4311 subscribers

Черная смерть. Эпидемия изменившая мир.

147 full reads
508 story viewsUnique page visitors
147 read the story to the endThat's 29% of the total page views
7 minutes — average reading time

Четырнадцатый век от рождества Христова был жестоким временем. Началось с того, что в начале века стал меняться климат, и пришло похолодание, которое иногда называют малым ледниковым периодом. Почему оно наступило, никто сказать не может, но последствия были глобальные. Трехвековой период мягкого и теплого климата, давший возможность европейским народам богатеть и увеличиваться численно, канул в небытиё.

Для Европы катастрофой стало ослабление Гольфстрима, теплого атлантического течения, которое перестало обогревать Старый Свет. В результате в 1315 году европейцев ждал страшный неурожай. По всей северо-западной Европе начался великий голод, продлившийся несколько лет. Британия, Франция, Скандинавия и Германия голодали жутко. Весь социальный строй этих стран рухнул. Наступило время хаоса, массовой преступности и запредельной жестокости. Убивали за корку хлеба, а людоедство стало массовым явлением. По разным оценкам, умерло до четверти населения этих стран. Выжившие хронически недоедали, из-за чего их иммунная система была ослаблена, что приводило к повышенной смертности и различным эпидемиям.

На другой стороне Атлантики тоже было нерадостно: побережье буквально замерзало, а центральные и западные земли современных США стали засушливыми и превратились в регион пыльных бурь. Возможно, что именно из-за этого предки ацтеков были вынуждены покинуть свою землю и двинуться на юг, чтобы в 1325 году осесть на территории современной Мексики.

Досталось и китайцам, у которых сначала засуха в междуречье Янцзы и Хуанхэ привела к голоду, а затем, в 1333 году из-за проливных дождей произошло наводнение, в котором погибло до 400 000 человек. Далее в Поднебесной начались эпидемии и землетрясения. Хорошенько подумав, местное население пришло в выводу, что все эти напасти вызваны тем, что страной правит неугодная небу чужеземная власть. В результате начались мятежи против монгольской династии Юань, которые перешли в восстание красных повязок, а затем – многолетнюю кровавую гражданскую войну.

Южной Европе досталось от извержения Этны в 1333 году, накрывшего пеплом юг Италии и Кипр, а затем, 25 января 1348 года произошло сильнейшее землетрясение с очагом в Средиземном море.

Ближе к середине четырнадцатого века человечество получило еще один сокрушительный удар – эпидемию бубонной чумы. Из-за того, что под глазами заболевшего появлялись тёмные круги, эта болезнь получила название «Чёрная смерть», под которым она и вошла в историю.

Черная смерть. Эпидемия изменившая мир.

Вспыхнула эпидемия в Азии, где-то в районе пустыни Гоби между Китаем и Монголией. С монгольскими воинами и торговцами болезнь в тридцатых годах попала в Китай, где по современным подсчетам от неё вымерло больше половины населения. Затем болезнь повернула на запад и дошла до Золотой Орды. Пространства великой евразийской степи наполнились трупами. В Московском летописном своде в записи от 1346 года записано: «Бысть мор силён под восточною страною: на Орначи, и на Азсторокани, и на Сараи, и на Бездежи и на прочих градех стран тех, на крестианех, и на Арменех, и на Фрязех, и на Черкасех, и на Татарех, и на Обязех, и яко не бысть кому погребати их». Сколько погибло ордынцев, сказать невозможно, но персидский автор Умар ибн ал-Варди, опираясь на сведения купцов, записал: «В 747 году[1] приключилась в землях Узбековых[2] чума, от которой обезлюдели деревни и города; потом чума перешла в Крым, из которого стала исторгать ежедневно до 1000 трупов или около того. Затем чума перешла в Рум[3], где погибло много народу, — сообщал мне купец из людей нашей земли, прибывший из того края, что кади Крымский рассказывал (следующее): «Сосчитали мы умерших от чумы, и оказалось их 85.000, не считая тех, которых мы не знаем». Если только в Крыму и только подтвержденных умерших было восемьдесят пять тысяч человек, то общие потери должны были составить гигантское число.

В том же году генуэзские торговцы привезли чуму из Крыма в Европу на своих кораблях. Первым европейским городом, испытавшим на себе ужас Черной смерти, стал Константинополь. Смертность была колоссальная, умерло до девяноста процентов жителей. Византийский историк и мыслитель Никофор Григора так описал увиденное: «Болезнь опустошала как города, так и села, и наши, и все, которые последовательно простираются от Гада до Столбов Геркулесовых. В течение одного-двух дней в большинстве домов все живущие вымирали разом, не исключая ни людей, ни животных».

Из Константинополя купцы и путешественники разнесли болезнь по всему Средиземноморью. Уже осенью 1347 года эпидемия захлестнула Италию и дошла до Франции. В «Светской хронике», написанной сицилийцем Микелем де Пьяцца сообщается: «Трупы оставались лежать в домах, и ни один священник, ни один родственник — сын ли, отец ли, кто-либо из близких — не решались войти туда: могильщикам сулили большие деньги, чтобы те вынесли и похоронили мертвых. Дома умерших стояли незапертыми со всеми сокровищами, деньгами и драгоценностями; если кто-либо желал войти туда, никто не преграждал ему путь». Ту же самую картину рисует египтянин Махмуд ал-Айни: «О чуме, подобной этой, никто прежде не слыхал. Число умерших в Мысре и Каире доходило до 900 тысяч человек. Оказался недостаток во всех товарах, вследствие незначительности привоза их, так что бурдюк воды обходился в землях Египетских дороже 10 дирхемов... Не стало людей в домах; в последних были брошенные пожитки, утварь, серебряные и золотые деньги, но никто не брал их».

Черная смерть. Эпидемия изменившая мир.

Великий поэт Джованни Боккаччо в своем «Декамероне» добросовестно описал катастрофу во Флоренции: «Итак, скажу, что со времени благотворного вочеловечения сына божия минуло 1348 лет, когда славную Флоренцию, прекраснейший изо всех итальянских городов, постигла смертоносная чума, которая, под влиянием ли небесных светил или по нашим грехам посланная праведным гневом божиим на смертных, за несколько лет перед тем открылась в областях востока и, лишив их бесчисленного количества жителей, безостановочно подвигаясь с места на место, дошла, разрастаясь плачевно, и до запада. Не помогали против нее ни мудрость, ни предусмотрительность человека, в силу которых город был очищен от нечистот людьми, нарочно для того назначенными, запрещено ввозить больных, издано множество наставлений о сохранении здоровья. Не помогали и умиленные моления, не однажды повторявшиеся, устроенные благочестивыми людьми, в процессиях или другим способом. Развитие этой чумы было тем сильнее, что от больных, через общение со здоровыми, она переходила на последних совсем так, как огонь охватывает сухие или жирные предметы, когда они близко к нему подвинуты.

Некоторые полагали, что умеренная жизнь и воздержание от всех излишеств сильно помогают борьбе со злом; собравшись кружками, они жили, отделившись от других, укрываясь и запираясь в домах, где не было больных и им самим было удобнее; употребляя с большой умеренностью пищу и вина, избегая всякого излишества, не дозволяя кому бы то ни было говорить с собою и, не желая знать вестей извне – о смерти или больных. Они проводили время среди музыки и удовольствий, какие только могли себе доставить.

Другие, увлеченные противоположным мнением, утверждали, что много пить и наслаждаться, бродить с песнями и шутками, удовлетворять, по возможности, всякие желания, смеяться и издеваться над всем, что приключается – вот вернейшее лекарство против недуга. И как говорили, так, по мере сил, приводили и в исполнение, днем и ночью странствуя из одной таверны в другую, выпивая без удержу и меры, чаще всего устраивая это в чужих домах, лишь бы прослышали, что там есть нечто им по вкусу и в удовольствие. Делать это было им легко, ибо все предоставили и себя и свое имущество на произвол, точно им больше не жить; оттого большая часть домов стала общим достоянием, и посторонний человек, если вступал в них, пользовался ими так же, как пользовался бы хозяин. И эти люди, при их скотских стремлениях, всегда, по возможности, избегали больных. При таком удрученном и бедственном состоянии нашего города почтенный авторитет как божеских, так и человеческих законов почти упал и исчез, потому что их служители и исполнители, как и другие, либо умерли, либо хворали, либо у них осталось так мало служилого люда, что они не могли отправлять никакой обязанности; почему всякому позволено было делать все, что заблагорассудится.

Иные были более сурового, хотя, быть может, более верного мнения, говоря, что против зараз нет лучшего средства, как бегство перед ними. Руководясь этим убеждением, не заботясь ни о чем, кроме себя, множество мужчин и женщин покинули родной город, свои дома и жилья, родственников и имущества и направились за город, в чужие или свои поместья, как будто гнев божий, каравший неправедных людей этой чумой, не взыщет их, где бы они ни были, а намеренно обрушится на оставшихся в стенах города, точно они полагали, что никому не остаться там в живых и настал его последний час.

Не станем говорить о том, что один горожанин избегал другого, что сосед почти не заботился о соседе, родственники посещали друг друга редко, или никогда, или виделись издали. Бедствие воспитало в сердцах мужчин и женщин такой ужас, что брат покидал брата, дядя племянника, сестра брата и нередко жена мужа; более того и невероятнее: отцы и матери избегали навещать своих детей и ходить за ними, как будто то были не их дети. Умирали, кроме того, многие, которые, быть может, и выжили бы, если б им подана была помощь. От всего этого и от недостаточности ухода за больными, и от силы заразы, число умиравших в городе днем и ночью было столь велико, что страшно было слышать о том, не только что видеть.

Мелкий люд, а, может быть, и большая часть среднего сословия представляли гораздо более плачевное зрелище: надежда либо нищета побуждали их чаще всего не покидать своих домов и соседства; заболевая ежедневно тысячами, не получая ни ухода, ни помощи ни в чем, они умирали почти без изъятия. Многие кончались днем или ночью на улице; иные, хотя и умирали в домах, давали о том знать соседям не иначе, как запахом своих разлагавшихся тел. …умиравшими повсюду все было полно. Соседи, движимые столько же боязнью заражения от трупов, сколько и состраданием к умершим, поступали большею частью на один лад: сами, либо с помощью носильщиков, когда их можно было достать, вытаскивали из домов тела умерших и клали у дверей, где всякий, кто прошелся бы, особливо утром, увидел бы их без числа; затем распоряжались доставлением носилок, но были и такие, которые за недостатком в них клали тела на доски. Часто на одних и тех же носилках их было два или три, но случалось не однажды, что на одних носилках лежали жена и муж, два или три брата, либо отец и сын и т. д.

Так как для большого количества тел, которые, каждый день и почти каждый час свозились к каждой церкви, не хватало освященной для погребения земли, то на кладбищах при церквах, где все было переполнено, вырывали громадные ямы, куда сотнями клали приносимые трупы, нагромождая их рядами, как товар на корабле, и слегка засыпая землей, пока не доходили до краев могилы.

Не передавая далее во всех подробностях бедствия, приключившиеся в городе, скажу, что, если для него година была тяжелая, она ни в чем не пощадила и пригородной области. Если оставить в стороне замки (тот же город в уменьшенном виде), то в разбросанных поместьях и на полях жалкие и бедные крестьяне и их семьи умирали без помощи медика и ухода прислуги по дорогам, на пашне и в домах, днем и ночью безразлично, не как люди, а как животные.

Сколько больших дворцов, прекрасных домов и роскошных помещений, когда-то полных челяди, господ и дам, опустели до последнего служителя включительно! Сколько именитых родов, богатых наследии и славных состояний осталось без законного наследника! Сколько крепких мужчин, красивых женщин, прекрасных юношей, которых, не то что кто-либо другой, но Гален, Гиппократ и Эскулап признали бы вполне здоровыми, утром обедали с родными, товарищами и друзьями, а на следующий вечер ужинали со своими предками на том свете!»

Черная смерть. Эпидемия изменившая мир.

На 1348 год пришелся пик эпидемии. В это время чума лютовала уже по всей Европе вплоть до Северного моря. В следующем году норвежцы заметили у своих берегов английский корабль, полный трупов. Не побрезговав этим, а может, не зная о чуме, местные жители ограбили корабль. Вместе с грузом шерсти в Норвегию попала и чума, которая за следующий год прошлась по всей Скандинавии.

Черная смерть. Эпидемия изменившая мир.

В 1350 году первые больные чумой появились в Польше, но эту страну словно хранил Бог. По неизвестным причинам Польша и Чехия практически не пострадали от эпидемии. Возможно, благодаря этому, польский король сумел удержать своих подданных от паники и морального разложения, свойственного остальной Европе. Поляки не поддались общей вакханалии поиска виновных в эпидемии и уничтожения чужаков. Ну, а в Западной Европе в это время озверевшие люди громили лепрозории и уничтожали евреев, обвиненных в распространении болезни. В чужаках и беглецах европейцы видели угрозу и встречали их оружием. Еще одной страной, где власти смогли сохранить порядок, была Венеция, хотя эта республика сильно пострадала от чумы. Вся остальная Западная Европа погрузилась в хаос. Кстати, именно в период Черной смерти стали популярны крепкие алкогольные напитки, которые считались защитой от болезни.

Черная смерть. Эпидемия изменившая мир.

В поисках спасения почти два с половиной миллиона европейцев отправилось в Рим к святому престолу, но молитвы были бессильны против болезни, и лишь десятая часть от этих паломников выжила. Сам Папа Римский заперся в своей резиденции в Авиньоне и никого к себе не подпускал.

В начале эпидемии монахи различных орденов вместе с врачами ухаживали за больными, из-за чего сами заражались и массово гибли. Такая же судьба ждала священников, которые исповедовали и причащали умирающих. Дошло до того, что в некоторых регионах не осталось в живых ни одного церковника. К ужасу простого народа оказалось, что церковь не может защитить своих прихожан, из-за чего среди верующих начались паника и недоумение: почему Бог карает своих служителей? И если уж слуг божьих чума не щадит, то что ждет простых смертных?!

В народе воскресли языческие верования и появились различные ереси, порой переходящие в откровенный психоз. Люди не верили в естественные причины появления болезни и искали отравителей, которые разносили чуму. Причем, эти взгляды не были лишены почвы, так как существовало поверье, что от болезни можно исцелиться, «передав» ее другому. Вот зараженные и пытались спастись, заражая соседей… Разумеется, это не было массовым явлением, но даже нескольких таких случаев оказывалось достаточно, чтобы здоровые начинали охоту на всех подозреваемых в болезни. Несчастных отправляли в карантины и лазареты с чумными больными, а то и просто убивали. Озверевшая от страха, предчувствия смерти и безвластия толпа громила богатые дома и предавалась оргиям. Поскольку не хватало могильщиков, то их набирали из каторжников и рабов, которые вносили свою лепту в усиление хаоса.

По народному мнению отравителями, виновными в эпидемии, были евреи, прокаженные[4] и сатанисты[5], которые таким образом мстили христианам. Впрочем, обвиненным мог оказаться любой, чья одежда или поведение вызвали подозрение местного населения. Кстати, прокаженных в распространении болезней обвиняли регулярно. Так по приказу французского короля Филиппа Красивого в 1313 году по всем его владениям была начата охота на больных проказой, которых уничтожали без всякой жалости. Во время Черной смерти остатки прокаженных были добиты или сами погибли от болезни.

Евреев нелюбили всегда и везде, так что во время чумы им досталось по полной как от болезни, так и от местных жителей, устраивавших погромы, хотя власть иногда и пыталась взять евреев под свою защиту. Так, Римский Папа Климент VI специальной буллой грозил отлучением от церкви убийцам евреев, но несмотря на это более трехсот еврейских общин Европы прекратили своё существование.

Черная смерть. Эпидемия изменившая мир.

К 1352 году эпидемия добралась и до русских земель. Как и в Европе болезнь была скоротечной, и уже на третий день заболевший умирал. Первым княжеством пострадавшим от Черной смерти, стало Псковское. «Священницы не успеваху тогда мертвых погребати, но во едину нощь до заутриа сношаху к церкви мертвых по двадесять и до тритцати, и всем тем едино надгробно пение отпеваху...; и тако полагаху по пяти и по десяти во едину могилу. И сице бяше по всем церквам. И не бе где погребати мертвых...», – пишет летописец.

Стремясь спастись, псковичи вызвали из Новгорода архиепископа Василия, чтобы он своими молитвами изгнал заразу. Однако сам святитель скончался, а болезнь перекинулась на Новгородскую землю. Затем чума, по словам летописца «по всем землям походи». «Во всей земле Русской смерть люта, и напрасна и скора; и бысть страх и трепет великий на всех человецех!» - пишет он. В городах Глухове и Белоозере, если верить летописи «ни един человек не остася», хотя, скорее всего, речь идет не о поголовной смерти, а о бегстве. По крайней мере, вскоре после эпидемии рядом с покинутым Белоозером возникает новый город Белозерск. Так что, возможно, жители просто бросили зачумленное место и перенесли город на новое место. Тем не менее на Руси пострадали практически все крупные города, хотя количество погибших было меньше, чем в Европе и в абсолютных, и в процентных показателях.

К середине пятидесятых годов четырнадцатого века эпидемия стихла, хотя отдельные вспышки чумы будут возникать еще в течение тридцати лет, унося в могилы десятки тысяч человек. Например, в 1364 году чума снова гуляла по Руси, да так, что «опусте земля вся и порасте лесом, и бысть пустыни всюду непроходимые. А пришел он от низу, от Бездежа, в Новгород в Нижний, а оттуда ... разыдеся в все грады».

Последствия Черной смерти были глобальными, как и сама эпидемия. В Европе погибло, по разным подсчетам, от трети до половины населения. Лишь к шестнадцатому веку численность населения Европы достигла уровня, бывшего до пандемии. Пресеклись многие аристократические роды, пошатнулся авторитет Церкви, дали трещину феодальные отношения, стали размываться границы между сословиями. В ранее замкнутые ремесленные цеха, где места передавались от отца к сыну, стали принимать людей со стороны, то же самое происходило и в церкви, где на места умерших священнослужителей пришли люди из других сословий. Люди стали пытаться осмыслить происходящее, из-за чего со временем началась эпоха Ренессанса, а затем Реформации. В общем, мир изменился кардинально. Проблему нехватки рабочих рук в Европе пытались решить путем завоза рабов, а основным поставщиком живого товара стала Золотая Орда. Впрочем, работорговля в Европе возникла гораздо раньше. Уже в XIII веке итальянские купцы активно покупали рабов во владениях татарских ханов. Для этих целей генуэзцы даже построили сеть укрепленных городов в Северном Причерноморье. Оттуда татарские, черкесские и славянские рабы, которых продавали ордынцы, переправлялись в Италию и Францию. Сегодня этот факт малоизвестен, но средневековые европейцы были рабовладельцами. Однако из-за высокой стоимости рабов это явление в Европе не приняло таких массовых масштабов, как в странах Ближнего Востока. Как правило, европейцы использовали рабов для работ по дому, поэтому женщины ценились выше мужчин. Конец европейскому рабовладению наступил лишь тогда, когда турки-османы захватили Балканы, Малую Азию и Причерноморье, перекрыв тем самым прежние маршруты работорговцев. Кроме того, сами турки нуждались в невольниках, а поэтому не уступали их европейцам.

Не меньше бед эпидемия натворила и в исламских государствах. По свидетельствам современников, погибли «бесчисленные тысячи мусульман, а многие местности обезлюдели так, что некому было хоронить погибших».

В Золотой Орде основой удар пандемии пришелся по её городским центрам в Поволжье и Крыму, что, в общем-то, понятно. Кочевники садились на коней и бежали при начале болезни, а вот горожане такой возможности не имели. Русский писатель семнадцатого века Андрей Лызлов в своей «Скифской истории» отметил: «Побегоша оттуду мнози татарови в поля дикия, и наипаче умножишася около Дону и Днепра, и в Перекопи жити начаху». Этот факт подтверждает и современная археология.

Помимо того, что погибли многие горожане, например, в городе Тане (Азак, современный Азов) уцелела лишь пятая часть жителей, на долгие годы прекратились торговые связи с Европой и Средним Востоком. В результате этого роль городов (центров науки, производства, торговли) в Улусе Джучи заметно снизилась, а, следовательно, деградировало и само государство.

Чума, которая вспыхивала в Орде еще долго после окончания основной пандемии, существенно изменила политическую и экономическую ситуацию в регионе. Вдобавок, ко всему во время эпидемии к власти пришел хан Бердибек, убивший своего больного отца и братьев. В результате его правления к болезням в Улусе Джучи добавилась еще и гражданская война.

Подводя итог, можно сказать, что в четырнадцатом веке мир кардинально изменился. А чтобы понять, насколько сильно, проведите маленький эксперимент. Возьмите и на листе бумаги напишите всех, с кем вы общаетесь. Родственников, друзей, коллег, соседей… А теперь возьмите и вычеркните каждого второго. Представьте, как измениться ваша жизнь, если эти люди вдруг пропадут. И это еще не худший вариант, а, так сказать, средний ущерб по Европе. Жителям некоторых регионов пришлось вычеркнуть из такого списка девять из десяти имен. Попробуйте себе представить такой поворот событий! Это все равно, что если бы в подъезде десятиэтажного дома вдруг осталось бы только четыре жилые квартиры…

Или еще один пример урона, наносимого средневековыми эпидемиями. В двенадцатом – начале тринадцатого века Смоленское княжество было одним из сильнейших на Руси. В этой земле было не меньше полутора сотен укрепленных поселений.[6] Смоленские князья активно участвуют в общерусской политике, навязывая свою волю соседям, становятся Великими князьями. И вдруг это могущество просто исчезает. Причина банальна и страшна – эпидемии. В 1230-х годах в городе начались голод и страшный мор, подорвавшие силу княжества. Только в братских могилах было похоронено тридцать две тысячи смолян. А эпидемия чумы в 1388 году просто добила Смоленск. По преданию, в живых осталось только десять человек, которые «согласясь, затворили пустой город и разошлись по другим городам». Так из числа центров Руси выпал Смоленск, который никогда уже больше не будет играть первостепенную роль в нашей истории.

Разумеется, пережившие все несчастья четырнадцатого века люди искали объяснение всем этим напастям. При этом такое совпадение по времени голода, землетрясений и эпидемий вызывало мысли о мистической подоплеке событий. Недаром и католики, и православные увидели в случившемся Божий гнев, вызванный грехами человечества. Действительно, при изучении этого периода складывается впечатление, что невидимый селекционер отсекал от дерева человечества ветки, не соответствующие его замыслу. Примерно так же рассуждают и многие наши современники. Например, уже цитированный мною автор[7] пишет:

«Что значит любая эпидемия? Это, прежде всего, нарушение энергетического баланса конкретного народа или группы народов. Этот дисбаланс провоцируется резким искривлением их линии развития. Чтобы выровнять эту линию, требуется серьезная встряска, чем и является эпидемия или природный катаклизм. В данном случае (при «Черной смерти») эпидемия смела с лица земли многих носителей неверного мировоззрения, обеспечив тем самым возможность поворота в нормальное русло развития народов. В противном случае искривления были бы так сильны, что потребовалась бы более сильная встряска – на уровне изменения орбиты планеты и других изменений космического масштаба.

Если раковая опухоль начинает разрастаться, ее безжалостно удаляют. В моменты серьезных катаклизмов и эпидемий наблюдается сильнейший рывок человека к Богу. Инстинкт самосохранения в такие моменты настолько силен, что он активизирует все скрытые силы души, и вопль о помощи пробивает ранее не проходимые на тонком плане барьеры. Это и обеспечивает выравнивание нарушенного ранее баланса и создает предпосылки для возрождения души народа (-ов) на новой основе. Не имеет значения национальность, если речь идет о нарушении космических законов, связанных с этикой взаимоотношений. Когда на первое место выступают жадность, прелюбодеяние, разврат и прочие пороки, когда мать и сын не чувствуют любви друг к другу, а невестка и свекр ненавидят друг друга…

Нужно понимать, что эпидемии, стихийные бедствия и т.п. катаклизмы (включая войны) – это разрядка накопившейся негативной энергии. Можно сравнить это с прорывом нарыва. Другое дело, что нарыв может вскочить на ноге или на теле – так и в этом случае. Гнойные раны были в особо загрязненных энергетически местах – там, где люди отходили от Бога в душе. Можно разбивать лоб на молитве, но молитва эта не будет услышана Богом. Можно соотносить себя с великими праведниками, а в душе хулить и проклинать ближнего, совершать мысленные злодеяния. Не о внешней форме праведности идет речь. Там, где люди сумели удержать в душе правильное мировоззрение, правильное отношение к Богу и миру в целом, где не было глубинных перекосов сознания – там и были сохранены участки «живой» пространственной «ткани». Не нужно смотреть на внешнюю форму благочестия – это не показатель. Умные перед миром иногда глупы перед Богом.

Черная смерть. Эпидемия изменившая мир.

В Польше, которую эпидемия обошла стороной, в тот период было много праведников, которые выстроили канал «прямой связи с Богом». Именно они удержали свой край от глобальных потрясений, именно они сохранили целостность пространства. Вспомните притчу о мытаре и фарисее – только с этих позиций нужно рассматривать ситуацию. Нужно отойти от человеческой логики: ходишь в храм, бьешь лбом поклоны – ты уже праведник.

Если чаша человеческих грехов переполняется, требуется очищение. И тогда случаются эпидемии и катаклизмы, при которых выжившие меняют свое мировоззрение. Пусть ненадолго, но баланс восстанавливается, а потом – снова пороки наступают. Грех, сидящий в человеческом естестве, рвется наружу. И если его не сдерживать волевым усилием, изменением мировоззрения, духовным взрослением, то в итоге – новый катаклизм. Частичное очищение позволяет продлить срок существования планеты и ее обитателей.

Далее – или глобальные катаклизмы, или изменение мировоззрения, духовная трансформа. На нынешнем этапе человечество подошло к своей черте, и Высшие Силы ждут от каждого твердых решений. Недаром 2012 год считается вехой, связанной с глобальной трансформацией землян. Ныне резко изменяется состояние планеты и всех ее обитателей. Свыше идут чистые потоки, позволяющие в ускоренном режиме менять духовные параметры каждого человека. Наблюдается резкое разделение на «овец» и «козлищ». Катаклизмы неизбежны – они помогают процессу очищения. И если бы не было отдельных катаклизмов, вся Земля бы «перевернулась» из-за необходимости очищения. Малыми, но сильными, с точки зрения человека, катаклизмами, спасается Земля, восстанавливая свой баланс.

Новые болезни, появившиеся в последние времена, свидетельствуют о косности человечества, не способного принять новые потоки чистых энергий. Как энергетические пробки в организме мешают прохождению энергии и создают болевые ощущения, так и на уровне планеты: энергетическая пробка – боль – очищение – трансформация…»

[1] 1346-47 год по христианскому летоисчислению

[2] Т.е. Улусе Джучи

[3] Византию

[4] Эта болезнь была известна давно, но к тринадцатому веку она стала массовым явлением в Европе. Чтобы не допустить распространения болезни, прокаженных запирали в лепрозориях, которых только во Франции насчитывалось до 19 000.

[5] Под которыми могли пониматься не только реальные сатанисты, но и поклонники древних языческих божеств

[6] Данные взяты из книги А. В. Куза «Древняя Русь. Город, замок, село»

[7] http://www.liveinternet.ru/users/1590566/