7198 subscribers

Рождение украинства

699 full reads

В девятнадцатом веке среди культурной элиты Российской империи появилась новая мода – на все казацкое/малорусское. Тема нашла отклик, так как немалая часть российского дворянства имела старшинские корни, владела поместьями в Малороссии. К тому же, это была определенная экзотика, на которую так падка публика в любое время.

Основоположником этой моды, сам того не подозревая, стал русский офицер, полтавчанин Иван Котляревский, написавший в 1794 году шутливую пародию на античную поэму Вергилия «Энеида».

Рождение украинства

Классическая «Энеида», написанная еще в первом веке, во времена Котляревского была общеизвестна, так как по ней образованные люди всей Европы учили латынь. Неудивительно, что появилось немало подражаний и пародий на эту книгу. Даже в России поэт Николай Осипов уже успел отметиться в шутливом переводе поэмы. Прочитав творение соотечественника, Котляревский решил сделать свой вариант. Римские герои были представлены в виде казаков и изображены в окружении реалий Малороссии.

Рождение украинства

Первоначально автор даже не предполагал публиковать книгу. Но «Энеида» пошла гулять по рукам его друзей, а вскоре без ведома автора была напечатана в 1798 году в Петербурге и стала бестселлером. Только в 1809 году Иван Петрович сам издал авторский вариант, получивший название «Вергилиева Энеида. На малороссийский язык перелицованная И. Котляревским». Кстати, популярность Энеиды доказывает, что малороссийский диалект был вполне понятен для всей России. Это позволяет некоторым историкам утверждать, что книга написана была на русском языке восемнадцатого века[1], щедро сдобренном народными выражениями и диалектизмами. Кто хочет, может сравнить оригинальный текст[2] с современными изданиями. Позже вышедший в отставку Котляревский создал еще целый ряд пьес, часть из которых имела оригинальные сюжеты, а часть была переработками иностранных произведений. Например, сюжет пьесы «Москаль-чаривнык» взят из французской пьесы «Солдат-маг».

К казацкой истории обращался и поэт-декабрист Кондратий Рылеев, в своих стихах прославлявший свободу и борьбу за волю. Правда, нарисованные Кондратием Федоровичем казаки являлись сплошь образчиками добродетели, что превращало их из реальных исторических персонажей в романтических героев. Однако и это популяризировало Малороссию.

Рождение украинства

Ну, а подлинный прорыв произошел с появлением в русской литературе Николая Гоголя с его бессмертными рассказами. Именно он создал тот образ запорожцев, который станет стереотипом на долгие десятилетия. А его панночки, ведьмы и русалки заставят читателей буквально влюбиться в Малороссию.

Рождение украинства

Вскоре усилиями петербургских украинофилов загорится звезда крепостного самородка Тараса Шевченко. Разумеется, Тарас Григорьевич уступал многим своим современникам и как художник, и как поэт, но он был крестьянином, а это заставляло либеральную публику относиться к нему с восторгом. Мол, «смотрите, какие таланты скрываются в простом народе, надо этот народ освободить от крепостного права и просветить! Долой самодержавие, непонимающее этого!».

Тема Малороссии-Украины становится литературным мейнстримом, и появляются новые авторы, пишущие на народном языке. Сначала мужицкий говор использовался в юмористических целях, а сама «малороссийская» литература рассматривалась всего лишь как региональное дополнение к общерусской. Но уже в сороковых годах девятнадцатого века появляются люди, пытающиеся превратить в серьезную литературу книги, написанные на южном говоре.

В 1857 году из-под пера Пантелеймона Кулиша выходит полноценный исторический роман «Чёрная рада, хроника 1663 года», изданный одновременно и на литературном русском языке, и на малороссийском.

Рождение украинства

Тот же Кулиш придумал упрощенную фонетическую азбуку – «кулишовку», которая стала использоваться для записи малорусских текстов. На кулишовке начинают издаваться журналы и писать новые авторы. Сам Кулиш открывает типографию, где одна за другой выходят книги на малороссийском языке.

Правда, впоследствии Пантелеймон Александрович открестился от создания отдельного языка. По его словам,[3] «правописание, прозванное у нас в Галиции «кулишивкою», изобретено мною в то время, когда все в России были заняты распространением грамотности в простом народе. С целью облегчить науку грамоты для людей, которым некогда долго учиться, я придумал упрощенное правописание. Но из него теперь делают политическое знамя. Полякам приятно, что не все русские пишут одинаково по-русски; они в последнее время особенно принялись хвалить мою выдумку: они основывают на ней свои вздорные планы и потому готовы льстить даже такому своему противнику, как я… Теперь берет меня охота написать новое заявление в том же роде по поводу превозносимой ими «кулишивки». Видя это знамя в неприятельских руках, я первый на него ударю и отрекусь от своего правописания во имя русского единства».

Удивительно, что Кулиш, один из признанных лидеров украинофилов, фольклорист и этнограф, писатель и историк, очень много сделавший для популяризации Малороссии, вдруг резко меняет свое мировоззрение. Увидев, что казакомания может вырасти в сепаратизм, а также более полно изучив историю Малороссии, Пантелеймон Александрович становится певцом единства Российской империи, которая, по его мнению, и спасла малороссов от исчезновения. Его исследования истории не оставляют камня на камне от романтического ореола казачества, который он сам в молодости и создавал.

Такая же метаморфоза произойдет и с Николаем Костомаровым, который в молодости увлёкся казаками, в которых видел пример демократического общества, и даже переехал в Киев, где стал преподавателем русской истории в университете Святого Владимира. Там он собирал малорусский фольклор и изучал местную историю. Кроме истории, его также интересовали и политические процессы. Он примкнул к движению народников. Именно Костомаров первым выдвинув тезис о двух ветвях восточнославянского народа: малороссах и великороссах. До этого, несмотря на определенное различие в диалектах и социальном устройстве, никто не сомневался, что жители Украины - такие же представители русского народа, как и москвичи или сибиряки.

Постепенно вокруг молодого преподавателя возник общественный кружок, к концу 1845 года трансформировавшийся в Кирилло-Мефодиевское братство – тайную политическую организацию. Состояло оно преимущественно из молодых интеллигентов, а ведущими идеологами этой организации являлись П.А. Кулиш и Н.И. Костомаров. Самым известным братчиком был Тарас Шевченко. По замыслам членов братства, вместо империи надо было создать демократическую славянскую федерацию с республиканским устройством, куда бы на равных вошли Украина, Россия, Польша, Чехия, Сербия и Болгария. Кроме того, братчики предлагали ряд реформ в духе идеалов «свободы, равенства и братства». Сословия должны были быть упразднены, отменено крепостное право. Вместо монарха править должен был бы двухпалатный парламент (Сейм) и президент. В общем-то, братство не представляло особой угрозы для государства, и было лишь объединением мечтателей-идеалистов, стремившихся к улучшению общества. Однако русская власть имела перед глазами пример Французской революции, кровавая вакханалия которой началась как раз с таких же безобидных и даже правильных философских идей. Поэтому, когда весной 1847 года братство было раскрыто, большинство его членов было арестовано и сослано. Правда вскоре практически все братчики были помилованы и вернулись к активной общественной деятельности. Например, Костомаров стал профессором Петербургского университета, а Кулиш – издателем первого в Петербурге украинского журнала «Основа».

Повзрослевшие и больше узнавшие об украинской истории, они расстались с восторженной оценкой казачества и стали более критично подходить к деятелям этой эпохи. В ответ на панегирики Запорожской Сечи Кулиш писал:

... З порядком господарнім бились гольтяпаки,

через лінощі нетяги, через хміль бурлаки.

Не герої правди й волі в комиші ховались

та з Татарином дружили з Турчином єднались.

Утікали туди слуги, що в панів прокрались,

і, влизнувши з рук у ката, гетьманами звались.

Павлюківці й Хмельничане хижаки-п’яниці

дерли шкуру з України, як жиди з телиці,

а зідравши шкуру, м’ясом з Турчином ділились,

поки всі поля кістками білими покрились.

Не поляже, кажеш, слава? Ні, кобзарю-брате!

Прокляла своє козацтво Україна-мати.

Но это прозрение пришло потом. А в молодости братчики сделали немало для пропаганды украинофильства и создания отдельного от русского языка.

Как известно, язык любого многочисленного народа состоит из различных местных диалектов, которые иногда довольно сильно отличаются друг от друга. Общепринятый стандарт литературного языка, в числе прочих своих функций, связывает эти диалекты в единое целое. Если приложить определенное количество усилий, подкрепленных серьезными финансовыми вливаниями, то локальный диалект можно превратить в полноценный (или не совсем полноценный – это уже как получится) язык. Для начала можно формализовать диалект, создав для него набор правил грамматики, немного отличный от базового языка. Потом начать вводить в употребление новые слова и обороты, а потом внести изменение и в написание букв. Ну, а наличие отдельного языка подразумевает и наличие отдельной нации.

Так что неудивительно, что на создание нового, украинского, языка на основе малорусских диалектов было затрачено так много труда. Неудивительно, что идеи малорусских краеведов и фольклористов были раздуты и превращены в политическую концепцию, направленную на развал России.

Чтобы выяснить, как возникло на южнорусских землях проникнутое ненавистью к России политическое движение, названное «украинством», чтобы отыскать его корни, необходимо рассмотреть польский вопрос. Сильно полонизированные земли Правобережья вошли в состав империи в конце восемнадцатого века, однако Червонная Русь (Галиция) тогда возвращена не была, потому что она еще по первому разделу Польши 1772 года перешла во владение Австрии.

После победы над Наполеоном российский император Александр I согласился на создание под эгидой России Царства Польского на месте образованного Наполеоном в 1807 году Великого герцогства Варшавского. Государь полагал, что этим облагодетельствует поляков, предоставляя им хоть и ограниченную, но государственность, - ведь в противном случае территория бывшего Великого герцогства была бы поделена между Пруссией и Австрией.

Таким образом, в результате разделов Польши и наполеоновских войн сложилась ситуация, при которой часть древних русских земель (Галицкая Русь) осталась за пределами России, а в то же время в состав Российской империи вошли коренные польские земли, что и создало предпосылки для последовавших затем серьезных политических осложнений. Хотя полякам была предоставлена самая широкая автономия, вплоть до собственных денежной системы и армии, польская шляхта не была удовлетворена. В частности, она потребовала присоединения к своему царству земель, входивших в состав Речи Посполитой до разделов XVIII века, на что правительство России ответило отказом. Тем не менее, на Волыни, Подолии и Правобережной Украине после 1815 года польское влияние было восстановлено практически во всей его прежней полноте. Все важнейшие отрасли управления были сосредоточены в руках поляков, администрация и школы были польскими, в Кременце действовал польский лицей. Помещиками были опять же поляки, а крепостными – русские.

В угоду своему близкому другу-поляку Адаму Чарторыйскому (кстати, министру иностранных дел России), император Александр Первый проводил откровенно полонофильскую политику в Юго-Западном крае. Он не только оставил помещикам-поляками все владения вместе с крепостными, но и все народное просвещение и образование было отдано на откуп людям, мягко говоря, не любящим Россию. В результате такой неразумной политики Россия получила два вооруженных польских восстания и непрерывную, как сказали бы сейчас, информационную войну, итогом которой стало превращение части малороссов в сознательных носителей антирусской идеологии. В отличие от романтического или этнографического украинофильства, возникшего в девятнадцатом веке на Левобережной Украине, представителями которого были Котляревский, Квитка-Основьяненко, Гулак-Артемовский, украинофильство политическое зародилось на Правобережье в польских кругах, и с самого начала ставило своей целью вызвать у малороссов стремление отделиться от России.

Новый этап борьбы с Россией начался в 1824 году, когда в Житомире состоялся съезд польских заговорщиков, на котором было решено развернуть пропаганду среди православных крестьян на Правобережье, чтобы привлечь их на сторону поляков.

Как отметил историк Виталий Чернышев[4], «первоначально поляки пытались действовать через масонские ложи Украины, которые в начале XIX века входили в систему лож Великого востока Польши и полностью контролировались поляками. В 1821 году глава полтавской ложи «Любовь к истине» и бывший член декабристского Союза благоденствия Василий Лукашевич создает «Малороссийское тайное общество», которое по материалам следствия по делу декабристов «...помышляло о независимости Малороссии и готово отдаться под покровительство Польши, когда она достигнет независимости».

В 1820-е годы организовать антирусскую пропаганду пытался польский помещик Вацлав Ржевусский (атаман Ревуха) и польский же поэт Тимко Падурра. Акция эта закончилась крахом. Ржевусский погиб во время польского восстания 1831 г., а Падурра бежал на Запад. В польской эмиграции после этого восстания получает распространение теория польского «панславизма» и «мессионизма», сформулированная поэтом Адамом Мицкевичем и генералом Людвигом Мерославским.

Русский славист XIX века А. Гильфендинг дал следующую характеристику особенностей польского панславизма: «Во-первых, русских (великороссов) пришлось исключить из славянского братства: москали были признаны финнами, татарами, монголами, смесью каких угодно племен, но только не славянами. Однако эти москали заняли в славянском мире весьма заметное место, которого отрицать невозможно. Вследствие того в польской эмиграции создавалась особая историко-мистическая теория; славянский мир был разделен на две враждующие противоположности, на мир добра и свободы, представительницей которого служила Польша, и на мир рабства и зла, воплощенный в России. Стоило ступить шаг далее, и эта теория прямо переходила в новую религию… Сущность этой религии состояла в том, что польский народ есть новый мессия, посланный для искупления всего рода человеческого, что он, как мессия, страдал, был распят и погребен, воскреснет и одолеет дух мрака, воплощенный преимущественно в России, и принесет с собой всему человечеству царство свободы и блаженства».

Польское восстание 1830-1831 годов, благополучно и быстро подавленное русской армией, заставило Петербург обратить внимание на свою юго-западную окраину. Автономия Царства Польского, хотя его управление и сохранило свой польский характер, была ограничена, в делопроизводстве на Малороссии польский язык был заменен русским, вместо польских школ введены русские, польский лицей в Кременце был закрыт, а в Киеве открыли русский университет Святого Владимира. Однако этим польское господство на Правобережье не было поколеблено. Конечно, поляков было гораздо меньше, чем малороссов, однако это было дворянство, державшее в своих руках власть над огромной массой малороссов-крепостных. Соответственно, и культурные, и политические, и прочие настроения формировались поляками. Точно также в университете Святого Владимира основная масса студентов была детьми польских помещиков с Правобережья, т.е. шляхтичами, а как мы помним, у шляхты были своеобразные манеры поведения. И хотя экономическое могущество этого сословия было основательно подорвано Хмельнитчиной и последующими казацко-крестьянскими восстаниями, шляхетский слой пользовался в Речи Посполитой максимальными вольностями. Шляхта не платила налогов, сохраняла монополию на политическую жизнь в масштабах государства, свободно меняла место жительства, имела собственные суды, шляхтичи не подлежали телесным наказаниям. Неудивительно, что люди, привыкшие к такой вольнице, даже после падения своего государства стремились и дальше сохранить старые привилегии. И довольно долго это им удавалось, по крайней мере, в России и Австрии. Однако даже в ультралиберальной Российской империи начали понимать, что во избежание восстаний и кровопролития шляхетскую проблему нужно решать. Поэтому имперское правительство для ликвидации шляхты как класса стало проводить так называемые «верификации», или проверки шляхетства. Тех, кто не мог предъявить никаких письменных документов, подтверждающих дворянство, власти принудительно записывали в другие слои общества, например, в мещан, заставляли работать и платить налоги. К 1839 году более девяноста трех тысяч шляхтичей в Волынской, Киевской и Подольской губерниях превратились в простолюдинов.

Еще одним инструментом ликвидации шляхты стало закрытие части польских школ и газет в Малороссии. Это привело шляхту к смерти общественно-культурной. Разумеется, лишаемые права на безнаказанность и своеволие шляхтичи пытались сопротивляться, и тогда особо беспокойных экс-шляхтичей высылали в села и расселяли среди крестьянсва. Подобные переселения непокорных использовались российской властью довольно часто и за десятилетия привели к расселению десятков, если не сотен тысяч шляхтичей по всей Украине, порой довольно далеко от мест их первоначального компактного проживания. В итоге польская шляхта как социальная общность и политическая элита общества на Правобережье перестала существовать.

Но исчезла ли бесследно польская шляхта на Украине? Как известно, в природе ничто не исчезает бесследно. Так произошло и со шляхтой: принудительно лишенная титулов, записанная в податные сословия, растворенная среди крестьян, она все же сохранилась как совокупность физически существующих личностей, передавших своим потомкам свою обиду и озлобление. Коллективное сознание тысяч деклассированных шляхтичей и их потомков проявлялось в виде многочисленных артефактов культурной и литературной жизни, характеризовалось устойчивостью и определенной системностью взглядов и действий, а лучше сказать, чувств их носителей. Одним из этих смутных и почти иррациональных чувств была и устойчивая ненависть к Москве и к «москалю», ко всему русскому, ко всему, находящемуся за пределами своего хутора. Борьба за украинскую независимость стала для этих людей как бы психологической компенсацией и, если угодно, реваншем за унижения прошлого, своего рода местью России.

Кроме того, в спокойном девятнадцатом веке уже забылись ужасы жизни при гетманах, зато казачество приобрело романтический ореол. Соответственно, возникло и увлечение казаками, которых писатели и поэты[5] стали безбожно идеализировать. В описаниях восторженных казакоманов время гетманщины стало раем земным, когда молочные реки текли в кисельных берегах, а благородные запорожцы защищали веру и родину.

В начале XIX века в Малороссии появилась анонимная книга под названием «История Русов», написанная кем-то из фанатов казачества. К реальной истории «История...» имела весьма посредственное отношение, так как автор, не моргнув глазом, выдавал выдумки и мифы за реальные события. Зато это был настоящий памфлет на тему, как было хорошо до упразднения гетманщины и разгона Сечи. Мол, были мы в культурной Европе со своими дворянами-казаками, а потом пришли московские варвары и все испортили. Эта увлекательно написанная фальшивка разошлась в сотнях копий по всей России и стала идейным обоснованием латентного сепаратизма.

Еще одними создателями украинства наряду с поляками являлись российские революционеры, начиная с декабристов, стремящиеся в борьбе с царизмом использовать любые инструменты, в том числе, и сепаратизм национальных окраин. После разгрома декабристов и роспуска большинства масонских лож к раздуванию пожара «революции» и «украинства» подключились низшие сословия.

В конце 50-х годов XIX века польские эмигранты приступили к подготовке нового восстания против России. При этом они непременно должны были обратить внимание на украинофильство. Победить Россию собственными силами было бы для них делом крайне трудным, но если бы удалось пробудить и укрепить у малороссов сознание их национальной отдельности от великороссов, внушить им враждебность к империи, то такая внутренняя вражда привела бы к ослаблению России и облегчила полякам достижение поставленной цели. Предельно откровенно высказал эту мысль польский генерал Мерославский, призывавший: «Бросим пожар и бомбы за Днепр и Дон, в сердце России. Пускай уничтожат ее. Раздуем ненависть в русском народе, русские будут рвать себя собственными когтями, а мы будем расти и крепнуть».

Идеологи сепаратизма того времени начали настоящую информационную войну против единства русского народа. Одна за одной за границей появляются публикации на исторические и языковые темы, призванные вбить клин между мало- и великороссами. Особый вклад в это дело внес Франтишек (Франциск-Генрих) Духинский[6], который создал целую «теорию» о неславянском происхождении «москалей».

Родившийся в шляхетской семье на Правобережье, он после польского восстания 1830 года перебрался во Францию, где развернул бурную деятельность. В Париже Духинский стал сотрудником газеты польских иммигрантов «Trzeci Maj». Главный смысл его статей сводится к нескольким незамысловатым пунктам:

· Существуют две расы: европейцев-арийцев и кочевников-туранцев, между которыми идет многовековое противостояние. Москали – это не славяне, а ветвь туранцев, родственная монголам.

· «Москали не являются ни славянами, ни христианами в духе настоящих славян и других индоевропейских христиан. Они остаются кочевниками до сих пор и останутся ими навсегда».

· Москали похитили имя «русские» и перешли на церковно-славянский язык, отказавшись от своего древнего туранского языка. Настоящие же русские (рутены) – это родственные полякам украинцы и беларусы, живущие к западу от Днепра и Двины. Естественно, что арийцы-поляки и арийцы-украинцы должны жить в одном государстве.

· На Европу с востока надвигается страшная угроза в виде варварской России, которая спит и видит, как бы захватить уютную Европу. Поэтому все просвещенные народы должны объединиться против России.

· Европа просто нуждается в независимой Польше, которая станет щитом на пути восточных орд. За это поляки должны получить свою законную собственность – Малороссию, которую надо оторвать от империи.

Любопытно мнение Духинского о казаках, которые, по замечанию историка Ивана Лысак-Рудницкого, «были лихими туранцами, когда воевали против Польши, но добрыми арийцами, когда поднимались против Московии».

Русофобские идеи Духинского соответствовали антирусской направленности внешней политики императора Наполеона III, так что парижское высшее общество заметило и пригрело активного русофоба. Однако после поражения в войне с Пруссией Франция пересмотрела свой курс и двинулась на сближение с Россией. В свете этих изменений творчество Духинского стало невостребованным. К тому же целый ряд ученых в пух и прах раскритиковал его теорию славянской этнографии. Желчному поляку пришлось перебраться в Швейцарию, где недалеко от Цюриха, в городке Рапперсвилль, он стал хранителем польского музея. Популярность его начала падать даже в польской среде. В 1893 году Франциск-Генрих Духинский скончался, о чем не многие сожалели.

Его «теория» была опровергнута, и к началу ХХ века никто не воспринимал всерьез опусы Духинского, а термин “духинщина” приобрел ироническое значение даже среди поляков.

Однако нашлась одна категория людей, которая радостно ухватилась за духиновскую пропаганду – украинские националисты. И вот уже в ХХI веке на Украине выходят книжки и брошюры, пересказывающие измышления поляка. А его мысли активно звучат в речах современных «патриотов Украины».

[1] Многие из слов, которые мы сегодня считаем сугубо украинскими, еще в XIX веке употреблялись по всей России.

[2] Скан издания Котляревский, И. П. Малороссійская Енеида в трех частях: С пріобщеніем значенія Малороссійских слов как содержащихся в оной, так и многих других. – Санкт-Петербург: Иждивеніем М. Парпуры, 1798. – 178 с. http://irbis-nbuv.gov.ua/e_lib/00000004/index.html

[3] В письме Якову Головацкому из Варшавы 16 октября 1866 года.

[4] Чернышев В. Польский корень украинского национализма http://media.ukr-info.net/smi/view_article.cgi?sid=3&nid=2533&aid=29246

[5] По большей части - это помещики из числа потомков старшины, имевшие благодаря труду крепостных крестьян много свободного времени, которое можно было посвятить приятным вещам, вроде графоманства или рассуждений о справедливом устройстве общества.

[6] Подробнее о Духинском можно прочитать в статье В. Чернышева «Польский корень украинского национализма» http://media.ukr-info.net/smi/view_article.cgi?sid=3&nid=2533&aid=29246