Куда ведут меньшинства

21 December 2020
117 full reads
2 min.
202 story viewsUnique page visitors
117 read the story to the endThat's 58% of the total page views
2 minutes — average reading time

В современном обществе выгодно быть обиженным и угнетенным, так как это открывает широкие перспективы по получению поддержки от разных социальных акторов (включая и государство). Эту особенность современного общества активно используют различные меньшинства, которые после структуризации начинают активно (порой и агрессивно) вести пиар для вербовки новых членов своей организации (прайда, партии, секты…). Оскорбление своих чувств, обида, несправедливость становятся отличным обоснованием любых действий, включая откровенно противоправные.

По мнению меньшинства именно так христиане обходятся с ними, хотя в реальной жизни роли давно поменялись. фото из открытого источника
По мнению меньшинства именно так христиане обходятся с ними, хотя в реальной жизни роли давно поменялись. фото из открытого источника
По мнению меньшинства именно так христиане обходятся с ними, хотя в реальной жизни роли давно поменялись. фото из открытого источника

Организации меньшинств пытаются выбить из общества максимум ресурсов, привилегий и возможностей, но при этом с сохранением статуса угнетаемого меньшинства. То есть, упрощенно говоря, прикрываясь своим угнетенным положением, они хотят получить нулевую ответственность за все свои действия.

Фото из открытого источника
Фото из открытого источника
Фото из открытого источника

Можно вспомнить недавние случаи. В Париже отрезали голову учителю, оскорбившему религиозные чувства, в России за некорректные слова в адрес жены в чате горячий южный мужчина подкараулил и забил насмерть обидчика. И тут же появляются защитники убийц, которые объясняют публике, что человек был оскорблен, а значит, имел право реагировать так, ведь он был под воздействием эмоций и восстанавливал справедливость. И вообще на самом деле это он жертва, а не убитый, который сам, мол, во всем и виноват… А поскольку убийца еще и представитель этнического меньшинства, то любого гражданина, требующего адекватного наказания преступника, будут априори обвинять в расизме, нацизме и прочих грехах.

Думаю, каждый читатель может вспомнить несколько примеров травли, которую представители меньшинств устроили тем, кто им не угодил.

При этом в современном, полном разнообразия, обществе множество самых разных групп воюют за внимание общества, расталкивая локтями конкурентов. Значит, чтобы выделиться из среды таких же, приходится быть все более радикальным, непримиримым, скандальным. А чтобы охватить как можно больше потенциальных сторонников/спонсоров, нужно по максимуму упрощать свои идеи, делая их пригодными для потребления самыми ординарными людьми. В итоге любое движение неизбежно деградирует и его интеллектуальная составляющая стремиться к нулю, зато эмоциональная достигает пика.

Каждая новое меньшинство, начавшее борьбу за место под солнцем, привлекает своей новизной и радикальностью заявлений и действий новых неофитов. Организация разрастается, ее лидеры конвертируют это в материальные и имиджевые приобретения. Все хорошо, но неизбежно наступает момент, когда начинается противодействие. Общественные организации-конкуренты, на поле действия которых вошел новичок, а иногда и госструктуры начинают реагировать на мешающего конкурента и предпринимают ответные шаги, которые тут же называются репрессиями. Меньшинство снова в роли обиженного и работает на жалость публики, требуя еще больше соучастия и поддержки.

Однако далеко не все люди готовы быть вечно обиженными, и поэтому после пары «накатов» члены организации начинают разбегаться. Чтобы удержать свою паству лидерам приходится запускать другую идею: «Мы молодцы - мы победили!», доказывая, что все произошедшее – это не поражение, а достижение.

Например, возьмем политическое меньшинство.

Сначала идет поза обиженного: «А, мы за все хорошее, а нас притесняют сатрапы режима, коррумпированная власть мешает нашим честным кандидатам!» И бедных жертв режима пиарят журналисты, им дают гранты и донаты… Потом выборы, которые они проигрывают из-за маргинальности, но «на самом деле мы побеждали, но власть все сфальсифицировала. Пожалейте нас, у нас украли голоса!». А затем партийцев накачивают следующей идеей: «Наша партия проиграла выборы, но на самом деле мы победили потому, что не боялись бросить вызов системе и показали высокий дух. Мы молодцы! У нас есть повод для гордости!».

И две этих фазы эмоциональной накачки идут, сменяя одну за другой, форматируя сознание участника этого меньшинства. Он начинает верить, что все его неудачи – это результат социальной несправедливости, а не личных ошибок, а значит он имеет право на ответные действия против несправедливого общества, где его не оценили/обокрали/унизили. И при этом он уверен, что раз он борется с плохой системой, то он хороший и особенный, а значит подходить к нему и его действиям с оценкой как к обычному человеку нельзя. Он ведь ого-го какой титан духа и борец со злом. Он не хулиганит, а выражает социальный протест, он не грабит, а борется с транснациональным капиталом.

И человек перестает развиваться, учиться добиваться каких-то приземленных целей, превращаясь в маргинала без серьезной работы, денег и семьи.

Такая вот печаль.

А потом на массовых акциях в Портленде, Париже или Минске полицейские ловят за хулиганство и вандализм такого тридцатилетнего безработного революционера, и он становится невинной жертвой режима, а если повезет, то и иконой борьбы…

Только для большинства пехоты, используемой лидерами меньшинств, этот «успех» оборачивается личным крахом.