Глава 16. Часть 12. Последнее свидание.

Привычный аромат ее духов, но так он нравился ему гораздо больше. Видимо потому, что его источник, наконец, перестал действовать на нервы.

Будь на то его воля, он бы просто передал ее тело папочке и благополучно забыл обо всем как о страшном сне, не углубляясь в подробности случившегося, однако настырный молоточек в голове настойчиво бил тревогу о висок.

Что–то было не так, начиная с разговора с Деволье и слишком уж своевременного появления Ильсира и смерти Виривены. Он чувствовал некую невидимую взаимосвязь этой ночи с событиями не столько прошлых суток, сколько всей его жизни.

Его взгляд скользнул по комнате, уставленной старинной готической мебелью и скупо освещенной единственной, как и говорила Луиза, свечой на туалетном столике.

В кресле перед ним находилось обезглавленное тело Виривены с повисшими вдоль спинки руками. Никаких видимых следов борьбы вокруг не было, словно она, и не подозревала о том, что убийца находиться в комнате. И вошел он не через дверь, опасаясь спугнуть жертву случайным звуком. Или она его знала и потому позволила оказаться у себя за спиной. Возможно, он или она до сих пор скрывается среди гостей или же успел покинуть замок.

Вампир глубоко вздохнул и закрыл глаза, сосредотачиваясь на ощущениях. Даже без жетона он смог уловить последние отголоски весьма сильной черной магии. Комната дышала в лицо стылым могильным холодом, будто он оказался на пороге склепа. Это подтверждало рассказ Луизы о тумане, совершенно неожиданно вернув Дэлана к собственным обрывочным воспоминаниям о той ночи, когда Ильсиру пришлось тащить его в лагерь.

Он никогда никому не рассказывал, о том, как раз или два беспамятство оставляло его сознание, уступая место дикому холоду, который, прочем, весьма милосердно притуплял боль раздирающую его голову на части, покрывая глаза густой пеленой тумана. Сейчас давно забытое ощущение напомнило о себе с безжалостной яростью. Боль обожгла висок и Дэлан покрепче стиснул клыки, чтобы не заорать благим матом. Вот она та самая связь, что не давала ему покоя. Все это уже было.

Перетерпев внезапный приступ, он открыл глаза, перед которым все плыло, и приблизился к телу.

Голова Виривена действительно лежала на ее коленях. В элегантной высокой прическе поблескивали изумруды, подобранные в тон к зеленому шелковому платью, прекрасные густо подведенные фиалковые глаза, удивленно распахнутые, смотрели прямо на него по–детски невинно.

Глядя на ее застывшее фарфоровое лицо он испытывал…

Да ничего он не испытывал. Ни жалости, ни былой злости, ни облегчения. Ему было совершенно все равно, как на любом другом месте преступления, где ему приходилось бывать, будучи инквизитором. А потому он сделал то, что следовало сделать – занялся изучением места отделения головы от тела.

С момента смерти прошло не больше получаса. Срез был идеально ровный, что указывало на отсечение с одного удара с большой силой, ткани обуглены. Это объясняло практическое отсутствие крови как вокруг самой раны, так и на окружающих предметах. Убийца определенно обладал знаниями, как и где приложить силу, чтобы лишить жертву возможности воскреснуть. Увы, специфика этого мира была такова, что оказаться убийцей мог кто угодно, даже ребенок.

Его самого война научила выводить врага из строя не сбиваясь с ритма атаки, используя любое подвернувшееся под руку оружие, но его вечным спутником был превосходный клинок из черной гномьей стали, сплошь покрытый смертельными рунами, с хитроумным механизмом подачи яда для особо живучих противников вроде толстокожих троллей. Он оставил его там, на поле, в грязи или чьем–нибудь теле, о чем до сих пор жалел.

В замке находились несколько офицеров, включая маршала, но не один из них не был черным магом. К тому же все они были у него на глазах. Факт конечно, спорный и не может служить безоговорочным алиби, существование наемников еще ни кто не отменял. Но мотив… Леший, у кого кроме него были причины покончить с Виривеной?!

Истиара он исключил сразу. Слишком уж любил дочь, не смотря на все ее недостатки и пороки, на многое, закрывая глаза. Остальные…

Четверо в разное время были ее любовниками, будучи "счастливо" женаты. Виривена часто называла ему имена, надеясь вызвать в нем ревность, рассказывая о том, какое удовольствие ей доставляет мучать таких бывших.

Стоило бедняге отправиться к месту службы, оставив жену дома одну, как та немедленно получала надушенное письмо с благодарностью за постельный талант супруга от некой незнакомки и просьбой не отвлекать такого замечательного самца от удовлетворения ее интимных потребностей.

Анонимность, конечно, была чисто условной, в городе только безносый не мог узнать ароматной "подписи" миледи дэ Сигимар. Скандалы следовали за скандалами, в замках бился фамильный фарфор, пились успокоительные капли и собирались чемоданы, что, однако никоим образом не сказывалось на количестве желающих наступить на чужие грабли.

Порочные чары Виривены становились тем заманчивее, чем чаще она открывала свой дневник, чтобы вписать на его страницы еще одно имя.

Насколько же велико было отчаяние его матери, раз уж она решилась сделать эту шлюху своей невесткой ради эфемерной возможности появления наследника?

Дэлан с силой растер ноющий висок, поняв, что только что добавил в список подозреваемых две трети женской половины гостей, не говоря уже о тех достойных горожанках, чьи мужья не смогли устоять перед соблазном. Кто–то из них мог захотеть избавиться от источника семейных проблем, до того как грязное белье станет достоянием общественности. Ответы стоило поискать на страницах дневника Виривены.

Он мог смотреть на тело Виривены сколько угодно, но ни на первый, ни на второй взгляд ничего особенного, что могло бы пролить свет на личность убийцы, так и не увидел. И все же что не давало ему уйти. Его взгляд в очередной раз прошелся по телу и пространству вокруг и неожиданно зацепился за пальцы правой руки, они были сжаты несколько сильнее, чем на левой. Присев рядом, Дэлан увидел между ними черный кожаный шнурок. То, что он сделал в следующую же секунду, обычно называли сокрытием улик.

В его руке оказался медальон с эмблемой увиденной им в Хранилище. Какое отношение Виривена дэ Сигимар могла иметь к секретным проектам Инквизиции?!

За дверью раздался голос маршала, требующий, чтобы его пустили к дочери, возражения эльфа и мольбы герцогини сохранять спокойствие. Дэлан поднялся и, сунув медальон в карман брюк, открыл дверь.

– Оставьте его, пусть войдет, – сказал он, отступая в сторону.