ОСКОЛКИ

06.04.2018

Саша отбросила листовку, словно скорпиона или ядовитую, холодную, извивающуюся змею, и зажала рот ладонью, выдернув руку из-под руки Тайлер. Желудок прыгнул к горлу, а горло сокращалось в мучительных спазмах, которые она, Саша, пыталась, но не могла, никак не могла остановить. И в голове крутилось заезженной пластинкой: “Боже мой… Боже мой…”

Тайлер потрясла её за плечо, тревожно заглянув в лицо:

— Салливан, ты в порядке?

— Боже мой… — сдавленно прошептала прямо в ладонь, изо всех сил сдерживая тошноту. — Меня сейчас вырвет… Где у вас?..

— За дверь и сразу налево, — Френк отреагировал моментально, и Саша, едва дослушав, сорвалась с дивана и бросилась в указанном направлении. Уже выбегая поймала краем уха ворчание Анны, судя по всему, адресованное Тайлер:

— Ты чего сидишь? Иди, помоги своей девушке. Хоть волосы ей подержи...

Сашу выворачивало. Вот буквально — наизнанку. Ей-богу, не фигура речи, нисколечко. Главное, ей, Саше, уже извергать-то из себя нечего было, но желудок, в первый же заход избавившись от пары влитых в него сегодня чашек кофе, продолжал и продолжал сокращаться в судорожных спазмах. Он все еще что-то выдавливал из себя. Ужас и отвращение, может? Они именно там, в желудке, и обосновались сразу, как только Саша осознала, что… а точнее, кого она видит на старой листовке.

Сашу колотило крупной дрожью и все рвало — непонятно, чем, ведь нечем же уже, ну! Кажется, злосчастный желудок и впрямь сейчас вывернется, словно пустой мешок, выползет через изодранное, саднящее горло, выпадет изо рта вместе со слюной. Вот она лилась просто потоком, смешиваясь со слезами, стекая по подбородку, шее… В какой-то момент Саша словно увидела себя со стороны: трясущуюся над унитазом, перепачканную, красную… содрогнулась от ужаса: боже, она кошмарно выглядит, наверняка же, ну! Стало стыдно перед Тайлер — для сдержанной, так отлично всегда контролирующей себя Тайлер все это наверняка отвратительно. Но — стыдно лишь на секунду, ибо сжавшийся в новом болезненном спазме желудок прогнал и стыд, и мысли о… да вообще все мысли. Саша захрипела, еще ниже склонившись над унитазом, еще что-то — вот что уже, что, там же пусто! — извергая из себя вместе с мучительным стоном… А Тайлер, до того молча стоявшая на коленях у нее, у Саши, за спиной и державшая в руке, собрав в конский хвост, ее длинные волосы, вдруг… положила другую ладонь на ее затылок и сказала тихо и очень твердо:

— Хватит, Салливан. Остановись.

Ага, да! Сейчас же! Саша задохнулась возмущением: кем себя возомнила эта чертова Тайлер? Богом? Остановись! Будто Саша сама этого не хочет! Да если бы она могла, она бы...

Странно, но она остановилась. Бог его знает, то ли от возмущения, то ли тихий приказ Тайлер подействовал, однако в следующее мгновение внутри у Саши словно кто-то выключателем щелкнул: клик — и прекратились спазмы, отступила тошнота, стихли беззвучные рыдания. Вместо этого вмиг навалилась оглушающая, абсолютная тишина, в которой даже бешено долбившее сердце звучало гулко, невнятно, словно через толстый слой ваты. Тишина и бессилие — мгновенно ослабло все тело, обмякая, тяжелея, и Саша, не удержав его вес на коленях, на ослабших же руках, которыми она упиралась в обод унитаза, медленно сползла на бедро, стала заваливаться… пока не оказалась в объятиях: Тайлер, отпустив волосы, обхватила Сашу, приняла ее на себя. Спросила тихо, невозмутимо — отрешенно, равнодушно, черт бы ее побрал:

— Чего тебя так вынесло?

— Боже… — вжавшись в нее спиной, в кольце ее рук Саша успокоилась. Ну, почти. Ровно настолько, чтобы говорить без накатывающей тошноты, не содрогаясь от отвращения. — Тайлер, я же спала с ним, понимаешь? Черт, я с ним трахалась! Целовалась… Блядь! Фу! — напрасно она вспомнила о поцелуях, категорически: желудок вновь скрутило, поднимая плотным комком к горлу. Кажется, только руки Тайлер, её надежное тепло за спиной удержали, помогли справиться, остановить этот приступ. Саша глубоко вдохнула, медленно выпустила воздух: — Это отвратительно… Он отвратителен… Я отвратительна!

— Салливан, не загоняйся, — все так же невозмутимо, ровно. Опустилась с колен, уселась позади, прижимая к себе Сашу. — Ты не знала. Это во-первых. Не факт, что это вообще он, во-вторых.

— А кто?! — Саша вскинулась было, но, явно переоценив свои силы, тут же вновь обмякла. Шмыгнула носом, откинула голову на плечо Тайлер. — Все же сходится. Он работает у нас — доступ к моему телефону, к нашим компам. Я тебе говорила, что кто-то наблюдал за мной, подключался к камере моего бука через удаленный доступ? Эмбер отследила ай-пи. Адрес принадлежит управлению. Нашему управлению, Тайлер! Он встречался со мной — доступ к моей одежде. Он в курсе всего, ему меня подставить — раз плюнуть!

— Допустим, — она хмыкнула, обожгла дыханием щеку, подбородок Саши. — Допустим, он жертва Хогана и теперь сам насилует и убивает детей. Но зачем ему подставлять тебя, Салливан? А меня?

— Затем, что я его бросила, Тайлер, — вслед за бессилием пришла, навалившись, просто окутав собой, тяжелая отупляющая усталость. Мысли потекли медленно, трудно. И так же медленно, с трудом Саша теперь говорила: — Я его променяла на Эмбер. Он про Эмбер не знает, значит, с его точки зрения я бросила его ради тебя. Так что это месть. Мне и тебе.

— Допустим, — повторила Тайлер. — Но откуда ему знать о твоих отношениях с мелкой? Ты их не афишировала, насколько мне известно.

— Господи, Тайлер, ну чем ты слушала, а? — Саша поморщилась. И неожиданно — даже для самой себя — потерлась виском о щеку Тайлер. Очень нежно. — Я же говорю, он подключался к моему компу во время наших с Эмбер онлайн-свиданий. Смотрел и слушал. Ублюдок! — и с трудом подняв слабую непослушную руку, погрозила кулаком унитазу. Довольно вяло погрозила, на самом деле. Тайлер снова хмыкнула:

— Ты говорила, он на тебя смотрел, Салливан. Ее не видел.

— Ну, слышал же… думаешь, тебя не узнать по ее голосу? Они у вас отличаются, но не слишком. Для постороннего уха это вообще один голос… Да и по имени я ее называла же. Сопоставил, сделал выводы. Он детектив ведь, этот ублюдок! — вновь погрозила унитазу. — Или… ну, конечно! — она рассмеялась, хлопнула ладонью по лбу. — Все проще, напарник! Он же видел нас с Эмбер тогда ночью, в таверне. А мы с ней целовались… а он видел! И принял её за тебя, Эмбер еще и подыграла. Шекли утром на работе устроил мне допрос… о нас с тобой, — и вновь тихо и невесело рассмеялась. — Ага. А после этого на встречу с девочками начала приходить мисс Дафна Леммон, внешне — точная копия детектива Тайлер. Все сходится, напарник.

— Мне до сих пор иногда дико слышать, что когда я сплю, мое тело разгуливает по тавернам, целуется, занимается сексом… — пробормотала вдруг Тайлер, и Саша натурально зависла, впала в ступор, соображая: пошутила та или нет? А Тайлер, не меняя тона, продолжила как ни в чем не бывало, словно и не было только что странной этой фразы: — Как по мне, стройная гипотеза, Салливан. Только пара «но»: у нас нет ни улик, ни свидетелей. И презумпцию невиновности никто не отменял.

— Да знаю я… — выдохнула со стоном, зажмурив глаза. — Слушай, включи голову! Если он невиновен, почему молчал? Он что, не узнал этот дом? Эти платье с сапогами? Ну? Тайлер, я ведь ему доверяла… боже, как же это все ужасно!

— Как по мне, — Тайлер фыркнула. — Ужасно ты сейчас выглядишь. И пахнешь тоже.

— Тайлер!!!

— А что? Это правда.

— Ты ужасна! — Саша шлепнула ее по руке, заставив зашипеть — притворно, конечно же, ну. — И эта ваша с Эмбер прямолинейность ужасна! Иногда. Вот невыносима просто иногда эта ваша честность!

— Да, — согласилась невозмутимо. И добавила, невозможно удивив Сашу: — Сама от этого устаю. Иногда. А ты все же приведи себя в порядок, и пойдем к Френку с Анной, продолжим.

***

Саша, умытая, посвежевшая, совсем успокоившаяся — ну, почти совсем, если честно, — остановившись в дверном проеме, окинула взглядом гостиную. Тайлер, Анна, Френк втроем тесным кружком сгруппировались у столика, что-то разглядывали, склонившись. Впрочем, нет, не втроем — вчетвером: Снежка, стоя задними лапками на подлокотнике кресла Анны, передними опиралась на столешницу и тоже смотрела в лежащие там бумаги — так сосредоточенно-серьезно, что Саша прыснула, привлекая внимание честной компании. Они обернулись, все четверо, уставившись на нее: с сочувствием и тревогой Анна, с приветливой доброжелательностью Френк и — конечно же, а как иначе? — с отрешенной невозмутимостью Тайлер. Анна улыбнулась:

— Как ты, детка?

— Лучше, — Саша тоже улыбнулась. Подошла, села на диван рядом с Тайлер. Чертова Тайлер, чуть подавшись к ней, кажется,.. принюхалась. Вот же, а! — Спасибо, — и сердито посмотрела в глаза напарнице: мол, что ты себе позволяешь? Получила в ответ наглую кривую усмешку, отвернулась возмущенно. А впрочем, чего она ждала? Это же Тайлер, черт бы её побрал. Анна, потянувшись через подлокотник своего кресла, прикоснулась пальцами к руке Саша:

— Ты встречалась с этим парнишкой? — и пояснила: — Тайлер нам сказала.

— Да… — Саша, нахмурившись, опустила ресницы. Вздохнула: — Я даже была увлечена им… а может и влюблена немного. Недолго, правда. У нас как-то быстро все стало затухать, знаете… интерес друг к другу ослабел, а потом и вовсе сошел на нет, — усмехнулась горько. — А теперь я думаю, что если он… если это он… его, наверно, взрослые женщины-то и не возбуждают, да? — она с вопросом посмотрела на Френка. И вдруг подумала, что не называет Ричарда по имени. Не может. Не получается. Имя застревает где-то там, глубоко внутри, не желая выталкиваться наружу, звучать. Словно Саша хочет того, прежнего, прошлого Ричарда Шекли, с которым долго работала бок о бок, на которого однажды как-то так посмотрела, и он как-то так улыбнулся в ответ, и что-то такое между ними вспыхнуло, и зажглось, и горело — горело же, ну! — отделить от нового, жуткого, отвратительного и абсолютно, категорически незнакомого, неизвестного! И — для неё сейчас — безымянного.

Френк потер рукой подбородок:

— Совсем необязательно, Саша.

Что? Она вздрогнула, удивленно приподняла брови. Ах, да! Задумавшись, она совсем забыла, что вроде как задала Френку вопрос… А он, Френк, между тем, продолжал рассуждать:

— Многие жертвы педофилов, вырастая, живут нормальной жизнью, не испытывая тяги к детям. Либо успешно борются с этой страстью, держат её под контролем. Особенно, если пройдут качественную терапию. Не знаешь, этот парень посещал психотерапевта? В детстве или потом.

— Не знаю, — Саша покачала головой. Вздохнула: а что она, в сущности, вообще знает о Шекли? Он перевелся к ним в отдел чуть больше года назад… кажется… да, точно, из Нью-Джерси. Быстро влился в команду, показал себя отличным профессионалом и компанейским парнем. Вот только… что он рассказывал о себе? Вот когда они встречались, Саша и Ричард, во время их короткого романа? Саша отчаянно копалась в памяти: о своей учебе в академии — разные смешные случаи, да, рассказывал, о работе на прежнем месте. Что еще? Фильмы они обсуждали, нынешнюю свою работу — это, понятно, чаще и больше всего. И — да, точно, — Шекли никогда не говорил о своем детстве. Никогда не вспоминал своих прежних отношений, тех, что были у него до Саши. А может, их и не было? Саша пожала плечами и повторила: — Нет, не знаю.

— Ну, в любом случае, его вполне могут притягивать и взрослые женщины. Влечение к маленьким девочкам этого не исключает.

Саша передернула плечами, откликаясь на ледяные мурашки, что ручейком вдруг пробежали по позвоночнику. Боже! Как же это все отвратительно! А главное, не понятно ведь, что теперь делать? Тайлер права, у них нет ни свидетелей, ни улик. И — ублюдок, для которого у Саши теперь нет имени, сейчас работает по этому делу. Ловит сам себя, проклятый выродок!!! Он же запросто может совсем слететь с катушек от этакой безнаказанности… Это хорошо, с одной стороны, зарвавшиеся, обнаглевшие психопаты начинают совершать ошибки, и тогда их, психопатов, можно поймать, прижать. С другой — сколько еще бед натворит это чудовище, если оборзеет? Скольких маленьких девочек успеет изнасиловать и убить? Саша зажмурилась, вновь вздохнув тяжело, протяжно. Что же, черт побери, делать, а?

— Эй, Салливан! — Тайлер буквально выдернула её из размышлений. — Ты чего опять выпала?

— Думаю, что теперь делать…

— С чем?

— С ним, — передернувшись от отвращения, Саша указала подбородком на листовку, так и валяющуюся на полу. Тайлер покосилась туда, вздернула бровь, снова вопросительно уставившись на Сашу. Саша мучительно поморщилась: — Ты ведь права, у нас ничего нет… на него.

Тайлер хмыкнула, чуть склонила голову:

— Значит, найдем, Салливан. Чего ты сдаешься-то сразу? Если это он, то никуда он от нас не денется.

И как-то так она это сказала — спокойно, твердо, — что Саша поверила. Вот тут же, прямо вмиг поверила. И, сама того не заметив, расслабилась облегченно. Зато Тайлер — внимательная же, ну, — заметила. Заметила, зажгла глаза насмешкой, фыркнула тихо, похлопав Сашу по лежащей на колене руке:

— Черт с ним пока, с Шекли. Мы тут третью жертву Хогана нашли. У Френка в бумагах затесалась копия газетной полосы. Качество, правда, отвратительное, но ты глянь, может, и этот тебе знаком? — и протянула лист. Саша взяла с опаской — мало ли, чье лицо сейчас глянет на неё оттуда? Вдруг и впрямь, не просто знакомый, а хороший знакомый — Эванс, скажем, или добродушный медведь Донован? Страшно же, ну!

Саша вздохнула, бросила на лист быстрый настороженный взгляд… да, и впрямь ужасная копия, ничего не разобрать! Пришлось подносить бумагу к лицу, к глазам, близко, вглядываться. Темное смазанное черно-белое фото — оно и в газете-то уже было невнятное, а здесь, на этом оттиске копировального аппарата двадцатипятилетней давности и вовсе почти слилось в мутное пятно. Впрочем, худо-бедно, но рассмотреть лицо получилось: белокожий кудрявый мальчишка с большими очень светлыми глазами и довольно широкой диастемой между верхними центральными резцами. Саша и впрямь показалось знакомым это лицо. Смутно знакомым, словно бы виденным где-то когда-то мельком. А может, ей так сильно хотелось обмануть себя, убедить, что Шекли все же ни при чем, что она выдавала желаемое за действительное? Саша опустила взгляд под фото, прочитала: «Лукас Янг»… Покрутила так и этак в голове, поворошила память… Нет. Никаких ассоциаций. Ни сами по себе имя с фамилией, ни в сочетании с лицом на фото не вызывали у Саши никаких откликов. Она покачала головой в смешанных чувствах: облегчение, с одной стороны — слава богу, хоть здесь без ужасных сюрпризов, разочарование — с другой. Все же она еще надеялась, что чудовищем окажется кто-то другой, не Ричард Шекли...

***

Всю обратную дорогу до Филадельфии Саша проспала. Беззастенчиво, даже, пожалуй, бессовестно. Абсолютно, категорически бессовестно. Ну, а чего стыдится? В конце концов, она ночью глаз не сомкнула, не так ли? Еще и объелась. Снова.

Ну, просто сначала они, понятное дело, завезли домой Анну со Снежкой. И Анна предложила пообедать. Вообще-то, Саша не хотела есть — видимо, все еще не переварила новости о Шекли, да… Но Тайлер на предложение приемной матери откликнулась с радостью, с восторгом даже — таким, что Саша на секундочку заподозрила. что она, Тайлер, уже успела поменяться местами с Эмбер. А впрочем, с чего бы? Анна и впрямь готовит настолько божественно, так невозможно, невыносимо вкусно, что даже неизменная невозмутимость Тайлер вполне может смениться — и именно что восторгом. Так что они остались пообедать. И Анна разложила по тарелкам какое-то настолько изумительно ароматное волшебство, которое скромно назвала котлетками, что аппетит пробудился даже у Саша. Котлетки были небольшие, сочные, нежнейшие… Саша сама не заметила, как объелась.

Анна еще и сунула Тайлер какие-то пакеты на прощание, и Саша, несмотря на полный, нет, переполненный желудок, тихо обрадовалась: будет, чем поужинать вкусненько, в пакетах-то еда, приготовленная Анной, наверняка же, ну! А саму Сашу Анна обняла на прощание. Уже на крыльце, когда Тайлер спустилась к машине. Обняла, поманив высокую Сашу к себе, и когда та наклонилась, зашептала, невозможно смущая, не позволяя возразить, да даже слово вставить:

— Спасибо тебе, детка, что любишь моих непростых и невыносимых девчонок. Я надеюсь, они понимают, как им с тобой повезло. И ценят это. А если забудутся, — и она сунула в карман куртки Саша свернутый вдвое листочек. — Звони мне. Уж я знаю, как с ними управиться, — поцеловала в щеку, похлопала ладонью по плечу.

Саша, растроганно рассмеявшись, тоже чмокнула ее:

— Спасибо, Анна. С такой поддержкой, думаю, мне ничего не страшно. Даже наши неформатные девочки.

Так, с этой вот растроганной улыбкой она и спустилась с крыльца, подошла к машине. Отчего-то после слов Анны Саша будто бы наполнилась — вся, целиком, без остатка — умиротворенным счастьем, теплым, гладким, словно нагретые солнцем круглые камушки, что так приятно перекатывать в ладони. Его, это счастье, не смутило даже нелепое — совершенно, категорически — предложение Тайлер сесть ей, Саше, за руль. Саша лишь посмотрела на напарницу… да нет, уже возлюбленную… как на слабоумную, нарисовала в воздухе у своей головы спираль пальцем — мол, что за идиотская идея? — и упав в пассажирское кресло, закрыла глаза, все еще улыбаясь. Кажется, уснула она, едва автомобиль тронулся с места….

Да, она абсолютно бессовестно проспала всю дорогу. Ну и что? Имеет же право, ну! И, честно говоря, совершенно не собиралась останавливаться на достигнутом. Так что, едва переступив порог квартиры Тайлер и разувшись, буркнула: “Я спать”, и прямиком направилась в спальню. Раздеваться она начала по дороге, беззастенчиво бросая вещи прямо на пол по пути. Впрочем, кажется джинсы с нее снимала Тайлер, уже в кровати. Кажется, вслед за джинсами Тайлер сняла с нее и белье, и Саша мимолетно нахмурилась — зачем? — но тут же забылась. Еще мелькнула идея о походе в душ, — Саша отмахнулась от нее: к черту, она собирается спать, только спать и ничего больше… — и с наслаждением вытянулась под легким одеялом.

***

Саша засыпала. Нет, она уже уснула почти, уже качалась на этой невозможно приятной волне тихой расслабляющей неги, уже почти исчезла из этого мира… Хорошо. Господи, как же чудесно! Спасибо тебе, что ты придумал такую прекрасную штуку — сон! Временами он, сон, самое большое наслаждение, какое только может испытать человек. Круче оргазма, ей-богу. Да, порой сон — это тоже счастье, невероятное, теплое, уютное счастье. Саша вздохнула глубоко, с удовольствием, улыбаясь той самой тихой неге, на убаюкивающих волнах которой ей было так невыносимо хорошо сейчас…

Горячие мягкие губы обхватили её, Саши, сосок, чуть сжали, отпугивая — едва-едва, совсем немного — сонную негу, запуская легкую вибрацию по груди. Саша снова вздохнула:

— Тайлер… что ты делаешь? Я же сплю…

— Спи, — разрешили губы, оторвавшись на миг от соска. И тут же вновь ущипнули его. — Спи, Салливан. Мне это не мешает.

— Таааайлер… — груди было приятно. Невозможно, невыносимо приятно. Она, грудь, словно бы сама по себе, помимо воли Саши, сильнее прижималась к губам. Но и качаться на убаюкивающей волне сна тоже было приятно, и выныривать из этой тихой неги не хотелось, категорически, — даже ради наслаждения, растекавшегося теплыми щекочущими ручейками от губ по всей груди. И сонная нега побеждала, сейчас она казалась большим удовольствием, чем то, что предлагала Тайлер. — Ну я же правда сплю… Ну что ты, а? Остановись. Давай потом, а?

— А что такого? — останавливаться она и не думала. Фыркнула насмешливо: — Ты же используешь мое тело, когда я сплю, — и обвела сосок горячим языком, вызывая у Саши тихий невольный — не хотела она откликаться, она хотела спать, спать же, ну! — стон. — Ты с ним куда-то ходишь… — ущипнула губами второй сосок, заставляя Сашу отозваться судорожным вздохом. — Ты его целуешь. Занимаешься с ним сексом…

— Тайлер… — и, словно бы тоже невольно, — ведь не хотела же, ну, — Саша запустила пальцы в её шевелюру, принялась перебирать, пропускать между ними пряди светлых мягких волос. — Когда ты спишь, в твоем теле другая девушка… Прекрасная и любимая… Боже… — Саша — невольно, конечно же, она ведь все еще не хотела, да, — чуть прогнулась, приподнимая грудь навстречу губам Тайлер. А что такое сегодня с чертовой Тайлер? Как-то она необыкновенно, невероятно нежна… Так бережно целует, едва касаясь, скорее, дразнит — не поцелуи, а намеки, обещания поцелуев. Так мягко и осторожно, будто бы в первый раз, исследует тело Саши руками — и ладони, пальцы, их прикосновения тоже мягкие, нежные, едва ощутимые… Вот добралась этими своими легкими поцелуями к губам Саши, а сама легла сверху, прижала приятной горячей тяжестью, заставляя затрепетать все тело, прошептала, обжигая губы Саши дыханием, близостью своих губ:

— Ты ведь не знаешь, сладкая… Вдруг, когда ты спишь, в твоем теле тоже появляется какая-нибудь девушка… прекрасная и соблазнительная.

— Мммннн… — Саша улыбнулась. — Тебе бы хотелось этого?

— Почему бы и нет? — ущипнула её губы своими. Повела их, свои губы, дальше, по щеке, к уху, выдохнула в него жарко, возбуждающе: — Было бы классно, как по мне. И не приходилось бы стоять в очереди…

Саша рассмеялась тихо, мимолетно удивившись, своему полусонному состоянию — она все еще покачивалась на дремотной убаюкивающей волне, хотя ее тело весьма уже вдохновилось нежной настойчивостью чертовой Тайлер, — потянула чертову Тайлер за волосы:

— Ты просто кошмар… так и не научилась ухаживать за… одной-то моей личностью, а уже вторую припрашиваешь, — помолчала. А услышав в ответ лишь тихое насмешливое фырканье, еще раз дернула за пряди: — И что, ты бы тогда оставила меня Эмбер?

— Еще чего, — вновь фыркнула, расплавляя ухо Саши. — Я жадная, Салливан. Мне нужно все. Всех. И потом, мне тебя мало. Еще и с мелкой делиться нужно… Вот двое таких сладких, как ты, в самый раз, как по мне…

— Тайлер, — Саша, опять рассмеявшись, добралась пальцами до её шеи, чуть сжала. — Твоя мания величия прогрессирует…

— Отнюдь, — удивила её Тайлер словарным запасом. И повела свои губы с этими их дразнящими обещаниями поцелуев вниз, по шее Саши… пощекотала языком ямку между ключицами, двинулась дальше — по ложбинке между грудей, медленно, томительно… Саша откинула на подушке голову, не сдержав очередной стон, когда губы Тайлер вновь добрались до одного из сосков, захватили его в плен, горячий, нежный:

— И что... тебе мешает… встречаться еще с кем-нибудь? На мне же свет клином не сошелся… — и вздрогнула всем телом, задохнувшись: Тайлер прикусила её сосок зубами. Прикусила мягко, очень-очень, скорее даже, чуть сжала — но Сашу, словно током, остро пронзило наслаждением. А Тайлер уже подняла голову, обожгла насмешливым взглядом, хмыкнула:

— Пытаюсь быть порядочной, Салливан, — и обмакнула второй сосок в свои губы. Саша, застонав, вновь вцепилась в её локоны:

— Или влюбилась, Тайлер…

— Пффф… я этого не умею. Это не про меня, не мое. Смирись уже, сладкая…

— Мммдаа? А чего ж ты сегодня такая нежная?

— Разве я не всегда такая? — Тайлер вскинула голову, уставилась с изумлением. Саша рассматривала её лицо через полуопущенные ресницы: играет, притворяется? Или и впрямь удивилась неподдельно? Черт ее знает, эту чертову Тайлер… Потянула за волосы, возвращая её губы на свою грудь, улыбнулась, вздохнула удовлетворенно:

— Ты вообще такой никогда не была… со мной… Ты сегодня совсем, как Эмбер…

Тайлер глянула исподлобья, пристально, и глаза засветились этим ее атомным огнем… Подумала о чем-то, улыбнулась, прервав поцелуи,— и вызвав этим легкий разочарованный выдох, положила голову на грудь Саши, устроив подбородок чуть выше ложбинки:

— А мы отличаемся? Я и мелкая. В постели.

Теперь Саше пришлось приподнимать голову, чтобы посмотреть Тайлер в глаза. Поза неудобная, долго в ней не продержаться, да и говорить трудно, горло-то словно пережато. Так что Саша выдавила только:

— Даа… — и снова откинулась. Сообщила потолку: — Отличаетесь.

— Расскажешь?

— Зачем тебе?

— Любопытно.

— Хмм… — Саша улыбнулась потолку, не глядя взъерошила волосы Тайлер. — Ты страстная. Горячая. И очень умелая, я полагаю… — рассмеялась, снова потрепала её. — Нет, правда, это чувствуется. Ты изобретательная, Тайлер. Я с тобой все время открываю в себе что-то новое… — Саша приподняла голову, глянула: Тайлер улыбалась. Тайлер смотрела слегка затуманенными глазами и улыбалась… смущенно, — если Саше это не почудилось, конечно. Заметила взгляд Саши, вздернула бровь:

— А мелкая?

— Она… — Саша уронила голову обратно на подушку, закрыла глаза, улыбаясь. — Эмбер очень нежная. Невозможно нежная… и неторопливая. Она, знаешь, наслаждается — процессом, мной. В отличие от тебя, Тайлер, её не слишком интересует результат, понимаешь? — Тайлер фыркнула, и Саша, потрепала её: — Ну, ты ведь хотела правду, не комплименты послушать? Ну так слушай. Эмбер меня томит, доводит до исступления, знаешь… Она может это делать долго, очень долго…

— Я тоже могу, — пробормотала, едва слышно, и Саша прикусила губу, чтобы не расхохотаться. А Тайлер чуть надавила подбородком: — И кто тебе нравится больше?

Саша все же рассмеялась, дернула её за волосы:

— Зачем тебе это? Участвуешь в соревновании, Тайлер? А я в качестве главного приза?

— Пффф… Отнюдь, — видимо, слово это она выучила недавно, и чем-то оно ей понравилось. — Просто любопытно.

Саша, мысленно хихикая над обновлением лексикона Тайлер, в очередной раз подняла голову, посмотрела, хитро прищурившись. Эти двое, Эмбер и Тайлер, вечно ведь сами решают, на какие вопросы они будут отвечать, не так ли? А Саша что, хуже что ли? Совершенно точно, не хуже! Вот и она будет отвечать только на те вопросы, которые сама сочтет достойными. Логично же, ну? Саша улыбнулась, провела пальцем по переносице Тайлер — от хмурой складки у левой брови вниз, к кончику, нажала на него:

— Я люблю тебя, Тайлер, — и, откинувшись, то ли вздохнула, то ли зевнула — а то и все сразу, одновременно. — И я все-таки засыпаю…

— Ну и спи, — оживилась Тайлер. И, подтянувшись, оказавшись лицом к лицу с Сашей, приложила губы к уголку ее рта. — Мне это не мешает, сказала же, — и повела пунктир из горячих, вот теперь уже явных, ощутимых — очень ощутимых, страстных, чувственных, пронзающих, — поцелуев вниз. И тело Саши отзывалось на них, так же — страстно, горячо и категорически самостоятельно, абсолютно наплевав на мнение затуманенного сном и наслаждением разума. Он, разум, все же встрепенулся, когда губы Тайлер танцевали уже где-то на животе Саши, чуть ниже пупка: заставил руки Саши подняться, ухватить пальцами Тайлер за волосы, а губы Саши — прошептать:

— Стой… ну что ты, а? Я же даже душ не принимала…

— Это мне тоже не мешает, — хмыкнула Тайлер, и не думая останавливаться. — А ты спи. Спи, Салливан. Не приставай ко мне.

Последняя фраза настолько поразила — и Сашу, и ее разум, что тот трусливо — и окончательно — ретировался, сдался на милость сну и наслаждению. И Саша, сама себя не узнавая, отпустила к чертям, махнула рукой на все — на разумность, на стыд, на контроль, — и поплыла, растворяясь, расслабляясь, по убаюкивающим волнам дремотной тихой неги. Кажется, она, Саша, и впрямь уснула. Но как будто не вся: уснул именно что разум… или личность? … или что там управляет нашим телом? Вот, да, оно уснуло, совершенно точно. Кажется, даже видело сны — о том, как её, Саши, тело, какое-то удивительно самостоятельное и вполне бодрое с удовольствием откликалось на ласки Тайлер, поцелуи, прикосновения, на тело Тайлер, горячее, гладкое, гибкое, и о том, как оно, её, Саши, ненасытное, предательское тело, трепетало, взорвавшись оргазмом, от невыносимого наслаждения… А еще ей приснилось, как следом за последним, уже самым слабым спазмом, Тайлер легла рядом, обняв, прижавшись, и прошептала, прикоснувшись губами к уголку ее, Саши, губ: “Сладких снов, любовь моя…”.

Или ей это не снилось, а просто наступила ночь, и Эмбер пришла на смену своему альтер-эго?..