Моя первая «заграница»

Мы никогда не думали, что доживем до падения нашей «берлинской стены», то бишь – «железного занавеса». Сегодня футбольные фанаты со всего мира удивляются, что россияне массово не знают английского языка, на котором говорит весь мир. На самом деле все наоборот: сейчас в нашей стране молодежь уже бодро «шпрехает» на различных иностранных, потому что мотивация изучения чужих языков для них изменилась. В мое же время иностранные языки в школе учили только те, кто хотел связать свою жизнь с профессией гида или переводчика. Для всех остальных это были «мертвые языки», изучать всерьез которые особого смысла не было. Эх, знать бы тогда, что настанет и на нашей улице праздник!

Но вот нам разрешили посмотреть мир. Пока советские люди привыкали к этой мысли и несмело «выглядывали из окопа», к нам хлынули потоки польских «челноков». Ведь занавес приподнялся для обеих сторон. В бывшей социалистической Польше полным ходом шла своя «перестройка»: они методом шоковой терапии срочно строили капитализм. Эта «стройка» привела их к гиперинфляции – на ценниках совершенно обыденных товаров стали появляться семизначные цифры. Люди стремительно беднели и рванули к нам за дешевыми товарами. Они везли на продажу одежду и обувь, зачастую б/у. Но у нас все это шло «на ура», потому что это был самый скудно обеспеченный сектор экономики. От нас поляки везли электроприборы, лампочки и прочую бытовую мелочевку. Но не успели мы оглянуться, как процесс перевернулся «с ног на голову» – поляки осели дома, а ездить «челноками» в Польшу стали советские люди.

Для того чтобы выехать за рубеж, нужно было «сделать» загранпаспорт и визу. Для того чтобы сдать документы на оформление, нужно было иметь специально оформленное приглашение от иностранца. Поляки продавали эти приглашения пачками – это был один из способа заработать. Более того, они предоставляли жилье своим «приглашенным» – и это тоже была неплохая статья дохода для них и минус одна проблема для нас.

Итак, собираем пакет документов и едем в ОВИР.

Очередь в ОВИР занимали с ночи, вели запись, на руках писали порядковый номер. Не всегда удавалось сдать документы в первый же день: то очередь не подошла, то «набор» принесенных документов не устраивал. Работал ОВИР два дня на прием, два дня на выдачу, день на регистрацию. Никто не ожидал, что советские люди массово рванут по заграницам, поэтому ОВИРы не справлялись с потоком желающих. Счастливчик, которому удалось сдать документы на оформление, мог спокойно жить месяц. Потом начинались муки, связанные с вызволением своего паспорта из ОВИРа. Паспорта тогда выдавали на 5 лет, визу – на одну поездку. Это значит, что «челноки» занимались оформлением виз буквально нон-стопом. Сколько времени и здоровья было положено к ногам ОВИРов словами не передать! Про коррупцию просто умолчу.

И вот драгоценные бумаги получены, тюки упакованы, билеты куплены, поляки койко-место приготовили. Пора в путь. Мы с мамой отбываем в свою первую «заграницу». Почему с мамой? Потому что папа, как бывший военнослужащий, был еще надолго невыездной. А мой муж (цитирую дословно) «не так воспитан, чтобы на рынке торговать».

И вот мы в поезде. Для меня, сначала путешествующей с пеленок, а потом имеющей «простой» в целых шесть лет, это было грандиозное событие. Доехали до таможни. Страшно было, что найдут к чему придраться и не выпустят «мир посмотреть». Но пограничники окинули нас равнодушным взглядом и шлепнули штамп в паспорта.

Потом «меняли колеса» у поезда. Тогда то я и узнала, что ширина нашей ж/д колеи существенно больше чем у европейской. Поэтому, чтобы поезд мог продолжить свой путь, нужно поменять вагонные тележки. Так что простой на границе занимал несколько часов. Но все это было мелочью по сравнению с тем, что мы впервые! Выехали! За пределы страны!

И вот вывески и указатели на чужом языке, звучит иностранная речь. И кажется, что все-все вокруг другое: краски, запахи, природа, люди. Одним словом – заграница.

Не знаю, были ли в те времена простые туристы. В нашем вагоне точно нет. Все были с неимоверным количеством тюков, сумок, рюкзаков, тележек. Когда поезд прибыл в Варшаву, все буквально бросились в рассыпную и мгновенно растворились среди окружающей среды. Мы тоже рванули как можно быстрее и как можно подальше от вокзала. Хорошо, что «наша» пани жила в шаговой доступности от него.

Уже потом я узнала причину такой поспешности: наши поезда с челноками встречал рэкет. Что самое неприятное – наш. Поляки сначала пытались с ним бороться, потом махнули рукой. Хозяйка объяснила, что поймали как то банду, по ТВ показывали, просили потерпевших отозваться и дать показания. А никто так и не откликнулся. Пришлось всех отпустить. Поэтому поляки «закрыли глаза» на русских бандитов. Я понимаю, почему так получилось – «челнок» приезжает на неделю, имея в кармане обратный билет. Ему надо быстро все продать, все купить и уехать. Он и ТВ не смотрит – многим негде. Да и толку? На чужом то языке. Даже если и увидит, то все равно не поймет. Надо сказать, что мы с мамой с рэкетирами не сталкивались. Толи свезло, толи навару с нас никакого, те высматривали «гуся пожирней».

Я была в Варшаве несколько раз, но мало что видела: в четыре утра вставали, в шесть уже занимали место на рынке, в пять часов вечера приходили домой, принимали душ, впервые нормально ели и практически сразу проваливались в сон. Помню, что район, в котором мы жили-торговали, очень напоминал спальные районы в Союзе.

Хотя особенности были. Как только приближаешься к краю тротуара, как все машины останавливаются, чтобы пропустить тебя через дорогу. Даже если там нет обозначенного пешеходного перехода. Удивляли богатством и роскошью ассортимента магазины (у нас еще был тотальный дефицит) с ценниками, на которых были написаны семизначные цифры. Поэтому поляки все покупали исключительно на рынках. Смешными казались польские «огромные» деньги, размером с наши современные, по сравнению с советским рублем, размером со спичечный коробок. Мы все время путались в нулях на польских банкнотах, потому что самая большая банкнота в то время у нас была 100 рублей, а у них самая маленькая – 1000 злотых. Тысячная и стотысячная банкноты были синего цвета, отличались только изображением и количеством нулей, поэтому советские люди их часто путали. В то время польские мошенники приклеивали дополнительные нули к тысячной купюре, выдавая ее за стотысячную.

Еще один вид мошенничества, который из Польши перебрался к нам, – покупать какую-то мелочь, имея на руках очень крупную купюру. Купюру показывают продавцу с вопросом, будет ли сдача. Пока продавец проводит ревизию своих средств, покупатель прячет купюру. А затем «на голубом глазу» заявляет, что он отдал купюру продавцу и требует сдачу и товар. Умученный продавец зачастую не помнит – брал ли он ту купюру, или только смотрел на нее.

Была еще одна «фишка». Подходит к прилавку группа, вроде бы не знакомых друг с другом покупателей. Все галдят наперебой, что-то спрашивают, пальцем тычут. Пока продавец в одном конце прилавка отвечает на вопросы, в другом конце, кто-то под прикрытием остальных, ворует особо дорогой товар. И вдруг раз, и все ушли. Значит, пора проверять – что именно пропало.

Часто пытались дать деньги, уже вышедшие из оборота.

Да много чего было. Я еще поделюсь воспоминаниями. Это была хорошая школа жизни.

Но тогда, глядя на «перестроечную» Польшу, мы, даже в самом страшном кошмаре, не представляли, что через несколько лет этот ужас ждет нас в нашей стране.

Для меня это было приключение. Негаданная, нежданная первая «заграница» в моей жизни.