Клан космонавта

02.05.2018

Артур страдал от фантомной боли. Ему оторвало обе ноги при разведке четвёртой планеты системы Бланка. Погружённый до подбородка в густой раствор лечебной жидкости, он часто чувствовал, как от пяток до бёдер проскакивают режущие импульсы. Артур дёргался, извивался, пытался дотянуться до ног, но руки были мягко зафиксированы.

- Ты не молчи, ты кричи, - советовал ему врач.

Но Артур не мог выдавить ни звука во время приступов. Горло будто перехватывало стальным ошейником, и разведчик молча корчился в медицинской ванне.

Перед прыжком на базу Артур заснул. Врач добавил в жидкость анестетик и поламарин, средство анабиоза. Жизненные процессы в теле изуродованного разведчика замедлились в тысячи раз. Переход в пространстве продолжался около сотни стандартных лет. Звездолёт «Неустрашимый» должен был преодолеть десятки парсеков от системы Бланка до базы. Она крутилась на орбите возле голубой звезды в скоплении Тренога.

В госпитале базы Артур задержался надолго. Искусственные ноги не приживались. За двести лет, что «Неустрашимый» провёл в дальнем походе, изменились способы лечения. Для Артура они оказались слишком прогрессивными. Организм отторгал новые ткани. Культи начали бледнеть, кожа на них истончалась, появились признаки надвигающейся гангрены.

- Обратная сторона прогресса, - начальник госпиталя отодвинул в сторону пластиковые листки с данными анализов Артура. – Его тело не может приспособиться к новым материалам. А старых, тех времён, когда «Неустрашимый» уходил в поход, у нас не осталось. Синтезировать их не удаётся, видимо потому, что за основу взяты те же нынешние препараты.

Разведчик после десятка операций и долгого лечения неимоверно устал. Даже глаза он открывал с лёгким усилием.

- Дайте тележку, на ней буду ездить, - взмолился он как-то. – Не могу больше здесь лежать, умираю. Второй год лечите.

Его тревожило и то, что «Неустрашимый» после полутора лет стоянки на базе собирался в новый поход. Звездолёт был полностью отремонтирован, на него поставили новое оборудование.

К Артуру пришёл капитан «Неустрашимого».

- Я общался с врачами, - сказал он, глядя в глаза разведчика. – Они ничего не могут сделать. Придётся тебе остаться здесь. Сам понимаешь, без ног взять тебя не могу.

- Мне придётся ждать вас в холодильнике? – Артур закряхтел. Хотел перевалиться со спины на бок, но не смог.

- Да, другого пути нет. Прощай, разведчик, - капитан ушёл.

Артур, конечно, понимал всё. И знал, что разведчиком ему больше не быть, но он мог вернуться на «Неустрашимый» кем угодно. Если бы были ноги.

Специально для Артура в госпиталь принесли стереовизор. У него, в отличие от других членов экипажа, не было вживлённых имплантов, которые могли бесконтактно подсоединяться к сетям связи. Разведчикам вообще ничего не встраивали в организм. При их крайне напряжённой работе, связанной порой с огромными физическими нагрузками, импланты могли только повредить.

Сейчас он смотрел старт своего родного корабля на экране стереовизора. Рядом с ним сидела в кресле медсестра. Она закрыла глаза. Картинка пуска «Неустрашимого» транслировалась ей прямо в мозг.

Звездолёт уходил на край галактики, исследовать три звёздных системы, у которых ещё не было названий, только номера. Чем-то они привлекли внимание учёных на Земле. Но экипаж «Неустрашимого» это не интересовало. Их задача была проста – прибыть на место, исполнить стандартные регламентные работы, и вернуться обратно.

Звездолёт висел в пространстве рядом с базой, сцеплённый с ней множеством трубопроводов и транспортных линий. Постепенно они отваливались от корпуса корабля. Их оставалось всё меньше. Артур никогда раньше не видел, как звездолёты уходят в поход. Он знал, что происходит внутри. Весь экипаж сидит в креслах, каждый пристёгнут. В главной рубке на маленьком экране справа внизу, около самого пола, мелькают цифры. Они сообщают, сколько контактов ещё осталось с базой. С каждым отцепившимся трубопроводом их всё меньше и меньше. Когда вспыхнет ноль, капитан произнесёт молитву Богу Космоса Гюргару, положит правую руку на светящуюся лиловым полусферу, и мягко, основанием ладони, надавит на неё.

Гравиимпульс плавно понесёт «Неустрашимого» от базы. Она медленно уплывёт вдаль, в сторону пылающей бирюзой короны голубой звезды. Поверхность базы, изборождённая ударами рвавшихся тросов и сломанных металлических конструкций, покрытая вмятинами от метеоритов, будет поблёскивать в ярких лучах местного солнца новенькими стальными заплатами там, где на неё обрушивались корабли при неудачной швартовке.

Мягко покачиваясь на гравитационной волне, «Неустрашимый» через неделю окажется в трёхстах миллионах километров от базы. Там, где начинает ощущаться притяжение огромного спутника голубой звезды, чёрной базальтовой планеты. Здесь самое благоприятное место для старта.

Вспыхнут оранжевые языки пламени в дюзах звездолёта. Протянувшись на тысячу километров, они плавно разгонят «Неустрашимого» до гигантских, непостижимых до сих пор людскому разуму, скоростей. С включением двигателей, экипаж наконец-то дождётся появления искусственной силы тяжести, и можно будет спокойно ходить, а не болтаться меж стен в невесомости.

Через три года разгона все улягутся в ванны, полные поламарина. По воткнутым в вены катетерам он прольётся по всей кровеносной системе. Последним ляжет капитан, предварительно проверив, как работает корабль, и верно ли проложен курс.

И на сотню, или больше лет экипаж погрузится в сон. Все триста семьдесят две тысячи человек, находящиеся сейчас на борту «Неустрашимого».

Они проснутся, пролетев немыслимые расстояния, и начнут работать. Около двух лет звездолёт станет тормозить, за это время проверят все механизмы, приборы, оборудование, исправность лабораторий и хранилищ.

Когда «Неустрашимый» войдёт в звёздную систему, предназначенную для исследования, с него стартуют сотни шаттлов. Они выставят спутники наблюдения вокруг всех крупных объектов. Разведчики десантируются туда, где побезопаснее. А где обстановка пожёстче, туда направят технику.