Зови меня своим именем. «Суспирия» - рецензия

Автор текста - Николай Брага.

Ремейк “Суспирии” от Луки Гуаданьино («Зови меня своим именем», «Большой всплеск») был одним из самых ожидаемых фильмов венецианского смотра, а в итоге стал самым противоречивым. Люди покидали свои места задолго до финала, а те, кто остался, после просмотра не до конца понимали - хлопать им или ворчать. Схожий приём был у “мамы!” с Дженнифер Лоуренс, но уже в Каннах. Впрочем, с последней картиной Аранофски у новой “Суспирии” пересечений возможно даже больше, чем с оригиналом Дарио Ардженто.

Корсет истории остался нетронутым - молодая американка Сьюзен (Дакота Джонсон) приезжает в Германию, чтобы присоединиться к знаменитой танцевальной труппе под менторством строгой мадам Бланк (Тильда Суинтон). Но приехав в школу, она осознаёт, что “прогнило что-то в датском королевстве”. Если бы речь шла о незатейливой классике Ардженто, то описание бы ограничилось скупостью строк выше. Новая “Суспирия” - это нечто большее (либо желает казаться). Добавив нового персонажа – еврея доктора Йозефа Клемперера (хорошая попытка, Тильда Суинтон, но нас не проведёшь), и посвятив ему добрую половину отведённого хронометража, сценарист Дэйв Кайганич (“Большой всплеск”) пишет свою собственную историю, которая максимум тянет на вольный пересказ ленты 1977 года.

Постановщик прошлогодней гей-баллады “Назови меня своим именем” снял, ни много ни мало, пьесу шекспировских масштабов, состоящую из 6 актов и эпилога, куда, помимо известного шабаша ведьм, интегрировал темы холокоста, Берлинской стены и терроризма. Гуаданьино предстаёт этаким эстетствующим трикстером, для которого выдержанная стилистика джалло – лишь повод поговорить об обескураживающих последствиях войны, и терроре, с которым сталкивается человек не только в душных стенах танцевальной школы, но и за её пределами. Место, которое хочется покинуть, но оно тебя не отпустит. Линия Берлинской стены проходит фоном и лишь тормозит и так довольно вязкий темп фильма, доводя его до консистенции снотворного. Не совсем понятно, на какой результат рассчитывал итальянец. Политический контекст картины чрезмерно пунктирен, а хоррор-составляющая наращивает мясо лишь к финалу.

Картина Ардженто была стремительна как стрела, злоупотреблению красным фильтром позавидовал бы сам Панос Косматос (см. его последний фильм «Мэнди» с Николасом Кейджем), а музыка группы “Goblin” раздражала барабанные перепонки. Судя по всему, Лука Гуаданьино дал себе директиву отличаться максимально. Картинка ремейка серая, а музыка Тома Йорка (вокалист “Radiohead) меланхолично подчёркивает тон фильма. Камера с начала фильма держится на расстоянии, иллюстрируя враждебность и отчуждённость училища. Самая филигранная работа была проделана в области саунд-дизайна. Суспириорум в мифологии картины – богиня вздохов. Во время каждого танца эти вздохи ощущаются чуть ли не физически, а когда человеческое тело со всеми анатомическими подробностями скручивается в баранку, отчётливо слышен хруст каждой кости, вызывающий у зрителя дискомфорт, так что новая “Суспирия” - настоящий ад для синестетов. С брутальным насилием у фильма, в принципе, всё хорошо. Есть несколько сцен, которые катком проходятся по нервам, а финальная бойня - это что-то на грани китча, но ни на сантиметр за него не заходящее.

Громоздкие аллегории и вывод зрителя из зоны комфорта - гремучая смесь. Аранофски делал это громко и болезненно, а Гуаданьино немного заплетающимся языком, зато с вкусовыми рецепторами подлинного модельера. Получилось очень въедливое до вашей подкорки кино, к которому очень сложно относиться равнодушно.