Сакральный Донбасс. Отец Гавриил

30 August 2018

Сказав об отце Зосиме, нельзя не упомянуть и о его современнике, служившем в соседнем с Никольским селе Павловка, схиархимандрите Гаврииле. Если схиархимандрит Зосима запомнился народу как твердый и бескомпромиссный пастырь, то отец Гавриил воистину был воплощением любви и доброты.

Родился будущий подвижник, а тогда просто Георгий Стародуб, 21 марта 1939 года в Полтаве. Когда-то его предки были зажиточными людьми, но во время гражданской войны его мама потеряла все, осиротела и попала в детскую колонию Антона Макаренко. Детство самого монаха также было сложным и голодным. Его мать осталась одна и в поисках работы часто переезжала по стране, пока не оказалась в Донбассе, где стала работать откатчицей на руднике.

Окончив школу в Шахтерске, Георгий поступил в Артемовское музыкальное училище. Его любимым инструментом стало фортепиано, на котором юноша мог заниматься по десять часов в сутки. Получив диплом, молодой музыкант начал работать преподавателем в шахтерской музыкальной школе, и вскоре учиться у него стало престижно.

Как и большинство современников, Георгий Стародуб не получил никакого религиозного воспитания, однако был верующим. К тому же с детства у Георгия открылись мистические способности, и он мог видеть явления духовного мира. Чуть позже стал прозревать будущее и подсказывать окружающим, как лучше поступать в той или иной ситуации. Повзрослев, он стал ходить в храм и совершать паломничества по святым местам. Вскоре в Грузии Георгий Стародуб нашел духовного отца – схиархимандрита-чудотворца Виталия (Сидоренко), прославившегося высокой духовностью и силой своей молитвы. Наставничество этого старца очень много дало Георгию. Можно сказать, что трудами отца Виталия духовно одаренный юноша стал настоящим православным подвижником.

В 1982 году Георгий принял монашество с именем Гавриил, но остался жить в миру, чтобы заботиться о своей матери. Внешне в жизни старца ничего не изменилось: он продолжал учить детей музыке, носил мирскую одежду и выделялся лишь скромностью поведения и добротой. При этом его доброта распространялась не только на людей, но и на всё живое: старец постоянно подкармливал бродячих собак и кошек, не обижал даже мух, залетавших к нему в комнату.

Когда в начале 90-х годов государство перестало подавлять Церковь, стали открываться новые храмы, и поэтому возникла потребность в большем количестве священников. Хотя отец Гавриил любил свою работу и не стремился стать священником, но священноначалие приняло решение рукоположить его. Чтобы он не отказался, его даже не предупредили, зачем его вызывают к архиерею. Воспитанный в послушании, монах вынужден был облачиться в рясу. 21 сентября 1990 года он был рукоположен в диаконы, а на следующий день - в священники.

Начало нового служения для батюшки было сложным, ведь он никогда не имел семинарского образования, не знал определенных тонкостей ведения службы. К тому же ему уже шел шестой десяток, и учиться заново было непросто. Из-за нехватки священников его перебрасывали с места на место, так что пришлось сменить восемь мест, пока в 1992 году он не попал в храм Петра и Павла в селе Павловка, в котором и служил до конца жизни.

Храм был очень бедным, не было ни псаломщика, ни хора, но потихоньку жизнь налаживалась. Батюшка продолжил традицию своего духовного наставника и после каждой службы обязательно кормил всех пришедших в храм. Со временем к отцу Гавриилу потянулись люди - кто за советом и помощью, кто за утешением, а кто просто на службу. В итоге вокруг него сложилась целая община. Одной из особенностей старца было то, что он считал всех людей хорошими и в каждом пришедшем умел найти что-либо позитивное. А еще многим гостям давал на дорогу небольшие подарки: конфеты, фрукты или деньги.

Схиархимандрит был не только проницательным духовником, но и хорошим педагогом и учитывал особенности каждого, кто обращался к нему. Иногда отец Гавриил начинал юродствовать, чтобы посетитель мог самостоятельно что-то понять и не вынуждал очень деликатного старца обличать его грехи. С кем-то мог пошутить... Если же приходилось давать совет, то батюшка из скромности часто ссылался на кого-либо другого.

До конца жизни он оставался очень скромным человеком и скрывал свои духовные дары, чтобы не вызывать ненужного ажиотажа, хотя ему было открыто многое. Он умел предсказывать будущее и лечить болезни, мог слышать мысли людей, а его молитва имела огромную силу. Не удивительно, что тысячи людей обращались к нему за поддержкой. И никто не уходил без утешения. Даже тяжело болея, старец не отказывал никому и мог часами принимать гостей. Из-за огромного людского потока, текшего в Павловку, батюшке пришлось почти отказаться от музыки, хотя в келье у него стояло фортепиано, на котором он иногда играл.

До последних дней старец сохранил свою необыкновенную внутреннюю чистоту и доброту, став для сотен людей образцом того, каким должен быть православный христианин.

22 января 2010 года схиархимандрит Гавриил отошел ко Господу. В день похорон храм не смог вместить всех, пришедших проститься с ним.

Пока отец Гавриил официально не канонизирован, но это не мешает дончанам обращаться к нему за помощью. Уже зафиксированы случаи, когда по молитвам к батюшке люди получали быструю помощь в сложных ситуациях или наступало облегчение в болезнях. Хочется верить, что со временем Донбасс обретет нового святого в лице схиархимандрита Гавриила.

Приведем воспоминания об отце Гаврииле одной из его духовных дочерей:

С отцом Гавриилом мы познакомились в 90-е годы, через несколько лет после его приезда в Павловку. Муж мой в то время еще не был особо верующим, но приезд к схимонаху Гаврилу перевернул все.

Поехали, потому что услышали о чудесном старце – добром и прозорливом. Не скрою, у меня был опыт общения с духовными лицами, но близкий контакт с некоторыми из них вызывал уважение – но и недоумение одновременно. Для меня был неприемлем жесткий, наставнический, указывающий и подавляющий подход тех, с кем сводила судьба. Может, для кого-то это и правильно, что священник воспитывает, как жесткий родитель, но в моем понимании духовник, в поисках которого я пребывала в тот период, должен был быть несколько иным.

Когда мы впервые увидели отца Гавриила, то были поражены тем, что не ощутили границы между нами и этим человеком, который, как показали дальнейшие события, жил совершенно в иной духовной плоскости и находился на тех высотах духовных ступеней, до которых нам никогда не дотянуться - но это мы поняли позже…

А тогда мы были просто удивлены тому, как старец порадовался нашему приезду – как будто именно нас и ожидал. И еще больше нас удивило то, что он пригласил нас в дом, завел на кухню, где жарил сам постные пирожки, и привлек меня к этому процессу. И как же вкусны были эти пирожки, которые мы так по-домашнему ели все вместе у него на кухне и рецепт которых отец Гавриил мне так запросто дал!

Это не была простота на уровне панибратства – дистанция, безусловно, сохранялась. Но не было раздражающего назидания, превозношения и жесткости, которые для моей души совершенно не подходящи.

В тот приезд, беседуя с нами после чаепития, батюшка озвучил, глядя куда-то мимо нас, «свои» грехи, в каждом из которых мы узнали не его, а именно свои проступки. И слезы покаяния наворачивались на глаза, и так прошла первая исповедь – у батюшки в келье. Тогда мы с мужем были поражены – как сумел схиархимандрит, увидевший наши мирские грехи, не обидеть, не уколоть, не укорить – а так мягко, переведя стрелки на себя, донести до нас видение тех грехов, которые до того не были вполне осознаны нами.

Как впоследствии оказалось, такую мягкую манеру обличать батюшка перенял у своего духовного наставника схиархимандрита Виталия.

Сколько раз мы были у батюшки впоследствии – и каждый раз я убеждалась в его прозорливости. Но никогда он не разрешал говорить об этом, всегда называя себя простым деревенским священником. Он слышал на расстоянии наши мысли и видел наши деяния. Однажды, когда я рассказала в Донецке своим друзьям о прозорливости батюшки и через некоторое время приехала к нему, он встретил меня словами: «Вот все говорят, что я прозорливый… Никакой я не прозорливый, я простой деревенский священник». Я тогда не поняла сразу, что это он ответил на мои слова, сказанные за несколько дней до этого другим людям, и просто удивилась, почему отец Гавриил произнес их сразу при нашей встрече.

Это был настоящий монах, который не на словах, а на деле выполнял свои обеты. От него никто не уходил голодным – всех накормит, всех обогреет. И на дорогу даст обязательно – кому конфетку-мандаринку, а кому – денег. Интересно, что многие говорили о том, что иногда не на что возвращаться было домой, и батюшка, не спрашивая, давал на дорогу именно эту сумму. Все раздавал, что жертвовали люди на храм, что ему приносили…

Кошек жалел, все живое любил, нас благодатью наполнял. Удивительно, но никогда я не ощущала такой благодати, как после посещения Павловки (а ведь во многих святых местах побывала). Уезжали от батюшки каждый раз, будто окутанные этой благодатью, и душа пела, и сердце радовалось. И не мое это только ощущение – все говорили об этом, кто приезжал в Павловку с открытым сердцем. И когда задавали батюшке вопрос, почему так происходит, он улыбался: «От монаха уезжаете…»

И даже в последние годы жизни, когда отец Гавриил сильно болел, он никогда не отказывал в просьбе помолиться о людях, и молитва его утешала, очищала, спасала…