На всякий случай, или «Полюшко-поле» для немцев в Москве

11 October 2018

Недавно мы рассказали вам о минировании объектов военной Москвы, но в истории столицы существует еще более таинственный эпизод, который еще совсем недавно был засекречен до такой степени, что о нем не знали даже сотрудники органов госбезопасности с высокими уровнями допуска. Речь идет о подпольных организациях, которые были созданы в Москве на случай ее захвата немцами.

Принято считать, что руководство страны ни на минуту не сомневалось, что Москву немцам не сдадут. На самом деле это не так. Более того, судя по всему, подготовка диверсионно-террористического и разведывательного подполья началась еще летом 1941 года, когда столице ничего не угрожало. В Москву переводили из других городов сотрудников НКВД, которых здесь никто не знал. Шла побудка «спящей» агентуры, которую готовили еще в 30-е годы. В сентябре началась закладка в тайники необходимых припасов – оружия, патронов, взрывчатки, гранат, бензина, денег, драгоценностей и всякого ценного товара вроде часов. К действию подпольщиков готовила Особая группа при Наркоме внутренних дел, которую возглавлял всем известный Павел Судоплатов.

Легендарный Павел Судоплатов
Легендарный Павел Судоплатов

Он, кстати, планировал остаться в Москве, чтобы руководить всей работой, но Берия ему запретил делать это. Интересно, что одним из ключевых сотрудников группы Судоплатова была Зоя Рыбкина. Ее в СССР до начала 90-х знали как Зою Воскресенскую. Под своей девичьей фамилией она писала книги для детей и юношества. Рыбкину вскоре направили на работу в советское посольство в Швеции.

Зоя Рыбкина (Воскресенская)
Зоя Рыбкина (Воскресенская)

Подпольные отряды формировались в разных районах Москвы. Они не имели никакой связи друг с другом и даже не знали о существовании «коллег». Связь с «центром» имел только командир отряда. Для производства каждой операции он обязан был получить санкцию руководства НКВД, но непосредственно при исполнении приказа принимал все решения самостоятельно. Без приказа командира всем участникам отряда запрещалось предпринимать хоть какие-то действия.

Вот как видело руководство действия одной из подобных групп:

«Отряд осуществляет взрывы и поджоги магистралей электросиловой передачи, железнодорожных сооружений, воинских и товарных эшелонов, складов горючего (бензохранилищ, нефтехранилищ, складов угля, дровяных складов), продовольственных, вещевых и арт.складов, общественных зданий, занимаемых противником под казармы, штабы и т.д. Работа ведется главным образом по вновь создаваемым противником объектам. Так же в задачу отряда… входит уничтожение и нарушение связи и средств связи (порча телефонных и телеграфных линий и выведения из строя радиостанций противника). Наряду с этим отряд осуществляет теракты над отдельными представителями высшего командного состава германской армии, оккупационных властей, а также над предателями Родины — бывшими советскими гражданами, перешедшими на сторону и службу к врагу».

Иллюстрация из книги «Лубянка в дни битвы за Москву: Материалы органов госбезопасности СССР из Центрального архива ФСБ России»
Иллюстрация из книги «Лубянка в дни битвы за Москву: Материалы органов госбезопасности СССР из Центрального архива ФСБ России»

Командир отряда имел очень большую власть. Именно он определял цели для терактов и согласовывал их с Центром. Он выбирал момент, когда отряд начинает боевую работу. Командир мог приказать бойцу пойти на сотрудничество с немецкими спецслужбами и мог дать санкцию на «измену» и вербовку, в случае, если кто-то из его подчиненных попадал под подозрение или арест. Командир имел право и даже обязанность уничтожать изменников и трусов, если таковые оказывались в отряде. В случае если оставаться в оккупированной Москве было опасно для всего отряда, командир имел право вывести его из города и начинать партизанскую войну. При отступлении немцев бойцы отряда уходили вместе с ними и в пути выявляли бы и уничтожали предателей и коллаборационистов.

Из кого набирали такие группы? Из сотрудников «органов», старых большевиков и партизан, имевших опыт подпольной работы. Привлекали к делу, бывших командиров Красной Армии и патриотично настроенную молодежь. Весьма пикантно в этом перечне выглядит группа, под кодовым именем «Лихие»: «Террористическая группа, состоящая из 4-х человек, бывших воспитанников Болшевской трудкоммуны НКВД — в прошлом уголовных преступников. Руководитель группы — агент «Марков» — бывший уголовный преступник, грабитель. Группа будет использоваться по совершению террористических актов в отношении офицеров германской армии».

Вообще подпольщики в многочисленных группах были по происхождению, что называется, на любой вкус:

«Агент «Лекал» — бывший офицер царской армии, старый проверенный агент. Оставляется в тылу противника с заданиями разведывательного характера. Для успешного выполнения задания по нашему заданию женился на дочери бывшего владельца «Прохоровской мануфактуры», располагающей большими связями среди сотрудников немецкого посольства в Москве и белой эмиграции. В случае возвращения жене фабрик «Лекал» будет ими управлять и займет соответствующее общественное положение.

Агент «Тиски» — инженер, спортсмен, из дворян, мать осуждена к 8 годам ИТЛ за связь с сотрудниками немецкого посольства в Москве. Боевой и преданный агент. Оставляется в тылу с заданием внедриться в спортивные и молодежные фашистские организации и добиться руководящего положения для совершения крупного террористического акта. «Тиски» прошел специальную подготовку в НКВД СССР.

Агент «Уралов» — скульптор, имеет собственную скульптурную мастерскую. Оставляется в тылу у немцев для террористической работы. В мастерской «Уралова» создан тайник для хранения оружия и взрывчатых веществ. «Уралов» прошел специальную подготовку в НКВД СССР.

Агент «Како» — ресторатор, старый преданный агент. Сам изъявил желание остаться в тылу противника для разведывательной и террористической работы. «Како» организует собственный ресторан, который будет служить явочным пунктом, а также местом хранения оружия. Квартира «Како» намечена под укрытие наших нелегальщиков. «Како» снабжен нами спиртными напитками.

Агент «Строитель» — инженер-железнодорожник, дворянин. Бывший крупный предприниматель. До революции имел капитал в 500.000 рублей. Располагает обширными связями среди белой эмиграции, бывших генералов царской армии и князей. В тылу немцев «Строитель» организует проектно-строительное акционерное общество и добивается видного общественного положения. Сгруппировал вокруг себя группу пораженчески настроенных интеллигентов для «организованной встречи немцев». Будет использован по разведывательной работе и, в зависимости от его отношения к своим обязанностям, намечен для более активного использования.

Агент «Кавказский» — бывший офицер царской армии, бывший крупный московский коммерсант. Жена — врач гинеколог, обладает солидными связями в Берлине. Оставляются в тылу для разведывательной работы. Имеющееся у его жены, доставленное из Германии специальное оборудование, используется для открытия частной гинекологической лечебницы. Кроме того, будет принимать участие в коммерческой деятельности торгового дома, который думают восстановить его братья, в прошлом владельцы крупного акционерного с немцами торгового дома. Лечебница и торговый дом будут использованы для укрытия наших нелегальщиков.

Агент «Железный» — инженер, научный работник, бывший офицер царской армии. Оставляется в тылу немцев по собственному желанию с заданиями разведывательного характера. «Железный» имеет опыт работы в типографии и ему поручено издавать антифашистские листовки. Снабжен пишущей машинкой, стеклографом и фотоаппаратом.

Агент «Шорох» — журналист, профессор литературы, бывший провокатор царской охранки; бывший белогвардейский журналист. Оставляется в тылу с разведывательными заданиями и организации нелегальной антифашистской печати. Прикрытие — восстановление издательства Никитина, с женой которого он имеет соответствующую договоренность.

Агент «Пионер» — научный работник наркомата. Селекционная станция, на которой работает «Пионер», будет использована как явочный пункт и место укрытия наших нелегальщиков.

Агент «Преданный» — юрист, преданный и проверенный агент. Оставляется в тылу немцев для организации нотариальной конторы и использования ее в качестве явочного пункта.

Агент «Сазонов» — бывший белогвардейский офицер, участник банды Пепеляева. Оставляется в тылу немцев с заданиями диверсионного характера.

Агент «Семенов» — видный театральный деятель. Оставляется в тылу немцев с заданиями разведывательного характера. Для прикрытия своей работы должен организовать драматический театр.

Агент «Мефодий» — бывший подполковник царской армии, дворянин, проверенный агент. Оставляется в тылу немцев с разведывательными заданиями.

Агент «Евгеньева» — жена бывшего немецкого барона, расстрелянного в 1918 году. Старый, проверенный агент. Оставляется в тылу с разведывательными заданиями.

Агент «Лира» — аспирант консерватории, сотрудница профессора Квитко, видного украинского националиста, под прикрытием которого будет вести разведывательную работу».

Одним из агентов, между прочим, был композитор, автор песни «Полюшко-поле», Лев Книппер, родной племянник Ольги Книппер-Чеховой, вдовы Антона Павловича. Его сестра Ольга Чехова была популярной в Третьем Рейхе актрисой. Часть агентов, кстати, должна была взрывать те самые мины, что тщательно маскировали в зданиях, которые могли облюбовать немецкие штабы и организации. Часть – собирала информацию и передавала ее командованию. Для этого в распоряжение некоторых групп были даже выделены автомашины с вмонтированными в них радиостанциями.

Радиостанция, замаскированная в автомобиле. Иллюстрация из книги «Лубянка в дни битвы за Москву: Материалы органов госбезопасности СССР из Центрального архива ФСБ России»
Радиостанция, замаскированная в автомобиле. Иллюстрация из книги «Лубянка в дни битвы за Москву: Материалы органов госбезопасности СССР из Центрального архива ФСБ России»

"На нелегальное положение были переведены 43 работника центрального аппарата НКВД, 28 сотрудников Управления НКВД Московской области; 11 оперработников УНКВД должны были осуществлять руководство 85 агентурными группами, охватывающими 269 человек из агентурно-осведомительной сети. Оперативник имел на связи двух-трех агентов-групповодов, каждый из которых в свою очередь имел выход на двух-четырех агентов или осведомителей. Для самостоятельного действия московскими чекистами было создано 22 резидентуры с охватом 73 человек. Кроме того, для индивидуальных действий были проинструктированы и оставались в Москве и области 334 человека из агентурно-осведомительной сети УНКВД.

К 3 ноября 1941 года Управление НКВД Московской области подготовило для деятельности в оккупированной столице и Подмосковье 676 человек, из них 553 предстояло действовать непосредственно в городе. Из общего числа московских подпольщиков 241 человек был ориентирован на сбор разведывательной информации, 201 — на совершение диверсий, 81 — на совершение актов возмездия, остальные 153 человека занимались бы распространением листовок и провокационных слухов".

Всем известно, что события в ходе Битвы за Москву развернулись таким образом, что необходимость в подполье отпала. Но группы не были распущены еще довольно длительное время. На всякий случай, который, к счастью, так и не наступил.