Witchcraft

Утро раннее. Выдалось очень холодным. Её полет бесшумен и ловок, что на поворотах создается ощущение – как будто она явно перегоняет свой возраст в мастерстве управления.
Еще даже ранние птицы не до конца проснулись. Над крышами домов повисла плотная поролоновая тишина.
Сладкий седой туман еще заставляет природу замирать в полусонном состоянии. Даже последние оставшиеся листочки на деревьях замерли, в каком-то непонятном ожидании. Ей все это ясно и отчетливо видно. И даже больше – она чувствует это, ведь она ждала этого утра целых восемнадцать лет. Прошла целая вечность до долгожданного события, и наконец-то, её перестанут попрекать детством. Но она знает, что теперь начнут попрекать юностью. Ей плевать, она точно читает эти гнилые послания старух, что воспитывают её. Видит насквозь эти наполненные завистью и ненавистью мысли о её молодом и стройном теле.
Да, даже правнучки первой Евы не смогли бы получиться такими же искусными, насколько была сложена Вера. Одни только пышные и вьющиеся золотые волосы уже стали топором войны. Она даже знает, что одним из самых желанных подарков с момента её рождения стали бы её, наскоро отрезанные, локоны.
Лицо Веры с хитрого прищура резко меняется на лёгкий испуг. Она внезапно вспоминает о самом желанном для неё. Она испуганно вспоминает темные тяжелые и ужасно жилистые руки, скользящие по её телу. Черные, безрачковые томные глаза, такие же тяжелые, как и руки, совершенно неподвижные. Два огромных черных рубина, медленно проникающих в неё через хрусталик ее серых глаз.
Всегда смелая и непокорная Вера, ровно в полночь, в день восемнадцатилетия, становится послушной и покорной в этих жилистых руках.
Конечно, можно сказать, а кто она такая, чтобы противиться многовековой традиции и дело здесь совершенно не в характере, но это был её первый раз, и тут уже мы говорим больше о солидарности и понимании. Красный её маленький рот был немного приоткрыт, и как будто не она это пересекала быструю реку над маленькой лесной опушкой. Слегка надутые красные и истерзанные губы пощипывало на ветру, но Вера старалась этого не замечать: сегодня цель только одна – обогнав утренние лучи добраться до нового дома и подготовить себя для вечернего Аркана.
Её опять отбрасывает в омут произошедшего сегодня – беспокойное сердце забилось сильнее. Она вспомнила как горячие струйки дыма тихо грели её уши. Как больно вырвался маленький клочок её волос и её пришлось вскинуть голову. Она вспомнила, как огненные губы оставили маленькие ожоги на ее шее и груди, но вместо боли, они почувствовала сильное напряжение всего тела. Ее увесистый бархатный халат едва держался на мраморных худых плечах, обнажая тело от резких движений и робко одергиваемый ею самой. Страх и испуг не был свойственен Вере до сегодняшней ночи. По телу пробежала легкая дрожь, грудь набухла, и она чуть сильнее прижала ногами ствол дерева и попыталась сконцентрироваться на полёте. Холодный ветер подул ей в лицо, развевая рыжые кудрявые пряди.
Сегодня вечером она начинает новую жизнь, и может от того, что это всё для неё впервые – так желанно и страшно. Смешно, ведь Вера так часто и много читала о всех этапах Арканов, знала наизусть священные цитаты кодексов. Но в её жизни это происходит первый раз, первый раз как она ступит на Новые Земли, первый раз как смочит губы талым соком замерзшего зверобоя, в первый раз она сама разрешит связать ей руки и наденет венок из сатириона.
Когда она подлетала к пещерам, на зеленых лугах уже плясали маленькие оранжевые огоньки – верные подружки сумерек.