Между мировой и отечественной

Как Россия и мир балансируют на грани большой войны.

Ожидание американского удара по Сирии в отместку за инсценированную химическую атаку привело к тому, что у многих возник эффект déjà vu: томительные мысли о возможном начале мировой войны уже витали в российском сегменте социальных сетей в 2014 году. Тогда аргумент о возможном начале новой мировой войны использовался для охлаждения пыла патриотов, предлагавших России напрямую вмешаться в украинские события и ввести войска на Украину.

Спустя 4 года наиболее впечатлительные вновь стали ожидать начала Третьей мировой войны. Но война, к счастью, не началась. Хотя, может быть, она уже идёт, а мы её не замечаем или просто используем удобную для нас систему отсчёта времени, в соответствии с которой мировой войны пока ещё нет?

Были бы причины, а повод всегда найдётся

Ожидание некоего события, которое станет тем самым началом Третьей мировой войны, является пустым делом. Установить дату начала мировой войны удаётся, пожалуй, лишь спустя годы после её окончания — тем, кто её пережил.

Никто из политиков не скажет в эфире вечерних новостей, что началась мировая война, так как ей предшествует множество локальных конфликтов.

Объявление войны Сербии со стороны Австро-Венгрии, по замыслу венских политиков, не должно было вылиться в кровавую баню.

Коллективный «билет» на мировую войну — австро-венгерская телеграмма об объявлении Сербии войны. Написана на французском, который был тогда языком дипломатии.

Планировалась «лёгкая прогулка», а не война на 4 года с миллионами убитых, распадом четырёх империй и критичным ослаблением пятой — Британской. Ведь перед этим великие державы неоднократно сталкивались по самым разным поводам, но эти столкновения не приводили к мировой войне. А именно:

  • Французы, колонизировавшие Африку с запада на восток, столкнулись в 1898 году в южносуданском населённом пункте Фашода с англичанами, продвигавшимися по Африке с севера на юг, породив Фашодский кризис, испортивший отношения между Лондоном и Парижем;
  • Немцы поддерживали буров, воюющих с Британской империей в англо-бурской войне 1899-1902 годов. Впрочем, поддержка была скорее вербальной, но на стороне буров воевали добровольцы — как из Голландии и Германии, так и из Российской империи;
  • Франция и Германия могли начать войну в период с марта 1905 по май 1906 года в ходе Танжерского кризиса, но Франция спасовала, так как опасалась вторжения немецких войск и не была готова к ним;
  • Агадирский кризис 1911 года между Германией и Францией, на стороне которой выступила Англия.

Аналогичным образом обстояло дело и с Второй мировой войной: каждый захват планировался немецкими генералами как акт блицкрига и «лёгкая прогулка», которая не должна была затянуться и стать мировой войной.

Условности места и времени

Отсчёт Второй мировой с 1 сентября 1939 года является достаточно условным. Датой начала Второй мировой вполне можно объявить момент начала гражданской войны в Испании или итальянского вторжения в Эфиопию. Ещё одной точкой отсчёта может быть вторжение милитаристской Японии в Китай.

Все эти конфликты были взаимосвязаны, а их последствия «накладывались» друг на друга и влияли на систему международных отношений.

Агадирский кризис глазами тогдашней прессы. Последствием кризиса стала всепоглощающая ненависть немцев к Англии и рост шовинистических настроений населения стран — участников конфликта.

Но и Агадир 1905 года и Эфиопия 1935 года были конфликтами на периферии мира, столкновениями в колониях, а складывать головы штабелями из-за сарая в эфиопском оазисе или марокканских гаваней, равно как из-за промзоны в Авдеевке или Восточной Гуты — не лучшая затея и наилучший повод для войны между европейскими народами. Но именно такие конфликты служат топливом для костра национальной гордости, оскорбляя проигравшую в них сторону, что приводит к её радикализации.

Мировые войны начинаются на периферии мира, но мировыми их считают лишь тогда, когда пламя войны перекидывается на европейские державы, страны центра капиталистической миросистемы.

Причина и повод

Мировые войны начинаются не из-за демократии или убийства наследника австрийского престола — они не более чем повод, а вот причиной всегда является неразрешимый дипломатическими способами клубок политэкономических проблем.

Перед тем как великие державы непосредственно схлестнутся на полях сражений, противоречия между ними перейдут из количества в качество, и мы, как и наши предки, станем свидетелями:

  • Столкновений великих держав на периферии и полупериферии капиталистического мира. В годы перед Первой мировой войной — цикл столкновений в рамках «драки за Африку» или запоздалая колониальная активность Италии в Африке, а Японии в Юго-Восточной Азии. Сейчас же к таким конфликтам можно отнести войны в Сирии и на Украине, операцию НАТО в Ливии;
  • Раскручивания маховика санкций и протекционизма, ведь у войны есть объективные экономические причины. Вторжение Италии в Эфиопию в 1935 году привело к наложению на Италию санкций со стороны Лиги наций (они показали свою абсолютную неэффективность). Дональд Трамп со своим протекционизмом будто повторяет закон Смита-Хоули от 1930 года;
  • Смерти международного права и паралича международных организаций. Лига наций была изначально мертворождённой, так как в ней не состояли США, а введённые против Италии в 1935 году санкции ни к чему не привели и были быстро сняты, что было расценено как поощрение захватнической политики. Ничего принципиально не изменилось и сейчас: Совбез традиционно парализован, ООН недееспособна, ОЗХО политизировалась вслед за Парламентской ассамблеей Совета Европы;
  • Распространения массового психоза в странах капиталистического центра — ЕС и США (если ранее там искали шпионов и выискивали коммунистов, то теперь к шпиономании новые технологии прибавили хакеров и интернет-троллей. Население данных стран радикализуется, его картинка мира становится чёрно-белой, мир делится на нации друзей и врагов, а народы заболевают шовинизмом и подхватывают вирус собственной исключительности и богоизбранности. Массовое мнение склоняется к тому, что проблему с нацией-врагом нужно решать радикально;
  • Мнения политиков о том, что часть проблем можно решить быстро и малой кровью с помощью оружия, а военные, став самоуверенными из-за обладания новыми системами вооружений, соглашаются с ними.

В случае с Первой мировой войной — ослабление Британской империи и усиление кайзеровской Германии, постепенно вытеснявшей английские товары с рынков стран тогдашнего третьего мира — колоний. Вторая мировая — следствие Первой мировой, попытка реванша Германии.

У назревающей Третьей мировой также будут свои объективные причины: смена цикла гегемонии — ослабление США (они, как Британская империя) и усиление Китая (он, как кайзеровская Германия).

Мировая война — это не попытка выиграть в геополитические шахматы, а смахивание фигур с доски для того, чтобы ударить ею своего противника по голове, но пока мы видим лишь начальные признаки скатывания к мировой войне.

Во-первых, есть столкновения на периферии, которые пока не затрагивают территорию стран «первого» мира. Во-вторых, маховик протекционизма раскручен в отношении России, но к торговой войне с Китаем США только приступили. В-третьих, Россия всё ещё заседает в Совбезе ООН. В-четвёртых, в отличие от массового психоза, поразившего украинское общество в 2014 году, французы, англичане и рядовые американцы психологически не готовы идти крестовым походом на Москву. В-пятых, последние события в Сирии показали, что военные не слишком спешат воевать — глава Пентагона «бешеный пёс» Джеймс Мэттис отговаривал Трампа от нанесения ракетных ударов из-за боязни ответной реакции России.

Дипломатия Генштаба

Однако неготовность Пентагона начать полномасштабную войну не означает, что к ней не идёт подготовка.

Во-первых, военным для уверенности нужно чудо-оружие сродни атомному оружию, дредноутам или стратегическим бомбардировщикам, нечто такое, что даёт неоспоримое превосходство на поле боя и дарует самоуверенность солдатам и генералам. Пока что ни у одной страны мира такого оружия нет (кроме России, если верить на слово отечественным политикам).

Ещё одно назначение чудо-оружия — выход из стратегического и тактического тупика. Ввязаться в мировую войну несложно, но победа в ней невозможна без освоения новой тактики и системы вооружений.

В ходе гражданской войны в Испании (1936–1939 гг.) великие державы обкатывали тактику ведения боевых действий и передовые на то время системы вооружений, примерно, как сейчас в Сирии.

Из тактического тупика Первой мировой, созданного пулемётами, окопами и километрами колючей проволоки, удалось выйти лишь с помощью танков. Танки изменили всё, и те, кто не научился ими воевать (Франция) или компенсировать их иными видами вооружения (авиацией, как США и Британия), проиграли Вермахту, чьи генералы додумались собрать танки в кулак и сделать элементом тактики блицкрига. Новый «тупик» в военном деле создало стратегическое ядерное оружие и огромные советские танковые войска, с которыми бороться можно было лишь с помощью тактического ядерного оружия, на которое США делают ставку и сейчас. Единственный способ победить в новой войне или не допустить её — освоить гиперзвуковое оружие или милитаризовать космос, выведя туда орбитальный бомбардировщик.

Во-вторых, «смерть» традиционной дипломатии не означает, что она исчезает как таковая. Вместо гражданских переговоры начинают вести военные. Отказ американских политиков разговаривать с послом России в США резко повысил значимость военной дипломатии — именно по военным каналам Россия передала США предупреждение о том, что будет сбивать ракеты, что привело к пусть и масштабному, но ограниченному ракетному удару.

Военной дипломатией занимается и Китай, чей министр обороны в апреле 2018 года посетил с визитом Москву и Минск. Такая же картина наблюдается и во взаимоотношениях США со своими союзниками — генералы всё чаще и чаще заменяют дипломатов как переговорщики.

Невозможно начать Третью мировую войну без системы международных военных альянсов, «перезагрузки» Антанты и Тройственного союза.

Но Китай пока не спешит связывать себя военным союзом с Россией, а поддерживает Москву лишь на словах при голосовании в Совбезе ООН или в крайнем случае отправляет свои корабли ближе к берегам перспективной горячей точки.

Без втягивания Китая в войну она не станет мировой. Потому, пожалуй, пока России светит скорее новая отечественная война — повторение условного 1812 года с новым коллективным Наполеоном.

США только начали давить на Китай, и делать это они будут, скорее всего, так же, как и с Россией (конечно, с поправкой на зависимость от китайских товаров). Потому в ближайшие годы мы будем свидетелями:

  • Ужесточения санкционного давления США на Китай, усиления протекционистских мер Вашингтона. Параллельно Китай будет отвечать, выстраивать свои союзы, а его население будет сплачиваться вокруг председателя Си и ожесточаться по отношению к внешнему миру;
  • Попыток США привязать к себе якорной цепью всех своих союзников по НАТО. Франция и Великобритания уже следуют или в фарватере американской политики, или и вовсе бегут впереди паровоза, как Тереза Мэй. Вероятно, и Китай станет активнее искать союзников в мире. Потому визиты военных, совместные учения будут становиться чаще, масштабнее и результативнее;
  • Увеличения числа горячих точек на карте мира, где великие державы будут выяснять отношения между собой в рамках «прокси-войн» — войн чужими руками;
  • Краха ООН как международной дипломатической площадки после, например, лишения России права вето в Совбезе ООН. Для этого необязательно менять устав ООН, можно не выдать визы дипломатам, признать их персонами нон-грата или просто выслать половину дипработников из штаб-квартиры ООН, парализовав работу российского дипломатического корпуса.

Но скорость деградации системы международных отношений, переход экономических противоречий из количества в качество могут сделать реальностью самые невообразимые военные союзы, которые лишь ускорят наступление того, чего так сильно боится обыватель, — большой войны.