В ЗАПАДНЕ

Декабрь 1944-го застал 284-й гвардейский стрелковый полк на Сандомирском плацдарме. Перед нами мощный оборонительный район, состоящий из нескольких линий траншей, множества дотов и дзотов, проволочных заграждений в четыре кола, противотанковых и противопехотных минных полей. Иначе говоря, добраться до живого фашиста было почти невозможно. А мы в новогоднюю ночь получили приказ во что бы то ни стало взять «языка». Командира разведвзвода накануне ранило, поэтому возглавить группу разведчиков поручили мне.

Разведчики 23-й гвардейской дивизии получают боевое задание.
Разведчики 23-й гвардейской дивизии получают боевое задание.

И вот в последний вечер 1944 года группа разведчиков: А. Малеванный, В. Живора, И. Лукин, М. Сухин, С. Стебловский, два сапера и связист — незаметно прошла через проходы в нашем минном поле и подползла к немецкому. Среди неубранных кочанов капусты, прикрытых мокрым снегом, немцы установили противопехотные мины, похожие на капустный кочан. К каждой мине подведены проволочки. Если хоть одну задеть, срабатывает взрыватель — мина подпрыгивает, и тысячи осколков поражают все живое.

"Засада" обычно использовалась при подготовке наступления, вне зависимости от времени суток или погодных условий. Так как конечной целью засады был захват пленных, то места заблаговременно выбирались там, где было наиболее вероятно появление одиночных солдат или небольших групп противника. Этот способ разведки был весьма успешен, так как у противника не было возможности оказывать сопротивление. В то же время "засада" требовала от разведчиков изобретательности и творческого подхода.
"Засада" обычно использовалась при подготовке наступления, вне зависимости от времени суток или погодных условий. Так как конечной целью засады был захват пленных, то места заблаговременно выбирались там, где было наиболее вероятно появление одиночных солдат или небольших групп противника. Этот способ разведки был весьма успешен, так как у противника не было возможности оказывать сопротивление. В то же время "засада" требовала от разведчиков изобретательности и творческого подхода.

Мы лежим, положив руку на сапог переднего. Мокрый снег валит сверху. Прошло два часа, а мы только подобрались к проволочной спирали. Промокли до нитки. Вообще-то погода наша, разведвзводовская. В двух десятках метров от нас слышны голоса — разговаривают немецкие пулеметчики. Мы хорошо видим их каски, мокрые плащи, поблескивающие стекла очков. Ножницы, которыми наши саперы режут проволоку, оглушительно щелкают. Если услышат немцы — всем нам конец: в минном проходе положат из пулемета. Тогда мы связались с артиллеристами и попросили открыть огонь. Во время выстрела и разрыва снаряда саперы быстро работали ножницами, и звуки щелчков заглушались. Вскоре и немцы начали отвечать из своих пушек. Завязавшаяся артиллерийская дуэль помогла нам еще больше.

Советские разведчики в зимних маскхалатах выходят на боевое задание на Калининском фронте.
Советские разведчики в зимних маскхалатах выходят на боевое задание на Калининском фронте.

Через час была прорезана дыра в проволочной спирали, и я первым пролез в нее. За мной — остальные. С немецкой пунктуальностью в ожидаемое время послышалось хлюпанье сапог: в траншее шли пятеро солдат, а поверху — офицер. Когда он поравнялся с нами, я скомандовал: «Хенде хох!» Немец оторопел от неожиданности. А когда рванул автомат, Сережа Стебловский полоснул его очередью по ногам. Остальных забросали гранатами.

Форма разведчиков на фронте ничем не отличалась от обычной – те же гимнастёрка и сапоги, хотя зимой они носили ватники, вместо шинелей. Единственное, что отличало обычную пехоту от разведчиков, — это маскхалаты, летом камуфлированные, зимой — белые. По воспоминаниям фронтовых разведчиков, полностью исключалось ношение немецкой формы на заданиях. А вот оружие разведчики использовали и советское, и трофейное. Каждый разведчик имел автомат ППШ, пистолет, нож, а на задание выдавали по четыре гранаты.
Форма разведчиков на фронте ничем не отличалась от обычной – те же гимнастёрка и сапоги, хотя зимой они носили ватники, вместо шинелей. Единственное, что отличало обычную пехоту от разведчиков, — это маскхалаты, летом камуфлированные, зимой — белые. По воспоминаниям фронтовых разведчиков, полностью исключалось ношение немецкой формы на заданиях. А вот оружие разведчики использовали и советское, и трофейное. Каждый разведчик имел автомат ППШ, пистолет, нож, а на задание выдавали по четыре гранаты.

Фашист оказался тяжеленным, килограммов на сто двадцать весом, так что тащить его было не легко. В проходе, вырезанном саперами, осталось много обрезков колючей проволоки; волочить по ним немца нельзя — пораним. Пришлось мне лечь на спину и накрыть своим телом колючки. Через меня легко проскользнула туша в мокром плаще. Потом так же бережно проволокли «языка» по проходу в минном поле, а после несли на руках.

Разведчики 1-го Прибалтийского фронта ведут захваченного в Белоруссии «языка».
Разведчики 1-го Прибалтийского фронта ведут захваченного в Белоруссии «языка».

Наша артиллерия тем временем вела отсечный огонь. Я же остался в западне — и снизу и сверху колючая проволока крепко впилась в одежду. Пришлось действовать по-змеиному, то есть вылезти из «кожи»: я выбрался из телогрейки и маскхалата, оставил шапку; таким образом вырвался из западни и присоединился к поджидавшей меня группе прикрытия. На ротный командный пункт тут же прибыл с врачом и переводчиком командир дивизии генерал-майор А. И. Олейников. Пленному была оказана медицинская помощь, а затем его доставили на КП дивизии. «Язык» оказался очень ценным. Был у нас и еще один трофей — винтовка-автомат нового образца, впервые появившаяся в немецких частях. Это тоже очень заинтересовало командование.

Немецкая штурмовая винтовка StG 44
Немецкая штурмовая винтовка StG 44

А 12 января 1945 года мы начали наступление и через неделю ворвались в Германию. В первом же населенном пункте, где я смог отчиститься и отмыться, зашел к фотографу.

Так что этому снимку сорок лет!

После войны я окончил фармацевтический институт. Жена, дочь и зять тоже провизоры. Новый год мы всегда встречаем вместе. В доме уютно и тепло, а я вспоминаю новогоднюю ночь сорок пятого, ночь, которая могла стать последней в моей жизни.

В. КУДЕЛИЧ

Полтава, январь 1985 г.

Спасибо за прочтение, подписывайтесь и ставьте «Палец вверх»