Печка из детства

10.02.2018

Сейчас лишь кое- где на улице можно увидеть дымок, выбивающийся бело-си­зыми клубами из печной трубы. А когда-то, в дет­стве, утро начиналось со стука проворной кочерги, шурующей в раскален­ном нутре печи: это папа или мама усердно выгре­бали шлак и засыпали в очищенную печку уголь, который тут же начинал потрескивать, охвачен­ный голубоватым пламе­нем.

Сколько тепла и радо­сти дарила печка! На уют­ном камельке (припечке) аккуратной стопочкой лежали теплые вязаные носки всех членов семьи. В таких носках даже силь­ные крещенские морозы не страшны. Там же, на припечке, только с дру­гой стороны дымохода, стояло заквашенное с вечера молоко, прикры­тое чистым кухонным по­лотенцем. Вертикальные «дорожки» за светлым стеклом пузатой банки говорили, что молоко уже «село» и пора выносить его на холод.

Но теплое место пусто­вало недолго - в свобод­ный уголок перекочевы­вала чашка с сухариками. Невероятный хлебный дух распространялся по кух­не, когда в печку, цивиль­но называемую духовкой, ставили сковороду суха­рей, только что нарезан­ных маленькими кубика­ми из «кирпичика» за 24 копейки. Всю ночь под­сушивался хлеб, а утром, выставляя свои поджа­ристые бочка, сухари так и просились в рот. Что ни говори, а в электрической духовке такой душевный деликатес никогда не по­лучится, как и томленое в печке молоко, покрытое коричневой пенкой, или запеченная тыква, посы­панная сахаром, которую так любила мама.

Особый мир царил в печном поддувале. Ког­да печка неожиданно прогорала, там станови­лось темно, как-то гулко и холодно. «Жужелку» аккуратно вычищали ме­таллическим совком, ста­раясь не поднимать пыль, сметали с печки гусиным крылышком угольки, за­ново затапливали печь, и через короткое время мелкие горящие угольки начинали проваливать­ся сквозь колосники, ве­село освещая ставшее широким и просторным поддувало. И тогда легко можно было понять нашу кошку, неподвижно си­девшую перед печкой и завороженно глядящую на волшебство танцую­щих огоньков.

После того как жар в поддувале становился весьма ощутимым, туда отправляли с десяток картофелин. Вскоре раз­носился аромат печеной картошки. Надо было осторожно перевернуть ее кочерыжкой, чтобы не повредить и дать запечься другой стороне. А на сто­ле в это время уже появ­лялась чашка с квашеной капустой, заправленной пахучим подсолнечным маслом с маслобойки и зеленым лучком с подо­конника.

Как можно было жить без печки? Это сейчас газовая колонка в две секунды подает горячую воду. Тогда же на малых кружках печной плиты по­стоянно стояло большое ведро, накрытое крыш­кой, полное теплой воды. А на больших кружках можно было и борщ сва­рить, и картошки нажа­рить. И что интересно, без всяких вытяжек, при этом запах еды не раздражал, а, наоборот, притягивал поближе к кухне - самому теплому месту в доме, где живет дружная семья.

Когда же холодными, зимними вечерами, эко­номя энергию, выключа­ли свет и несколько улиц погружались во тьму, в каждом доме печка при­обретала особую значи­мость и становилась са­мостоятельным живым, дышащим существом, из­лучающим свет, добро и надежду.