ОСКОЛКИ

30.03.2018

Прощать легко — когда любишь. Если любишь, простишь все, что угодно, поверишь во что угодно, лишь бы сохранить эту счастливую возможность — любить.

Кажется, об этом думала Саша, стоя там, в эркере, у центрального окошка позади Эмбер, обняв, прижавшись к спине. Они молчали, и Саша наслаждалась этим молчанием, уютным, умиротворенным покоем. После переживаний последнего часа, интенсивных, непростых, — да что там, трудных, категорически! — она отдыхала в этом молчании, в теплой тишине. И мысли — они были, конечно, от них ей никогда не удавалось избавиться, разве что во сне, да и то изредка, — сейчас текли тихо, медленно, даже убаюкивающе. Впрочем, одна из них, этих мыслей, пришедшая ну совсем нежданно — посреди размышлений-то о любви и счастье — поразила, заставив изумленно вздохнуть. Саша хмыкнула — едва слышно, но Эмбер тут же шевельнулась, чуть надавила щекой на щеку Саши:

— Мм?

— Радость моя… — повернула голову, прижалась на миг к щеке губами. — А скажи-ка мне… вчера, в управлении, за моим компьютером… с этой программой отбора моих «крестников»...— Саша чуть развернула её к себе, высунулась из-за плеча, заглядываяв лицо: — Это ты была?

Эмбер покосилась на неё, отвела глаза, улыбнулась смущенно:

— Я…

— Ах ты! — от радости и возмущения, смешанных в один пузырящийся коктейль, Саша даже слегка задохнулась. — Вот же как, а! Я по ней скучаю, а она появляется, сидит там и делает вид, что это не она! Эмбер!!! — и легонько потрясла её.

— Что? — распахнула глаза в приворном испуге, бросив взгляд на Сашу, а сама улыбку сдерживает, изо всех сил сдерживает, Саша же видела, ну!

— Я тебя укушу сейчас, вот что!

— Не надо…

— Надо! — и овладела её губами, её так и непокорившейся улыбкой — она, улыбка, все же прорвалась, расцвела — прямо туда, в поцелуй. И Саша наслаждалась — поцелуем, улыбкой, губами, тонула в тихом счастье, что затапливало её сейчас всю, с головой. Но, нехотя, с сожалением оторвавшись, посмотрела строго, тщательно спрятав смех в самой глубине сияющих глаз: — И часто вы так менялись у меня, наивной, за спиной?

— Нет! — вот теперь Эмбер испугалась искренне. — Только в этот раз! Тайлер попросила помочь…

— Как? Милая, как она тебя попросила? Нет, я понимаю, как вы общаетесь по переписке. А тут? Она что, оставила записку и… ммм... разбудила тебя?

— Нет, — Эмбер с улыбкой развернулась совсем, лицом к Саше, прижалась ягодицами к узенькому — одно название, ей-богу! — подоконнику, притянула Сашу к себе. — Тут другое… как бы объяснить? Ну вот бывало у тебя, что ты просыпаешься с таким ощущением… или беспокойством… как-будто в памяти что-то крутится, зудит. И ты как бы помнишь, что собиралась, должна что-то сделать, а что именно — не помнишь? Ты начинаешь думать, вспоминать… хлоп, тебя осеняет. И ты уже просто знаешь, что тебе нужно сделать… Ну вот, — она пожала плечами, улыбнувшись. — Как-то так, наверно.

— Удивительно, — Саша восхищенно покачала головой. Её и правда изумляло, приводило в восторг это вот взаимодействие между Эмбер и Тайлер, малопонятное ей, Саше, но от этого только еще больше очаровывающее. — Звучит фантастически… как та же записка, но оставленная... прямо в мозгу!

— Хм… да, похоже на это, — и снова улыбнулась, немного смущенно. Саша улыбнулась в ответ, но прищурилась подозрительно:

— И что, ты вот появилась… в незнакомом месте, среди бела дня — и даже не удивилась, просто начала вспоминать, что тебе нужно сделать?

— Нууу… нет, не удивилась. Тайлер и раньше привлекала меня, когда нужна была помощь с компьютером… всей этой сферой. Тайлер же в этом плохо разбирается. Так что вот. Мы давно обо всем договорились, — Эмбер на миг опустила ресницы, затем глянула прямо в глаза Саше: — Я в тот день, когда ты подошла, так обрадовалась… и испугалась — вдруг ты поймешь… ну, поймешь, что это я, а не Тайлер...— вздохнула горько: — Зачем я вообще от тебя скрывала все? Дура трусливая… — подалась вперед, прижимаясь, устроила подбородок в ямку между плечом и шеей Саши. И запыхтела. Прямо возле уха! Оно, ухо, вспыхнуло и расплавилось от нежности первым — и мгновенно. А следом стала плавиться и вся Саша, целиком, переполняясь умилением и — конечно же! — нежностью. А что сделаешь, если это вот её… их, Эмбер и Тайлер, пыхтение, сердитое ли, обиженное — стало для Саша триггером, ключиком, в секунду открывающим плотину невозможной, невыносимой нежности? Саша пробралась пальцами под локоны на шею Эмбер, пощекотала, заставив её, Эмбер, вздрогнуть и затрепетать: не от неожиданности, нет, — от удовольствия. Шепнула:

— Не дура. Радость моя, ты совершенно точно не дура. Категорически! Ты просто боялась… и я понимаю. Все мы чего-то боимся… и часто.

— Тайлер ничего не боится, — вздохнула, еще грустно, но в шепоте уже слышалась улыбка.

— Да ладно! — Саша фыркнула. — Твоя расчудесная альтернативная личность вовсе не безупречна, уж поверь. И она тоже трусит. Она боится, милая, боится собственных чувств. Боится любить… — и замолчала, смутившись. Или… ну, да, и незачем себе врать, — не смутилась она, испугалась. Говорить о любви Тайлер, о её, Саши любви к Тайлер было страшно. Не то чтобы уж совсем страшно, но… страшновато. И Эмбер, похоже, разделяла её опасения — и нежелание поднимать эту тему, — ибо напряглась, окаменев на пару секунд всем телом в объятиях Саша. Затем выдохнула тихим злым шепотом:

— Да? Значит, и на солнце есть пятна, — усмехнулась. — Ну и черт с ней! — и сильнее прижала к себе Сашу, стиснув почти до боли, словно подтверждая — отчаянно, а оттого яростно, — свое право на неё. Саша снова пробежалась пальцами по ее шее, спустила руки на спину, откликнулась эхом, — облегченно звучащим, если честно, эхом:

— Да. Черт с ней.

Вновь они замолчали, погрузившись в тишину, умиротворенную, уютную. Саша, перебирая пальцами по спине Эмбер, то поднимаясь на шею, то спускаясь вниз, почти на талию, бездумно смотрела в окно. Там, снаружи, вовсю уже гуляли сумерки, холодные, еще по-весеннему мутные, непрозрачные, сиренево-серые. Надо же, стемнело… а кажется, еще совсем недавно, буквально же вот, только что, небо за окном и само стекло розовели от закатного солнца… Неужели они здесь, в комнате, так долго? Впрочем, в это время года закаты короткие, а сумерки быстрые. Саша чуть отстранилась, повернув голову, прижалась губами к щеке Эмбер. Почувствовала, как она, щека, дрогнула: Эмбер улыбнулась. Конечно же, они еще поговорят — о Тайлер, о любви Саши к ней. Саша понимала: этого никак не избежать, да и не стоит избегать-то. В этом их странном треугольнике и без того все непросто, так что незачем, категорически незачем еще усложнять молчанием, непроясненностью. Они поговорят, обязательно. Но не сейчас, нет. Позже. А пока им нужен отдых — от трудных разговоров, трудных чувств, трудных переживаний.

Саша вдруг подумала, что на самом-то деле, если отвлечься от всего этого «трудного», ей сегодня несказанно повезло: еще не ночь, и даже не поздний — несмотря на заоконную сумрачность, обманчивую, вообще-то, ведь там, снаружи, гораздо светлее, чем видится отсюда, — вечер, а Эмбер, её любимая Эмбер, уже здесь, с ней. И до утра, до встречи с тем самым федералом, именем которого Саша забыла поинтересоваться из-за всего случившегося, у них с Эмбер просто чертова уйма времени! И можно заняться чем угодно, даже в Нью-Йорк сгонять, до него всего каких-то семь-восемь миль. А гулять по набережной Гудзона за руку с любимой так романтично… ну, то есть Саша предполагала, что это романтично, да наверняка ж, ну! Можно и не ездить никуда, остаться здесь, в этой уютной комнате. Разговаривать. Эмбер наверняка есть, что рассказать — и о комнате, и о доме, и о своей жизни здесь. А Саше интересно, очень, невероятно интересно послушать! Можно целоваться, заниматься любовью — весь вечер и всю ночь напролет. Да что угодно же можно, ну! У Саши даже горло перехватило от восторга — и счастья. Еще одной его вариации. Оно, счастье, ведь очень разное…

А сейчас — сейчас хорошо и просто молчать вот так, наслаждаясь покоем, теплой близостью любимого тела и… доверием. Да, именно — доверием, несмотря ни на что. Не бывает любви, близости без боли — Саша и раньше это подозревала, а сейчас поняла совершенно отчетливо. Не бывает любви без боли, как бы нам этого ни хотелось — просто не бывает. А потому любовь — всегда риск. И если не боишься рисковать, раз за разом, снова и снова, она, любовь, случается. Именно так. Только так.

А Саша-то, похоже, бесстрашная, совершенно, категорически бесстрашная. Она ведь рискует — все время, вот с тех пор, как познакомилась с Эмбер, с того письма и неожиданно теплого ответа, и рискует. Раз за разом. Снова. Рискует верить. Рискует прощать. Рискует любить… И оно того стоит. Любовь стоит того, чтобы рисковать. Эмбер стоит всех рисков. Да и Тайлер… чертова Тайлер тоже их стоит, несомненно.

Саша опять хмыкнула, тихо, почти беззвучно — и вновь Эмбер услышала, пошевелилась, отстранилась, заглянула в лицо, в глаза:

— Саша?

— Да?

— А что мы здесь делаем? В смысле, у мамы?

— О… — Саша тряхнула головой, выныривая из теплых грез, улыбнулась Эмбер: — А мы тут как раз из-за информации, что ты накопала, радость моя. Кстати, — потянулась к её губам, поцеловала упоительно сладко. — Спасибо тебе. Очень важная информация.

— Правда? — солнце в глазах вспыхнуло надеждой, трогательной, детской. Саша, обмирая от нежности, вновь прикоснулась губами к её губам, обожгла их горячим:

— Да! — и закрепила, подтвердила это еще одним поцелуем. — Очень важная и ценная. И сюда мы приехали, потому что у Анны есть какой-то друг, федерал в отставке, который может нам что-то об этом рассказать.

— Дядя Френк? — и солнце разгорелось сильнее, теперь — восторгом и радостью.

— Он ваш дядя? Брат Анны? — Саша чуть откинулась назад, в свою очередь изумленно заглянув в лицо Эмбер. Странно, почему Тайлер не сказала? Эмбер с улыбкой — тоже радостной, восторженной — помотала головой:

— Нееет, он брат Хью, мужа Анны…

— Анна замужем? — Саша ошеломленно распахнула глаза. Тут же осадила себя: что это она, в самом деле, так удивляется? Вполне естественно, что Анна в браке, чему изумляться-то, ну? А впрочем, ни Эмбер, ни Тайлер до сего момента даже не заикались о приемном отце, так что и удивление Саши тоже вполне естественно, не так ли? А Эмбер снова помотала головой, нахмурилась, и улыбка, глаза стали пасмурными:

— Она вдова. Давно уже. Мы с Тайлер и не застали Хью, он погиб задолго до нашего появления здесь. Был агентом ФБР, как и дядя Френк. Но мама много о нем рассказывала. Она его очень любила, знаешь. А ты не заметила — по всему дому его фотографии висят??

Теперь Саша покачала головой с грустной и все еще слегка удивленной улыбкой. Нет, она не заметила. Слишком много впечатлений сразу… так много, что даже детектив Салливан, такая обычно внимательная к деталям, спасовала. Впрочем, Саша простила себя за это. А вот с Тайлер она поговорит, еще как поговорит, когда её, Саши, чертова напарница появится. Нет, а какого черта она скрывала информацию? У нее что, язык бы отвалился рассказать побольше об Анне? Конечно, Саша не спрашивала, но… Но ведь это Тайлер везла её к своей приемной матери, не так ли? И не просто так, а по делу. Не в качестве подружки, а как своего коллегу, напарника. Могла бы и посвятить в детали! Саша усмехнулась — мысленно, но и весьма коварно: Тайлер она отомстит. Пока еще не знает, как, однако придумает, обязательно! Не то чтобы чертова напарница так уж провинилась… но Саша жутко хотелось ей отомстить, вот хотелось и все тут! И не за утаивание информации, на самом деле, Саша понимала это. Нет, ей хотелось наказать чертову Тайлер за то, что та не приняла её любви…

Саша тряхнула головой, отгоняя мысли о Тайлер: к черту, сейчас не её время! Провела кончиком пальца по верхней губе Эмбер:

— Не заметила… Милая, мы тут уже довольно долго с тобой. Ты, наверное, хочешь увидеться с… мамой? Да и Анна, возможно, переживает…

— Саша!!! — Эмбер бросила на неё взгляд и отвела глаза. Но — она улыбалась! И за тот краткий миг, пока смотрела на Сашу — Саша успела увидеть, как вспыхнули, засветились сотней, нет, миллионом солнц зеленые глаза, — и Саша обожала это свечение. Ради него, ради вот это счастливого сияния, она готова была пойти на что угодно. Даже убить.

Эмбер снова бросила на неё взгляд — благодарный, но словно бы виноватый: — Мама не из тех, кто будет молча переживать. Если бы она волновалась, уже давно бы поднялась сюда. Я, конечно, хочу с ней увидеться… но еще больше я хочу быть с тобой.

— Ты и будешь! — Саша рассмеялась тихо, отступив на шаг, взяла Эмбер за руки, потянула: — Пойдем. Пойдем вниз, моя радость.

У двери Эмбер вдруг остановилась, придержала Сашу, нащупала на стене выключатель, щелкнула. Оглянулась. И Саша — машинально — тоже. Сначала довольно бездумно пробежала глазами по комнате, почти нигде не останавливая взгляд. Ну, разве что на секундочку — на большом фото в простой светлой рамке, висящем на стене рядом с эркером: видимо, со школьного выпускного, ибо невыносимо серьезная, мрачная даже Тайлер на нем, этом фото, была в чем-то… воздушно-кружевном категорически сумасшедшего яблочно-зеленого цвета. Саша фыркнула тихо, снова заскользила взглядом по комнате. Письменный стол, с пустой и чистой, словно армейский плац, поверхностью. Книжные полки. Еще одно фото: Тайлер в парадной форме. Выпуск из академии, понятно, у Саши есть почти такое же. Внезапно с веселым удивлением поняла, что шарит по комнате глазами в поисках второй кровати… Черт, а ведь за то время, что они находятся здесь, в доме Анны, Саша вдруг начала думать о Эмбер и Тайлер как... о сестрах.

Саша снова фыркнула, осознав это. Поразительно. Невероятно поразительно, как спокойно и обыденно говорит о них Анна — будто нет никакого расстройства личности у Эмбер Тайлер, будто не происходит ничего из ряда вон, а просто у нее, Анны Льюис, и впрямь две приемные дочери, старшая, “ребенок” Тайлер и младшая, мелкая, “малышка” Эмбер… А то, что они делят одно тело, то, что они не могут существовать одновременно, а живут по очереди, сменяя друг друга — словно остается за кадром. И только вот кровать — одна вместо двух — напоминает, что “сестры” всего лишь иллюзия… Да, но ведь с этой иллюзией все как будто бы легче, проще! Мимолетно, на совсем короткий миг кольнула обида — вот почему Эмбер ей не рассказала раньше, сразу, а? Ведь скольких мучений, переживаний, метаний Саша могла бы избежать… Она вздохнула и отмахнулась от этой обиды: хватит, сколько можно? Все ведь уже выяснили, ну! Снова посмотрела на фото со школьного выпускного, и сердце сжалось: черт возьми, а ведь её Эмбер ничего этого — учеба, общение с друзьями, выпускной, наконец — не досталось… не было у неё этого! Или?.. Саша пригляделась… не отпуская руки Эмбер, сделала шаг, еще один, уставилась пристально на мрачную физиономию на снимке… и ошеломленно ахнула: в зеленых глазах под нахмуренными бровями светилось солнце, плясали озорные искры. И тут же очевидным стало, что и мрачность притворная… Саша чуть сжала пальцы Эмбер:

— Это же ты???

— Да, — она то ли хмыкнула, то ли хихикнула. Приблизилась, прижалась щекой к плечу Саша: — Тайлер не захотела пойти. А мне понравилось. Весело было.

— Правда? — Саша улыбнулась, ныряя — с головой, без остатка — в нежность. — Радость моя, почему ты в зеленом? Зеленый не идет блондинкам.

— Саша! — Эмбер рассмеялась, потерлась щекой о её плечо. — По сути мне здесь восемь лет. Ну что ты хочешь от ребенка?

— Да уж… Слушай, но как ж ты там не растерялась… ты маленькая, они взрослые. Незнакомые. Думают, что ты — Тайлер. У тебя ведь даже опыта общения с другими… хм, с подростками не было почти? — Саша повернулась, посмотрела ей в лицо. Эмбер отвела взгляд, улыбнулась смущенно:

— Был… Такое дело… Последний год… в выпускном классе я училась вместо Тайлер.

— Чтооо? — Саша даже отступила на шаг. Господи, да что ж за день-то, а? Эти сюрпризы когда-нибудь кончатся, или она, Саша, обречена умереть сегодня от удивления? — Как? Я не понимаю… Как ты могла? Если тебе было восемь… если ты никогда не училась… Нет, подожди. Ты шутишь? Шутишь же, да?

— Нет, — покосилась на Саша, снова отвела взгляд. — Я за лето освоила программу… всю.

— Эмбер, это невозможно! За лето всю программу младшей, средней и старшей школы? И ты сама сказала, тебе было восемь лет! Как?

— Я понимаю, это звучит неправдоподобно… но мне было даже легко. Саша, диссоциативное расстройство все еще мало изучено. Как и работа мозга в принципе. Работа мозга у нормальных людей, я имею в виду. А уж у таких, как мы… Саша, я не знаю. Может, я каким-то образом подгрузилась к тому, что уже было в нашем с Тайлер мозгу… — она пожала плечами и обезоруживаюше-беспомощно улыбнулась, на миг встретившись глазами с Сашей. Саша ошеломленно качнула головой:

— Ну, да… учитывая, что вы друг другу записки в мозгу можете оставлять, то, пожалуй… или ты гений.

— Я умная, — скромно согласилась Эмбер.

— Умная… — только и смогла повторить Саша, все так же ошеломленно, на выдохе. Эмбер вновь пожала плечами, глянула исподлобья. С шумом втянула воздух. И, словно решившись, мотнула головой, указывая подбородком еще на одну стену: — В колледже тоже я училась. Не Тайлер.

Саша машинально глянула в этом направлении: фотография. Эмбер в традиционной квадратной академической шапочке и мантии, с дипломом в руке. Лицо серьезное. В глазах — солнце. Саша потрясла головой. Посмотрела на Эмбер, очень жалобно:

— Знаешь что, милая? Как-то слишком для меня… столько тайн за пару часов. Мне определенно нужен перерыв…

— Ты мне не веришь? — подняла на Сашу глаза, а взгляд — поразительно! — одновременно, сразу и виноватый, и обиженный. И снова накрыло, поглотило нежностью. Саша улыбнулась, потянула ее за руку, привлекая к себе, обняла:

— Верю, моя радость. Да я и вижу же, что это ты — и там, и там, — кивнула по очереди на оба фото. Указала на третье — А вот тут — Тайлер. В академии-то она училась, да?

— Да, — улыбнулась облегченно. — Хотя я тоже хотела. Но она уперлась.

— Еще бы! — Саша рассмеялась, чмокнула Эмбер в кончик носа. — Милая, ты мне потом все еще расскажешь, подробно, про вашу жизнь, про ваши отношения, — прищурилась, добавляя стального блеска в глаза, металла в голос. — Детектив Салливан с тебя не слезет, уж поверь, пока все не вытрясет из тебя!

Эмбер насупилась, запыхтела, пробормотала, отведя в сторону взгляд:

— Нечего детективу Салливан на мне делать, пусть на Тайлер залазит, — покосилась на Сашу, вновь оторопевшую, замершую от удивления. И если бы не мелькнувшие веселые, хитрые искры в зеленых глазах, Саша бы и не поняла, что Эмбер шутит…
Саша вновь тряхнула головой:
— Идем вниз. Тебе нужно увидеться с мамой, а мне — переварить все, что вы тут понавываливали на меня за последние два часа.