Чудеса севера

31.07.2018

Моторка ровно катилась по извилистой глубокой речушке. По течению идти было приятно. Только когда застревали на редких перекатах, у лодки быстро заносило корму вровень с носом. Сашке Кауфману, как рулевому и назначенному быть возчиком, приходилось в этом случае прыгать в воду, материться и стаскивать «Казанку» на глубокое место.

Выездная избирательная комиссия в составе Светы Барышевой и Ларисы Михайловны выдвигалась для проведения голосования в деревню Васюково Чердынского района по реке Вишерке.

Отправились они из Ныроба ещё затемно, чтобы к вечеру прибыть на место. Света ехала в такую глухомань первый раз. Председатель избиркома глянул на неё недоверчиво, но поскольку постоянный компаньон Ларисы Михайловны по путешествиям на север – Серёга Веков сломал ногу, пришлось ехать ей.

Краем уха Света слышала, как предизбиркома сказал её спутнице о проведении с ней соответствующей беседы, но значения этому она не придала. А зря.

Когда солнце уже клонилось в сторону западных стран, путники миновали брошенное село Чусовское, проехали по одноимённому озеру и вскоре прибыли на место.

Сашка Кауфман причалил свою моторочку и пошёл искать местных избирателей. Кроме бюллетеней, он привёз им охотничьих патронов, чаю, соли и коробку с лекарствами.

Женщины неуклюже вылезли из лодки, размяли ноги и присели на валявшееся на берегу бревно.

- Ой, Света, - вдруг всполошилась Людмила Михайловна. – Я забыла тебе сказать, ты ничему не удивляйся, никого не расспрашивай, и главное, на мобильник свой никого не фотографируй.

Света кивнула. На местных обитателей ей было наплевать, а уж фоткать их она не собиралась однозначно. А зря.

Вернувшийся Кауфман пришёл с бородатым, пахнущим хвоей мужиком с глазами, полными подозрения и недоверия.

- Новенькая? – спросил он у Светы. И не дождавшись ответа, укорил её напарницу: - Как же так, Людмила Михайловна?

- По закону так, - ответила та.

Мужик вздохнул и стал грузиться привезёнными котомками.

Не доходя до деревни, Света стала столбом, как любопытная Лотова супруга. Навстречу ей, не торопясь шагал мужик. Половины лица у него не было, а был там череп, и дыра вместо глаза. Вместо рук из рукавов ватника торчали костяшки, слегка обросшие чёрным мясом.

- Начинается, - вздохнул недоверчивый мужик. – Иди давай, не бойся.

Персонаж из фильма про зомби молча взял часть барахла, покосился на Свету и завёл разговор с Кауфманом про виды на зимнюю охоту.

- Иди, иди, - подтолкнула коллегу Людмила Михайловна. – Здесь все такие, они нормальные, только такие вот, и фоткать их нельзя.

Света пошла, но медленно. Из ее руки вывалилась чемоданка с дыркой, предназначенной для сбора бюллетеней. Кауфман подобрал выроненное и продолжил разговор с зомби.

Оказавшись на сеновале, отведённом женщинам для ночлега, Света пристала с вопросами с напарнице. Та ей пояснила, что в этих местах в советское время взрывали атомные бомбы, чтобы проложить канал от Печоры до Камы. Но построить не смогли почему-то.

Забросили это дело, а через годик здесь стали вылезать из могил покойники. Штук двести вылезло. Всяких. И тех, кто при царях сюда сослан был, и прочих. Когда узнали, шуметь не стали. Думали, думали, что с ними делать, да так и не придумали. Только запретили им уезжать. Границы зоны определили – сто на сто километров и всё.

Когда перестройка началась, местные жители (их упырями прозвали), наслушавшись по радио всякой демократии и начитавшись того же в газетах, решили, что они тоже люди. Власти совещались, думали, из Москвы приезжали начальники, и в конце концов постановили: выдать паспорта и все права распространить российские на них.

К упырям прибились всякие охотники, злото- и платинопромышленники, просто бродяги и стали они все здесь жить-поживать.

- А наше дело простое, - заключила Людмила Михайловна. – Поскольку они граждане России, надо дать им возможность проголосовать. Вот и всё.