Как национальная идентичность влияет на политическую интеграцию в ЕС?

30 October
Photo by Markus Spiske on Unsplash
Photo by Markus Spiske on Unsplash

Цикл Почетных лекций по политической экономике памяти Альберто Алесины открылся в РЭШ лекцией Гвидо Табеллини, профессора экономики, бывшего ректора Университета Боккони (2008-2012 гг.), иностранного почетного члена Американской академии искусств и наук и бывшего президента Европейской экономической ассоциации (2007 г.).

В своей презентации «Европейский союз: оптимальны ли сегодняшние границы?» профессор рассказал о последней совместной статье с Альберто Алесиной и Франческо Требби из Университета Британской Колумбии “Is Europe an optimal political area?”. На основании большого набора опросов они изучили уровень культурной и институциональной однородности Европейского союза и то, как они изменились в период с 1980 по 2008 гг. в 16 странах ЕС.

Исследование показало, что основным камнем преткновения в европейской политической интеграции является не столько различие стран, сколько чувство национальной идентичности, которое отражает скорее стереотипы и традиции, чем принципиально важные культурные различия. Это поднимает вопрос о цене индивидуальных (на национальном уровне) предпочтений, которые затрудняют принятие решений на наднациональном уровне.

Насколько похожи или различны государства и граждане ЕС?

В среднем, в культурном плане два европейца из разных стран отличаются больше, чем два европейца из одной страны. Однако поразительно то, что отличия минимальны: например, два случайно взятых итальянца будут отличаться друг от друга почти так же как средний итальянец от среднего немца. И эта культурная дистанция во многом объясняется наблюдаемыми особенностями отдельных людей, такими как их социальное или экономическое положение, географическая удаленность.

Как показало исследование, хотя экономический ​​и культурный центры Европы ​​совпадают, экономическая периферия не кажется культурной периферией с точки зрения культурных особенностей: Греция, Испания или Южная Италия отличаются от среднеевропейского уровня меньше, чем многие регионы Франции и Англии. Данная картина еще раз подтверждает тот факт, что неоднородность внутри стран играет не меньшую роль, чем неоднородность между странами. Если сравнивать с Соединенными Штатами, можно отметить, что культурная неоднородность между государствами ЕС во многом совпадает с неоднородностью между отдельными штатами США.

Это важно, потому что, если экономические различия сочетаются с культурными различиями, это усложняет политическую интеграцию. Как можно было ожидать, находящиеся на большем удалении от центра люди являются большими евроскептиками, однако сильное сокращение культурной дистанции приводит лишь к очень небольшому снижению евроскептицизма. Таким образом, можно говорить, что неоднородность предпочтений (в том числе в плане культуры) вряд ли является главным препятствием дальнейшей политической интеграции в Европе.

Продолжается ли сближение внутри ЕС?

До мирового финансового кризиса динамика интеграции была неоднородной: в одних сферах наблюдалось некоторое сближение, а в других – расхождение. С экономической точки зрения, есть основания полагать, что интеграция привела к некоторой культурной конвергенции, потому что люди и государства начинают чаще взаимодействовать друг с другом посредством торговли и через миграцию, имеют больше схожих проблем в различных сферах деятельности. Однако одновременно с этим люди стали более непохожими повсюду в странах Европы (как и в США). Одна из причин может заключаться в том, что более тесные торговые связи ведут к экономической специализации. Другая причина, по которой европейцы стали более разными, - это возросшая неоднородность внутри стран: отсутствие конвергенции характерно не только между государствами, но и для ситуации внутри отдельно взятой страны. Все люди стали более разными по причинам, которые еще предстоит понять, но за этим увеличением неоднородности могут стоять развитие социальных сетей и Интернета.

Если рассматривать отдельные направления интеграции, то с точки зрения качества управления, до 2000 г. государства ЕС становились все более похожими. Однако затем этот тренд сменился на обратный. Та же картина наблюдалась в качестве правовых институтов. В то же время положительные сдвиги произошли в международной оценке образовательных достижений школьников (PISA) и в регуляторно-правовой среде.

Как достичь большей интеграции?

Согласно исследованию, неоднородность глубоко укоренившихся культурных характеристик не выглядит барьером для дальнейшей интеграции европейских стран несмотря на отсутствие институциональной и культурной конвергенции. Пандемия Covid-19 позволила Европе сделать важный шаг вперед на пути дальнейшего сближения. Однако причины, препятствующие более глубокой политической интеграции, связаны с национальной идентичностью - европейцы во-многом воспринимают себя гражданами своего государства, а не ЕС. Несмотря на рост национальной идентичности, европейская идентичность держится примерно на одном уровне: опросы показывают, что около 50% респондентов говорят, что чувствуют себя одновременно гражданами своей страны и европейцами. Однако уровень национализма увеличился, что нашло отражение в росте популистских движений.

Чтобы добиться большей политической интеграции и воспользоваться преимуществами экономии масштаба в предоставлении общественных благ на уровне ЕС, европейцы должны понимать, что они не такие разные, и преодолевать национальную идентичность, которая имеет много положительных черт, но в данный конкретный момент истории является препятствием к развитию интеграции и получению больших преимуществ от политического союза. Образование может быть ключевым инструментом для развития европейской идентичности: например, общеевропейские учебные программы, которые будут фокусироваться на институтах ЕС, общей европейской истории и на том, что делает Европу уникальной. И Brexit, хотя и очень тяжелый и нежелательный с точки зрения интеграции, может иметь позитивные последствия и облегчить остальным странам Европейского союза движение вперед.