета города Констанц пришла к следующему выводу: «На самом деле в области экспериментальной физики в ряде случаев допускается некоторое сглаживание изложения путем устранения отдельных сведений, возникающих из-за нерегулярности внешних воздействий или в силу своей незначительности лишь искажающих, путающих исследователя и в конечном счете дающих ошибочную картину результата эксперимента. Какими в интересах лучшей контролируемости проводимого эксперимента могут быть компромиссы ради строгого, полностью корректного отображения результата, может зависеть от конкретного ученого, остающегося, тем не менее, в пределах определенных границ субъективной оценки». Упомянутые границы субъективной оценки разнятся для каждого предмета, однако некоторые из них должны оставаться неизменными.

Работавший в Гарварде врач Джон Дарси считался блестящим исследователем. В возрасте 30 лет у него уже было около 109 публикаций. Как оказалось в 1981 году, почти во всех имелись ошибки и подтасованные сведения. Особенно гротескной оказалась статья Дарси, в которой он приписал 16-летнему пациенту четверых детей, причем одному из них было восемь лет.

То, о чем мечтают гомеопаты, в 1988 году удалось французскому врачу Жаку Бенвенисту: в статье, опубликованной в журнале «Nature», он привел доказательство эффективности гомеопатических средств. В своих опытах он настолько разбавлял вещество водой, что, согласно расчетам, в препарате не мог остаться ни один его атом. Тем не менее ученый зафиксировал влияние препарата на клетки и вывел теорию, что вода имеет память и воспринимает информацию от того вещества, которое могло в ней содержаться. Бенвенист отмечал, что для этого воду нужно встряхивать, но не перемешивать. Позже он пошел еще дальше, утверждая, что можно сделать цифровую запись свойств памяти воды и по электронной почте передать эти свойства другому водному образцу. В ответ на это журнал «Nature» направил в лабораторию Бенвениста группу экспертов. В числе последних был также американский фокусник Джеймс Рэнди, уже развенчавший многих мошенников. В результате Бенвенист не смог повторить с заявленным результатом ни одного эксперимента...

Читать подробнее на сайте >>