Байки с передка

10.03.2018

Небольшой дайджест баек с т.н. АТО

1. Профессиональный воен Анатоль Свирид.

На фото Анатоль с супругой, отпущенные из плена, где их "непрерывно избивали"
На фото Анатоль с супругой, отпущенные из плена, где их "непрерывно избивали"

— Когда мы разговаривали с Оксаной, силы уже были на исходе, — вступает в разговор Анатолий Свирид. — Со всех сторон нас окружили боевики. 19 января был штурм, сепаратисты забросали нас гранатами с едким желтым газом. Мы начали задыхаться. Прозвучал первый взрыв. Рухнувшая стена завалила бойцов, которые лежали рядом. Они не были ранены, но были абсолютно деморализованы и не могли воевать. По иронии судьбы первыми и погибли. Я понял, что за этим взрывом последует штурм. Приказал ребятам немедленно сооружать баррикады.

Штурм длился до семи часов утра. Тогда я и получил ранение. В метре от меня взорвалась боевая граната. Благодаря тому, что быстро сориентировался, ее осколками зацепило только ноги. Наверное, помогли годы спецназа (Анатолий — профессиональный военный, бывший «краповый берет». — Авт.).

Я наспех перевязал жгутом левую ногу. Но раны оказались серьезными — я не мог ходить. На следующий день попросил побратима Пашу помочь мне сходить в туалет. По дороге нас и застал второй взрыв. Помню, как подо мной… поднялся бетон, и мы полетели вниз. Пока летел, тело, казалось, скручивало в воздухе. Потом я потерял сознание. Очнувшись, понял, что вишу головой вниз, зацепившись за какой-то предмет раненой ногой. Вокруг — стоны и крики ребят: «Где моя рука? Где моя нога?» Чувствуя, как глаза заливает кровью, я решился прыгнуть вниз. Пашка, который оказался рядом, быстро перевязал мне вторую ногу, и мы вместе стали искать под завалами ребят.

Нашли восемь человек. Они истекали кровью, кричали от боли. У большинства не было конечностей. Обороняться нам было нечем — ни людей, ни оружия. На всех — пара автоматов. Остальное осталось под завалами. Я вышел на связь с командованием. «Договаривайтесь с сепарами, нам нужен коридор! — кричу. — Пацаны умирают! Делайте что-нибудь!» Сказали, помощь будет. Ребята тем временем умирали. Знаете, я все время говорил, что на войне не страшно. Оказалось, страшно. Но не воевать, а слышать стоны умирающих побратимов. Помню, как один парень кричал: «Командир, умоляю, добей меня! Застрели! Не могу больше терпеть…»

Шло время, и я начал понимать, что нас опять обманули. Помощи как не было, так и нет. Подошли несколько бойцов: «Надо уходить. Ночью будет еще один штурм, и нас всех убьют. Ты с нами?» Я был в шоке: «То есть вы просто так уйдете и бросите раненых товарищей?» Ушли. Остались считаные люди. До утра пятеро из восьми раненых умерли. Я опять позвонил командованию и услышал полный бред: мол, они связываются с каким-то генералом, решают вопрос… «Пока вы решите все свои вопросы, пацаны умрут!» — закричал я и начал действовать самостоятельно. Взял белую тряпку на палке и, несмотря на раненые ноги, поковылял к боевикам. Откуда и силы взялись…

Анатолий Свирид был без оружия. Понимал, что его в любой момент могли застрелить. Когда подошел к боевикам, те направили на него автоматы.

— А осетины закричали: «Сейчас будем тебя резать!» — продолжает Анатолий. — Я спокойно сказал, что хочу поговорить с их командиром. Вышел боевик с позывным «Матрос». Увидев меня, всего в крови, он был в шоке. «Ну вы даете, — хмыкнул с нескрываемым восхищением. — Вам уже воевать негде и нечем, а вы все равно сражаетесь». Я сказал, что пришел договориться о коридоре, и попросил помочь раненым ребятам. «Матрос» тут же направил к ним медика. Я заметил, что надо достать других ребят из-под завалов. «Матрос» согласился. Но заявил, что поедем мы не домой, а к ним. То есть в плен.

(Источник)

2. Печали механика-водителя Петра Дубовика

— Бывают случаи мародерства?

— К сожалению, — признается Петр. — Как говорят, в семье не без урода. Слышал, что обворовывали магазины, но командиры это пресекают. Зато нередки кражи личного имущества. Об этом неловко говорить, но каждый из нас держит про запас чистое белье и носки, чтобы сменить, если совсем уж будет невмоготу ходить в грязном. Так вот, приходит момент, когда чувствуешь, что если сейчас же не поменяешь чистые трусы, то умрешь. Открываешь вещевой мешок, все на месте — деньги, мобильный телефон, другие ценности, а трусов… нет. Сперли! Обычно это обнаруживается после визита гостей из соседней роты. Вот это для нас хуже мародерства. Вы бы не могли поинтересоваться, можно ли как-то решить проблему с помывкой и стиркой? Эти проблемы особенно остро стоят для ребят с передовой. Чтобы нас хотя бы раз в месяц можно было на два дня сменить.

(Источник)

3.Проситель гражданства 404 российский режиссер Кристиан Жереги

— Кристиан, вы переехали в Украину четыре года назад. Почему о гражданстве заговорили только сейчас?

— Скажем так: я выбрал себе новый дом, но сейчас в этот дом пришел враг. И я хочу защищать Украину как ее родной сын, а не заезжий чужестранец. Уехал я из России давно и совершенно сознательно, не принимая российской путинской пропаганды террора и методического превращения людей в быдло. Причем понимать все это я начал давно. Одно из самых черных воспоминаний детства — когда в 1999 году взорвался жилой дом в Печатниках в Москве. Тогда мне было девять лет. В нашем доме, находящемся по соседству, тоже нашли мешки с гексогеном. Началась эвакуация. Мы, жильцы, ночью выбежали на улицу едва одетые и несколько часов стояли босыми, зажав в руках целлофановые кульки с ценными вещами и документами, которые наспех успели схватить. Было очень холодно. Народ был страшно напуган, даже сотрудники милиции боялись заходить в подъезд. Я помню эти волны паники и подозрительности. Еще тогда думал: кому это нужно и для чего?
Спустя несколько лет я оказался свидетелем взрыва в московском метро. Из окна поезда, шедшего в противоположном направлении, видел ад, творившийся на станции. Развороченный металл, огонь, мечущиеся люди, кровь… С тех пор я в метро не езжу. В свое время много размышлял, слушал мнения журналистов, которым на тот момент еще не успели закрыть рот. Сейчас, в более зрелом возрасте, я понял: государству-агрессору, чтобы отвлечь внимание от экономических проблем, эффективнее использовать теракты внутри государства. Где Россия — там смерть. Держава террора…

— После учебы во ВГИКе вы успели поработать на российском телевидении…

— Я работал на разных телеканалах и везде задыхался от тупости и лжи. Журналистика нужна была только для изменения массового сознания. Когда начинались какие-то нежелательные события в Москве, политические коллапсы, сразу в каком-то из регионов происходил теракт, наводнение, что-либо еще, что мгновенно переключало информационное поле на эту проблему. В 2007 году я впервые приехал в Украину — для меня страну совершенно новую, незнакомую. И выяснилось — все, что я знал о ней раньше, не имело ни малейшего отношения к действительности. Начиная со школьных учебников, где было написано полстранички про Киевскую Русь, и — все, как будто последующей истории Украины не существовало. Остальное — только Россия, ее победоносные войны, героическое сопротивление окружающим врагам. Я не мог понять, почему одним из приоритетов информационной политики «сверхдержавы» было насаждение украиноненавистничества.

Оказалось, все просто: Украина, вырвавшись из СССР, стала свободной. И это не могло не раздражать Россию. Я приведу слова, сказанные командиром 25-го батальона «Киевская Русь» Андреем Янченко, очень верные слова: «Украина вышла из СССР одной из первых, и свобода ей досталась достаточно легкой ценой. Сейчас украинцы платят ту цену, которую они должны были заплатить за свою свободу много лет назад». Так же, как с потерями выходила Грузия, так же, как Молдавия с Приднестровьем. Кстати, у России с Приднестровьем хорошо получилось — создана марионеточная республика, которая позволит в случае чего перебрасывать вооружение и держать на мушке страну, находящуюся по соседству.

Мы также пока не смогли связаться с Ильей, на звонки он не отвечает. Однако надеемся на скорую встречу — все-таки за паспортом приехать надо.

(Источник)

Обсудить эту тему можно здесь.