4788 subscribers

Битва за Ковель и реку Стоход. Гибель российской императорской гвардии.

5k full reads
9,2k story viewsUnique page visitors
5k read the story to the endThat's 54% of the total page views
9 minutes — average reading time

Русская императорская гвардия со времен Петра Первого была элитой отечественных вооруженных сил. Начав свою историю всего с двух полков, гвардия быстро росла и к началу ХХ века насчитывала уже 28 полков (14 пехотных и с только же кавалерийских), а также ряд отдельных подразделений. Для службы в этих частях отбирались лучшие солдаты, а их офицеры имели ряд преимуществ по сравнению с равными им по званию армейскими коллегами. Кроме того, подавляющее большинство гвардейских офицеров были представителями потомственного дворянства. Так, на конец XIX века в гвардейской кавалерии их было 96,3%, в гвардейской пехоте – 90,5%, а в армейской пехоте потомственных дворян среди офицеров было меньше 40%. В 1902 году было запрещено назначать юнкеров недворянского происхождения офицерами в гвардейские полки, даже если они с отличием завершили учебу и имели право выбрать себе полк для прохождения службы. Кроме того, новые офицеры в гвардейские полки принимались только после того как их кандидатуру одобряло собрание офицеров этого полка.

Картинка из открытого источника
Картинка из открытого источника

Помимо происхождения гвардейским офицерам нужно было обладать и солидным капиталом, так как их служба была делом весьма затратным. Им приходилось «соответствовать» месту и если уж идти в театр, то брать только самые дорогие места, если ехать, то на извозчиках-лихачах, ну а о балах, товарищеских ужинах, подарках сослуживцам и дамам и говорить нечего.

Картинка из открытого источника
Картинка из открытого источника

Так что гвардия стала достаточно закрытой корпорацией, куда человеку со стороны было крайне затруднительно попасть.

Такое привилегированное положение гвардейцев вызывало раздражение у многих офицеров из числа разночинцев, которых в армии становилось все больше. Например, наиболее известные полководцы времен Первой мировой войны генералы Алексеев, Рузский, Корнилов, Иванов, Деникин были выходцами из простонародья или дворянами в первом-втором поколении. Дети и внуки крестьян и разночинцев, получив военное образование в юнкерских училищах, а затем, пройдя через Академию Генерального штаба, в царствование Николая Второго стали новой военной элитой армии, заняв командные должности в армии. Однако путь в гвардию для них по-прежнему оставался закрыт.

Картинка из открытого источника
Картинка из открытого источника

Как отмечают некоторые авторы, наиболее прохладно к гвардии относились выпускники Академии Генерального Штаба, которые в начале ХХ века занимали все больше командных постов в армии. Эти люди, несмотря на все свои таланты, не могли войти в избранный круг гвардии и ясно ощущали пропасть между ними и блестящей имперской элитой. Разница была не только в происхождении и размере доходов. Они по-разному смотрели на мир, среди гвардейцев гораздо меньше были распространены революционные и либеральные идеи, популярные в интеллигентской среде, они были гораздо консервативнее и лояльнее императору.

Картинка из открытого источника
Картинка из открытого источника

Во время революции 1905 года жесткие действия Семеновского гвардейского полка на Московско-Казанской железной дороге и в Москве помогли правительству переломить ситуацию, но зато с этого момента «прогрессивно мыслящие» интеллигенты и революционеры записали гвардейцев (наряду с казаками) в число врагов трудового народа.

Картинка из открытого источника
Картинка из открытого источника

Так что для тех, кто хотел преобразовать Россию по примеру западных демократий, гвардия была серьезным препятствием, так как оставалась опорой «старого режима». Для «новой военной элиты» гвардия была чуждой, и относились они к ней недоброжелательно, считая себя несправедливо ущемленными из-за многочисленных привилегий «золотой молодежи» гвардейских полков. Причем им казалось (иногда вполне обоснованно), что гвардейцы вместо службы ведут веселую и легкую светскую жизнь.

Картинка из открытого источника
Картинка из открытого источника
Картинка из открытого источника
Картинка из открытого источника

Например, Михаил Васильевич Алексеев, будущий генерал-адъютант и будущий же главнокомандующий Российской императорской армией в Первой мировой войне, одно время преподавал в Академии Генерального штаба. И, по отзывам современников, на своих занятиях он явно демонстрировал неприязнь к гвардейцам.

Картинка из открытого источника
Картинка из открытого источника

Естественно, что такое отношение к гвардии преподавателя, чей отец выслужился в офицеры из рядовых, не могло не сказаться и на отношении его учеников.

С началом Первой мировой войны гвардейские части были отправлены на фронт и понесли серьезные потери в боях 1914-1914 гг. в Восточной Пруссии, Польше и Литве. С одной стороны, учитывая огромный патриотический подъем 1914 года, это было логично. Гвардия рвалась на войну, и оставить ее в тылу было нельзя. С другой стороны, императорская гвардия – это не просто войска, а личный резерв Николая Второго, самые верные и преданные подданные. И отправлять их на гибель, когда в обществе (в т.ч. высшем) существовало достаточно много врагов царя – это значит ослаблять устойчивость трона.

И ведь уже в самом начале боевых действий выяснилось, что Ставка бросает гвардейцев в самые опасные места. Командир Гвардейского корпуса генерал Владимир Безобразов в октябре 1914 года посетовал: «Гвардию теребят без толку, что потери уже громадные, ‒ особенно в Гвардейской стрелковой бригаде, ‒ необходимо, чтобы Иванов и Верховный обратили на это внимание и пощадили цвет русских войск».

Владимир Михайлович Безобразов
Владимир Михайлович Безобразов

Верховный – это Великий князь Николай Николаевич Младший, в 1914 году назначенный Главнокомандующим. Офицер, несомненно, храбрый и заслуженный, пользовавшийся авторитетом в армии, однако при этом крайне властный, честолюбивый и амбициозный, имевший очень плохие отношения с военным министром и сложные отношения с царем. Очень скоро вокруг Великого князя в Ставке сформировалась группа людей, скептически и оппозиционно настроенных по отношению к монарху, а Николаю Николаевичу спешно стали формировать имидж спасителя страны и великого руководителя. Одновременно они заигрывали с общественностью, противопоставляя своего «прогрессивного» шефа «недалекому и безвольному ретрограду» царю.

Особенно страшными были бои за город Сморгонь в Белороссии, где брошенные в контратаку гвардейские части впервые смогли остановить немецкое наступление. Многодневное сражение отличалось особенным ожесточением. Враги многократно сходились в штыковые бои, а 12 октября 1915 года немцы применили химическое оружие, от которого пострадало больше двух тысяч человек из 3 гвардейской дивизии.

После того как кампания 1915 года обернулась тяжелым поражением русских войск, Николай Николаевич был смещен с должности и командование на себя принял лично император. Как отмечает историк Борис Галенин, приближенные к Великому князю офицеры были готовы начать мятеж и свергнуть царя, но Николай Николаевич после суточного раздумья отказался от этого предложения.

Вскоре после этого по приказу Николая II в целях сохранения гвардейских частей, уже потерявших половину своего состава убитыми и ранеными, они были выведены в резерв. Войска получили отдых и пополнение, а затем прошла их реорганизация. К лету 1916 года гвардия полностью восстановила свою боеспособность. Командующим Гвардейским отрядом, состоящим теперь из двух пехотных и кавалерийского корпусов, был назначен генерал Владимир Михайлович Безобразов.

И вот в конце июня 1916 гвардия была отправлена на Юго-западный фронт, который под командованием генерала Алексея Брусилова начал успешное наступление, позже названное Брусиловским прорывом. В ходе первого этапа прорыва удалось наголову разгромить противостоящие фронту австро-венгерские части и продвинуться вперед. Теперь нужно было развивать успех. Гвардия и другие войска из резерва Ставки были введены в дело, и начался второй этап наступления.

Причем начальник штаба Верховного главнокомандующего генерал Алексеев (тот самый, который будучи преподавателем, не любил гвардейцев) требовал от Брусилова, направить гвардию на самый сложный участок.

Генерал Алексеев
Генерал Алексеев

6 июля 1916 гвардейцы получили приказ форсировать реку Стоход (правый приток Припяти) и атаковать с юга важный железнодорожный узел, город Ковель. Генерал-квартирмейстер гвардии Б.В. Геруа, участвовавший в этом сражении, после вспоминал: «С грустью и недоумением взглянули мы на поле нашей будущей атаки. Сначала открытая и плоская как ладонь полоса Суходольских болот, необходимость форсировать реку, а затем лесисто-болотистые дефиле, которые тянулись до самого Ковеля и которые можно было защищать с малыми силами с достаточным числом пулемётов и орудий против превосходящих сил».

Б.В. Геруа, генерал-квартирмейстер гвардии
Б.В. Геруа, генерал-квартирмейстер гвардии

По свидетельству капитана Семеновского полка Юрия Макарова: «Безобразов атак на Стоходе не хотел, неустанно уведомляя Ставку, что шансов на успех нет никаких, что у немцев долговременные укрепления, которых при числе и калибре нашей артиллерии, разрушить и думать нечего, что подступов, удобных нет, что между нашей и немецкой линией в некоторых местах около километра расстояния неудобного грунта и т.д. Ставка приказала атаковать».

О том же пишет и полковник Зубов из Преображенского полка: «Район нашего предстоящего наступления представлял собою сплошное болото. Это болото перерезывалось глубокими канавами и имело топкие берега. Эти канавы были шириной до пяти шагов, и глубина местами доходила до одной сажени. Вся позиция противника была густо окутана проволокой и имела много рядов. Ширина каждого ряда проволоки у противника доходила до пятидесяти шагов...

На вторую ночь разведчики батальонов донесли, что по взятии укреплений у деревни Райместо атакующим предстоит вновь продвигаться по открытому болоту и находиться под перекрестным огнем противника с командующего западного берега реки Стоход.

Генерал-адъютант Безобразов ввиду полученных донесений считал нецелесообразным рисковать большими потерями на участке, где невозможно было ожидать решительного поражения противника без введения в дело новых значительных сил. Свои же силы, на фронте 26-ти верст, он считал недостаточными.

Более того, в докладе генералу-адъютанту Брусилову он указал, что выгоднее было бы бросить войска Гвардии к северу от р. Стохода на участке дер. Голобы ‒ дер. Мельница, или к югу от дер. Трыстень, где условия местности позволяли полностью использовать новый метод атаки.

В ответ на это генерал-адъютант Брусилов категорически отказался изменить свою директиву, запросив генерал-адъютанта Безобразова: «...что же Гвардия отказывается атаковать...».

И гвардия выполнила приказ…

Генерал Алексей Брусилов
Генерал Алексей Брусилов

В нескольких локальных боях гвардейцы смогли одержать победы, но взять сильно укрепленные позиции врага в болотистой и поросшей лесом долине Стохода оказалось нереально.

«За два дня боя были взяты трофеи: до 10.000 пленных … много пулеметов, но самым существенным трофеем являлись 46 орудий, из них 17 большого калибра. Это показывало глубину проникновения в позиционный район неприятеля. Но в тылу у него были заранее заготовлены укрепленные опорные пункты и позиции, которые он успел занять подошедшими резервами. Выгода внезапности удара исчезала. У нас все было введено в дело и для пробития этих новых «пробок» в глубине расположения противника не хватало собственных резервов. Штаб фронта, со своей стороны, не собирался нас поддерживать и помогать развить достигнутый успех. В ограниченности его на участке гвардии, кроме трудной местности, играло роль полное отсутствие у нас тяжелых калибров артиллерии. Нечем было скоро и решительно разрушить, например, солидно укрепленную позицию у д. Витонеж, на левом берегу Стохода, или предмостное укрепление у Ловищенского дефиле. Мы докатились до этих «пробок» и остановились», - писал Б.В. Геруа, - Выяснилось, что противник заранее пристрелял первые линии своих окопов расположенными в тылах артиллерийскими батареями, что позволило германской артиллерии безнаказанно громить занятые русскими гвардейцами траншеи и вдобавок успешно создавать огневую завесу между первым эшелоном атаки и резервами, чтобы не допустить подхода резервов».

А.С. Маркин в книге «Лейб-гвардии Кексгольмский полк в 1917-18 гг.» так описывает атаку гвардейцев: «В час дня 15 июля 1916 года Кексгольмский полк имел честь первым из всей гвардии пойти в атаку, открывая наступление общим направлением на Ковель... Кексгольмский полк в первый же день потерял более 55% солдат и 80% офицеров, но занял две линии окопов неприятеля. Финляндский лейб-гвардии полк настойчиво и лихо шёл в атаку цепь за цепью, имея перед фронтом своих офицеров. Сотни людей падали под пулемётным огнём или тонули, сделав неверный шаг. От первой роты Финляндцев осталось 10 человек».

Один из участников этого наступления позже записал: «После слабой артиллерийской подготовки в час дня 15 июля гвардейские полки цепь за цепью, почти колоннами, двинулись вперед. Но о движении людей нормальными перебежками под огнем противника здесь приходилось только мечтать. Движение цепей шло очень медленно, ноги так засасывались болотом, что люди падали или вытягивали ноги из тины с помощью рук, дабы не оставить в болоте сапоги. Рукава реки оказались настолько глубокими, что офицеры и солдаты в них тонули. Не хватало санитаров для оказания помощи раненым и выноса их из боя, а здоровые расстреливались немцами, как куропатки… от полка осталось приблизительно около роты. Здесь впервые… пришлось слышать, как рядовые солдаты посылали проклятия высшему начальству… В общем – умышленно или по неспособности – здесь для русской Гвардии наше командование вырыло могилу…» (Военная быль. – 1966. № 80. С. 27.)

В это время южнее, на львовском направлении русская армия прорвала вражеский фронт и успешно наступала. Казалось бы, стоит все силы бросить сюда и продолжать успешное наступление, но Брусилов (и стоящий над ним Алексеев) решил иначе. Вместо единого кулака силы его фронта были отправлены в наступление на нескольких направлениях сразу.

Гвардейцев раз за разом заставляли идти в атаку через сильно заболоченную местность на сильно укрепленные позиции, и отборные полки гибли понапрасну. Причем когда уже стало понятно, что гвардия не сможет прорваться к Ковелю, приказы на новые атаки отдавал уже не Брусилов, а его начальник Алексеев.

«В рядах Гвардии в те дни говорили и сильно удивлялись тем директивам, которые исходили от генерала Брусилова. Как будто нарочно посылались на убой части Гвардии в те места, которые не имели ни тактического, ни стратегического значения в развитии операций. Позднее мы узнали, что начальник штаба Его Величества генерал Алексеев требовал от генерала Брусилова этих бесполезных атак. И если эти безумные требования генерала Алексеева сопоставить с решением некоторых лиц о необходимости дворцового переворота, то становится ясным, для чего генералам Алексееву и Брусилову понадобилось обескровить Гвардию», - писал полковник Зубов.

В бессмысленных и безрезультатных боях на Стоходе гвардия потеряла убитыми и раненными около 30 тысяч солдат и офицеров, то есть почти треть своего личного состава. Это были невосполнимые потери.

Итог этой бойни генерал Б.В. Геруа: «Теперь, когда самостоятельное, в армейском масштабе, употребление войск гвардии не принесло блестящих плодов; когда заданного им Ковеля они не взяли, оставшись почти на месте, можно было доложить Царю: «Вот видите, Безобразов со своей пресловутой гвардией ничего не сумели сделать»…

14 августа 1916 года Безобразов отстранен от командования, и гвардия была влита в состав вновь созданной Особой армии, которую возглавил генерал Гурко. Этот полководец не прекратил бесполезных атак и продолжил гнать солдат вперед, надеясь непрерывными атаками «перемолоть» живую силу противника.

После того как в сентябре в крови захлебнулось четвёртое наступление гвардии на Ковель, в ситуацию был вынужден вмешаться лично Николай Второй, приказавший вывести гвардию из боя.

Позже, перешедший на сторону красных генерал Брусилов в книге «Мои воспоминания» обвинит в провале наступления на Ковель генерала Безобразова и командиров гвардейских пехотных корпусов, которые, по его мнению, не соответствовали своим должностям. Однако о том, кто выбрал неподходящее место для нанесения удара, бывший командующий фронтом умолчит.

Военная кампания 1916 года, начавшаяся с победоносного прорыва фронта в мае завершилась страшной и безрезультатной мясорубкой в июле-августе. Страшные потери понесла не только гвардия, но и весь юго-западный фронт, что очень плачевно сказалось на ситуации и в действующей армии и в тылу. Разговоры о бессмысленности войны и новых жертв стали обычным и повсеместным явлением. Уже многократно цитировавшийся Б.В. Геруа об осени 1916 написал так: «Части получали подкрепления и приводились, если не в штатный, то в более сильный состав. Но в этих подкреплениях заключался и элемент ослабления: солдаты были уже не те, что прежде; обучение и воспитание в тылу были далекими от совершенства; офицеры постепенно вырождались в армию «прапорщиков», среди которых появились и будущие демагоги первой и второй революций будущего года. На фронте и в тылу назревали очень грозные события…».

А заговорщикам, готовившим свержение царя, стало во сто крат легче действовать. Своими действиями под Ковелем генералы Брусилов и Алексеев обескровили единственную силу, которая могла пресечь мятеж, ведь присутствие хотя бы части старой гвардии в Петрограде в феврале 1917 года не позволило бы беспорядкам вылиться в революцию.

Полгода спустя генерал Алексеев сыграет одну из ведущих ролей в отречении императора, хотя впоследствии станет утверждать, что был введен в заблуждение и совершил ошибку.

Насколько искренним было это раскаяние мы не узнаем. Зато мы знаем, что новая власть вскоре назначила Алексеева Верховным Главнокомандующим. Однако вскоре в лагере революционеров-победителей произошел раскол, и после провала корниловского мятежа Алексееву пришлось подать в отставку. Ну а на его место был назначен Брусилов. Вот только долго командовать ему не удалось. Свержение царя запустило лавину, которая вскоре смела и Временное правительство, и всю старую Россию.

P.S. Удивительно, но во время Первой мировой именно Николай Второй, при всей спорности своей личности, оставался тем самым библейским «удерживающим», который одним своим существованием поддерживал в армии дисциплину и не давал стране впасть в анархию. Со свержением монархии в глазах народа и вся остальная власть утратила легитимность, и ни солдаты, ни крестьяне просто не понимали, почему они должны терпеть над собой «временных».