«Мешок без дна» (Рустам Хамдамов, 2017)

03.02.2018

«Скажите, десятиголовая, а есть ли на свете рай?»

«Мешок без дна» - философская сказка из цикла «Тысяча и одна ночь», которая полностью воспроизводится в фильме, являясь его композиционным и идейным центром. В самой сказке представлена антитеза реального и рассказываемого (мешок, в который, по словам спорящих из-за него героев, помещаются целые города, на деле оказывается совершенно обычным, вмещающим лишь лимон). На этой диалектике и строится вся композиция фильма, реализуя принцип вышеупомянутого сборника, - некая фрейлина рассказывает сказку князю. Таким образом фабула делится на две художественные реальности: 1) реальность действительная – Петербург заката Российской империи, княжеский дворец; 2) реальность сказки (рассказ фрейлины) – русская древность, сказочные персонажи. Две реальности не автономны, а тесно связаны друг с другом. Рассказ женщина не сочиняет сама, а как бы выслушивает его с помощью бумажного кулька из стен и предметов дворца, впитавших его.

То есть её сказка не является чистым вымыслом, пустой фантазией, а принадлежит реальности действительной, как память, как прошлое.

За основу сюжета рассказа фрейлины взята новелла японского писателя Рюноске Акутагавы «В чаще», которая накладывается на сказочные русские реалии: теперь перед нами царевич с царевной (оказывается и Царевной-Лебедем), лесной разбойник, люди-грибы, Баба-Яга, пустынник, лесные истуканы.

Это образ той старой, древней Руси, который предшествовал реальности России конца империи, - волшебной и загадочной, таящей в своих лесах опасность, но пронизанной тёплым светом. При этом отношения этих двух реальностей – не историческая, а мифологическая смена эпох, где реальность сказки суть Золотой век (Рай), а настоящее – закат времен, период упадка. Стены дворца потерты и стары, стулья залы закрыты чехлами – их давно не используют, молодые офицеры страдают от безделья, сам князь погрузился в беспробудное пьянство (он собирает бутылки) и усталость от жизни – его не занимает настоящее.

Князь спрашивает у фрейлины: «Скажи мне, десятиголовая, а есть ли на свете рай?». И фрейлина отвечает, что рай был у каждого в детстве, и все там были бессмертны (смерть – это и есть дно, но в раю дна нет). И рассказывает фрейлина князю именно о рае. Именно поэтому одна из важнейших ролей в реальности сказки отведена свету – он пронизывает все: блестят мечи, драгоценности, вода в пруду становится самим светом, неестественно ярко отсвечивает кожа и одежда героев. И именно в свете ламп дворца старая женщина, прислонив в очередной раз бумажный кулёк к носу, слышит концовку своей истории.

Но подобная диалектика подчиняет себе не только сюжет, но и сами художественные средства изображения. Фильм переполнен аллюзиями и цитатами из других произведений искусства. Здесь и картина «Утро в сосновом лесу», и Джорджо Моранди с его бутылками, и Михаил Васнецов с его сказочными сюжетами, здесь и цитаты великих кинематографистов. Даже сцена с бумажными конусами будто снята самим Дэвидом Линчем. Чего тут только нет.

Но выбор рассказа "В чаще" связан скорее с другим фильмов, который был снят на тот же сюжет. Это, конечно, «Расёмон» Акиры Курасавы, целые сцены из которого смело продублированы. Да и само японское в целом пропитывает всю визуальную составляющую (люди-грибы похожи на японских крестьян с их тростниковыми панамами,

а фигура царевича, привязанного к дереву со стрелой в груди отсылает скорее не к первоначальному образу Святого Себастьяна картин мастеров Возрождения, а к фотографии на этот мотив японского писателя Юкио Мисимы).

Даже брови царевны сбриты и вновь нарисованы, как у японских женщин в фильмах Курасавы.

«Мешок без дна» - острое памятование о Золотом веке, о потерянном Рае человеческом, что выражено и сюжетно как тоска по сказочной древней Руси, сменившейся увядающей Империей, и на уровне кинематографических средств. Фильм прошлого года играет в старое доброе черно-белое кино середины прошлого века. А ты этому веришь, и в обычном мешке, где лежит лимон, обнаруживаешь несметные сокровища, города и крепости, целые армии и многое многое другое.