«ЦАРИЦА ДОКАЗАТЕЛЬСТВ».

Основано на реальных событиях.

Рассказ вошел в книгу "Эптилептоиды. Люди как люди только в погонах».

История эта хотя и не слишком свежая, но, однако же, и не совсем «протухшая». Одним словом из тех времен, когда Полиция, еще была Милицией, аттестаций никаких не предусматривалось даже в виде проекта, так что время, для «принятия мер», Прокуратурой, Службой собственной безопасности, а равно и (или) иными контролирующими органами уже безнадежно упущено, да и, кроме того, все произошло исключительно в рамках демократической процедуры выбора, правда лишь отдельного гражданина.

Дело обстояло так. Обычно, конец года, в неком ГОВД, в плане подведения итогов результативности работы сотрудников, не обещал этим самым сотрудникам ничего хорошего. Нет, ну в принципе, все они ходили на работу, иногда даже, каждый день получалось появляться, что то там делали, прилагая, возможные, в этот момент усилия, для поддержания общественного порядка в должном состоянии, то есть, кого то задерживали, разоблачали, «раскалывали» на дачу признательных показаний, после чего напряженнейший начальный этап работы входил в накатанную «бумажную» колею: «протокол допроса подозреваемого», проверка показаний на месте, допросы свидетелей и потерпевших, предъявление негодяю подозреваемому «Обвинительного заключения», и скоренькая передача законченного, сшитого «суровыми нитками», Уголовного дела по обвинению гражданина по статье…..», в Суд, для принятия упомянутым, Судом, несомненно, самого справедливого решения.

Хотя были в этом непрекращающемся круговороте и неприятные моменты, один из которых, заключался в том печальном обстоятельстве, что отнюдь не всегда количество зарегистрированных заявлений о совершении деяний, по мнению заявителей, похожих на преступные посягательства, соответствовала количеству раскрытых преступлений, а также задержанных, и осужденных виновных лиц. Короче процент раскрываемости был ни к чертям, собачьим!

А когда начальство видело столь плачевную картину, оно начинало беситься, бросать громы и молнии в подвернувшихся под руку незадачливых сотрудников, а также «жечь, и пепелить» всеми иными, доступными разыгравшейся начальственной фантазии, с определенными признаками садистских наклонностей, способами.

Зная эти, по их мнению, отнюдь не самые привлекательные повадки непосредственного руководства, «сотрудники» пытались предотвратить наступление негативных последствий как могли…, ну а как они могли? Способов для этого было, в общем, то не так уж и много, самым первым, и особенно тупым, по мнению достаточно большого процента «сотрудников», способом, было, пахать на ниве охраны общественного порядка, день и ночь, разоблачать недостойных граждан- уголовников, предотвращать все что попало, и проводить профилактические мероприятия. Но в этом случае, а жить, в более широком понимании этого слова, когда?

Поэтому иногда применялись несколько иные методы, например не каждое заявление потерпевшего, или считающего себя таковым гражданина-гражданки с (гендерным равноправием тут было все в полном порядке), принималось и регистрировалось. Для достижения желаемого результата, любые способы были хороши, а почему? А потому что принятые заявления, ухудшали статистические показатели, демонстрируя рост преступности! А стат. показания раскрываемости, в свою очередь наглядно демонстрировали даже посторонним гражданам, что с этой самой преступностью если кто то и борется, то, как то не особенно напрягаясь.

Так что, первая линия обороны от «заяв», была, вне всякого сомнения, самой главной, но когда особенно неугомонным «Терпилам» удавалось ее преодолеть, они попадали в ситуацию «позиционной войны», где и увязали в глухой обороне, поскольку им становилось еще более не понятно, что собственно происходит?

На этом этапе определенная часть дел либо приостанавливалась, либо прекращалась производством, по самым, иногда даже весьма оригинальным, причинам.

Казалось бы, вот и выход! Поступило заявление, пришлось возбудить уголовное дело? Не беда, промурыжь его немного, потаскай «терпилу», постараясь довести его (ее) до стадии осознания, что «ничего не будет», а потом можно и «прекращать, дело производством», ну, допустим, «в связи с невозможностью установления лиц, подлежащих привлечению в качестве обвиняемых».

Но, увы, проклятая статистика, и здесь вставляла палки в колеса, потому что начальство, видя, что большая часть уголовных дел возбужденных по заявлениям потерпевших, прекращается, и в принципе, прекрасно зная, как это делается, и что это именно такое обстоятельство значит, вновь сильно возбуждалось и даже негодовало.

Вот как служебное положение на характер человека влияет! Ведь, казалось, «свой парень», «опер» или «следак», например, а как менялся с ростом звезд на погонах! Не зря говориться: «Хочешь узнать человека — дай ему власть», «звездная болезнь» сильно меняет, даже неплохих людей…

Так что, подчиненным приходилось стараться работать тоньше, чтобы не допустить при изготовлении дела, ошибок, могущих фатально повлиять на результаты его рассмотрения в судах, самым неприятным из которых являлось «оправдание», что означало неизбежность наказания за привлечение невиновного в уголовной ответственности.

Отдельные «сотрудники», считали, достаточным средством, для того чтобы избежать «Оправдания» т.н. «Чистосердечное признание», оно же «Царица доказательств».

С «Чистяком» все становилось легче, и само уголовное дело выглядело приятней, и даже «обвиняемый», вызывал чувство определенной, если и не «теплоты», то в некотором смысле, какого то, понимания, таинственно преобразовывавшееся в чувство некой общности и противостояния надоедливым «терпилам». Как бы «стокгольмский синдром», только с изменившейся концепцией…

Да, отличная вещь «Чистосердечное признание», что уж и говорить. Но как его получить? Вопрос конечно непростой. И к его разрешению каждый, подходил по-своему, хотя бывали, конечно, и отморозки тупо бравшие граждан за шкварник, и, иногда грубовато, заставлявшие их писать признанку, но поскольку частенько признавшие вину, в суде от своих показаний отказывались, что грозило наказанием уже самим инициативным сотрудникам, то это был не самый безопасный выход.

Более креативные персонажи, искали других путей, и здесь в самом лучшем положении оказывались, причем вполне заслуженно, сотрудники, досконально знающие криминальную обстановку «на земле», в районе то бишь, всех ранее судимых и склонных к совершению преступлений, алкашей, наркош, тупых малолеток, проституток, а также не дотягивавших до этого высокого статуса обычных, незамысловатых «бл. дей» т. д. и т.п., тесно работавшие с участковыми, а иногда и с местными «авторитетами».

Что поделать? От «авторитетов» некоторым образом тоже зависела и «криминальная ситуация на районе», и в какой то мере пресловутая «раскрываемость. Именно таких, креативно мыслящих трудяг, тружеников сыска, чья служба была «и опасна, и трудна» слава «Шерлоков Хомсов», находила всегда. То есть с раскрываемостью у них все было в порядке.

Вот, и, в этом случае, пока не слишком интеллектуально развитые коллеги, занимались тем, что выбивали признания, безнадежно портя собственную ауру, и, безусловно создавая для себя проблемы при определении Высшим небесным судьей, места, куда они должны быть, направлены после, окончания земных дел, более интеллектуально развитые, проводили несколько иную деятельность, результатом которой могла стать целая серия успешных раскрытий, ранее казавшихся совершенно загадочных преступлений, моментально повышавшая служебные рейтинги и, конечно же, влияющая на размеры премий. Но и тут нельзя было просто почивать на лаврах, только работа, пусть, тяжкая, неблагодарная, но только занятие делом, могло принести успех и в этом случае.

Один из таких креативщиков, был очень занят, тем, что задержанный им, лично, практически с поличным, вор-домушник, уже до этого случая, взявший на себя тридцать квартирных краж, вдруг, осознав собственную неправоту, сознался в совершении еще семи краж, и пожелал подтвердить чистосердечное признание, «показанием на месте». Поскольку эта раскрытая серия дерзких квартирных краж, могла стать этапом на пути к новой звездочке и званию, то «креативно мыслящий сотрудник», был всецело настроен, завершить работу до момента сдачи Годового отчета, поэтому все прочие относительно мелкие делишки его уже не слишком волновали. А тут, как раз, образовалось одно такое недоразумение, некий, предварительно, устно сознавшийся в какой то пустяковой краженке невзрачный мужичонка, уже вторые сутки томился в местах предварительного задержания при ГОВД, проще говоря, в «Обезьяннике», и поскольку нужно было, что то предпринять, для того, чтобы официально перевести его в более приличное место, называющееся «изолятор временного содержания», требовалось его допросить, и получив письменное признание, оформить соответствующее Постановление. Поскольку времени не было категорически, сотрудник, подозвав болтающегося неподалеку практиканта, озадачил его, описав суть действий, которые тот должен совершить, и отправил добывать «Царицу доказательств».

Практикант, будучи, безусловно, исполнительным молодым человеком, захватив несколько бумажек, спустился в подвал, где в «обезьяннике», изнывали от безделья несколько неприятно выглядящих персонажей, и громко озвучил нужное Ф. И. О. На что тут же отозвался один из задержанных, и при этом, добавив, что то вреде «… ну, наконец, то… менты…, ничего не можете…», и с энтузиазмом растирая затекшие, и замерзшие конечности двинулся в следственный кабинет, где тут же потребовал закурить, после чего вновь выразил недовольство волокитой, словами: «… нет, ну от Михалыча не ожидал! Два дня! Ни крошки во рту! Мы так не договаривались. И тут опять, что сам прийти, не мог что ли?! Пацана прислал! Ладно, давай свои бумажки, а «этому» скажи, чтобы, грев, забросил, иначе откажусь от признанки. Не в первый раз, знаю как. Менты, типа били, пытали…».

Ошарашенный практикант, пытаясь привести процесс в соответствие с тем, как он представлял себе следственные действия, предпринял попытку задать какие то вопросы по сути предъявленных обвинений, на что, будущий ЗК отреагировал с пониманием, — а, молодой, типа практикант, что ли? Ладно, заполняй там свои бумажки, да оформляй меня для передачи в изолятор, тамошнему «командиру», жрать хочу, а там скоро время кормежки, да и теплее, не то, что здесь, на сквозняках.

С видимым нетерпением, дождавшись заполнения необходимых бумаг, будущий ЗК, чей карьерный рост уже начался, приготовился двинуться в камеру, к теплу, кормежке и определенному уюту, но тут Практикант, испытывая странное чувство, вдруг внезапно даже для самого себя задал вопрос: «Слушайте. А вы вообще делали то, в чем признались?»

Этим вопросом он настолько поразил «новоявленного квартирного вора-домушника», что тот даже остановился, и с недоумением посмотрев на практиканта, переспросил: « — что ты сказал, я не понял»? А, услышав, что Практикант повторил сомнения в том, что он совершил квартирную кражу, в которой признался, дерзко выругавшись, посоветовал, не быть больше таким идиотом.

Потому что он старый, опытный ЗК, А не какой то «первоход», и знает, что именно, и зачем подписывает. Он сам так решил! И не, практикантское дело, задавать вопросы, что, что и зачем. Если сказал что сделал, значит сделал. Остальное не имеет значение.

Или ты, Практикант, правда, собрался с кем то бороться? Интересно с кем это? Вообще то, такие как я, это неотъемлемая часть жизни, благодаря нашему существованию, есть необходимость и в вашем «ментовском» существовании. Спустись на землю. Получается, что в определенном смысле, мы одной веревочкой связаны. Я не говорю что мы типа «подельники», это «западло», понимать нужно, что за такое спрос строгий и у вас, и у нас, но, вот что я тебе скажу, молокосос, в этом деле нужно понимание иметь, договариваться, то есть нужно уметь, так что учись. Ох, расскажу я Михалычу, какой ты придурок….

Все, зови охрану, «щенок», достал ты уже своей простотой, мне в камеру пора, а ты мозги выносишь.

yan��R�RI�