По по, или 7 ножей в спину дедукции

Эдгар По «Убийство на улице Морг» (1841 год, 32 года).
Эдгар По «Убийство на улице Морг» (1841 год, 32 года).

1. Начнем с названия.

The Murders in the Rue Morgue. В половине доступных мне русских переводов оно переводится, как в оригинале — во множественном числе («Убийства...» или даже «Двойное убийство...»), в половине — в единственном. Русский язык позволяет сделать и то, и то, если принять во внимание, что слово «убийство» может означать не только единичный акт, но и обобщенное действо (в значении «смертоубийство»), более подходящее по духу сюжета. Готичная двусмысленность русского названия (Морг и морг) актуальна не только для оригинала, но и в итальянском, немецком, испанском — то есть для всех языков, приписанных свидетелями пронзительному голосу убийцы. Но лишь для французского перевода мой словарь первым ставит иное значение morgue — надменность, спесь, высокомерие, чванство — помещая «морг» на второе место. «Убийство на улице Спесь». По мне так весьма в духе По и Дюпена. Это и чувство превосходства Homo Sapiens, и чванство полицейских «лестрейдов», и надменность «шахматных аналитиков», и высокомерие прорицателей, но об этом ниже. Пока дополним перечень возможных коннотаций названия улицы американским словечком morgue из жаргона журналистов — «отдел хранения справочного материала в редакции газеты».

2. Эпиграф.

«Что за песню пели сирены или каким именем назывался Ахилл, скрываясь среди женщин, — уж на что это, кажется, мудреные вопросы, а какая-то догадка и здесь возможна».

Сэр Томас Браун.

Захоронения в урнах Обращая процитированную мысль Брауна к тексту По, хочется задаться таким вопросом: что это была за «весьма редкая и весьма замечательная» книга, которой мы обязаны знакомству автора с Ш. Огюстом Дюпеном, без которого, в свою очередь, не было бы ни титульного произведения, ни «Тайны Мари Роже», ни «Похищенного письма»?

3. Привет от Набокова.

«Как сильный человек наслаждается физической ловкостью, предаваясь таким упражнениям, которые приводят его мускулы в движение, так человек анализирующий... извлекает наслаждения даже из самых тривиальных занятий, приводящих его талант в действие. Он увлечен загадками, игрою слов, иероглифами...»

Кажется, выкинь из текста «иерог» — и получишь точное описание пристрастий Гумберта в порядке возрастания: физические упражнения, игра слов, лифы... В «Лолите» Набоков не единожды обращается к По, прежде всего завидуя — завистью Гумберта — малолетней супруге писателя. Но в «Убийстве» мы имеем образчик иного пристрастия...

4. Настоящая мужская дружба.

«Мы были приведены к более тесному соприкосновению той случайностью... Мы увиделись друг с другом еще и еще... Я был удивлен, кроме того, обширными размерами его начитанности; и, превыше всего, я чувствовал, что душа моя загорается от причудливого пламени и живой свежести его воображения. Ища в Париже удовлетворения целей, составлявших тогда предмет моих алканий, я чувствовал, что общество такого человека было бы для меня неоцененным сокровищем, и в этом чувстве я чистосердечно ему признался. В конце концов было условлено, что мы будем жить вместе...»

Фуф! Стремительное развитие романа, ничего не скажешь. Общие интересы, соседство рук, случайное столкновение взглядов, разгорание пламени... Скрещенья рук, скрещенья ног, судьбы скрещенья. Хотелось бы отнести куртуазность описания на счет серебряного Бальмонта, но приходится признать, что оригинал По столь же богат «чувствами» и страстью: «...Если бы рутина нашей жизни в этом обиталище была известна миру, нас бы сочли за сумасшедших — хотя, быть может, сумасшедших безобидного свойства. Наше затворничество было полным... Мы существовали лишь сами в себе и друг в друге... И в эту причудливость, как во все другие его причуды, я спокойно вовлекся, отдаваясь его безумным выдумкам с полным увлечением... Тогда мы устремлялись на улицу, рука об руку... блуждая и уходя далеко, до позднего часа ища... той бесконечности умственного возбуждения, которой не может доставить спокойное наблюдение».

Ох, чего только ни случится меж двумя мужами в пустынной части Сен-Жерменского предместья! Беседы об Эпикуре и стереотомии (пересечении твердых тел) — самое целомудренное из возможных времяпрепровождений. Впрочем неслыханное убийство отвекло Автора от возможного продолжения этой линии.

5. Perdidit antiquum litera prima sonum.

«Утратила былое звучание первая буква (лат.). Я говорил вам, что стих этот имел отношение к Ориону, раньше писавшемуся Урион».

Походя отметим забавное звучание этого отрывка именно в русском языке: «писавшемуся Урион» (у Гальпериной: «когда-то он писался Урион»), и задумаемся, к чему упомянута эта латинская максима. Какую игру слов предлагает нам По?

Кто скрывается за маской Дюпена (Dupin): Lupin (версия Мориса Леблана)? Rupin? Supin?

6. Сен-Рок.

И опять в русском переводе топонимика преступления говорит больше, нежели в оригинале. Спонтанное убийство в квартале Святого Рока... Какая шпилька в адрес приспешников фатализма. Две шпильки!

Правильный перевод, конечно, Святой Рох — квартал назван в честь этого мифического защитника от чумы и холеры. Чума на оба ваши дома, мадам Л’Эспанэ!

7. Л’Эспанэ.

Что означает это имя? Испанка, да еще гадалка... Отсылка к Мериме? «Кармен» или даже, учитывая мотив Deus ex machine, «Венера Илльская». Среди соседей говорили, «что мадам Л’Эспанэ предсказывала судьбу». Вот она обещанная в пункте первом насмешка над высокомерием прорицателей, к коим к слову относился и граф Сен-Жермен — однофамилец и «сосед» (благодаря Пушкину) Германна.

P.S. Это сегодня По называют родоначальником всего мирового детектива, а при жизни его обвиняли в подражании Гофману и заимствованию у немецких романтиков. Смею надеяться, что мои заметки на полях «Убийства на улице Морг» будут восприняты лишь как робкая попытка потягаться с мэтром Эдгаром в загадывании загадок. И более — ни слова об этом.

Больше статей в нашем telegram канале Non-stop fiction