Страх

31.07.2018

- Вы откуда?
- Из Донецка.
- А почему сразу угрожаете?
(Анекдот образца 2004-го года).

Некоторые темы очень сложно затрагивать, не сползая в патетику и штампы.
Давеча разговор коснулся следующего вопроса – а вот если бы тот самый гипотетический  референдум, о котором так много говорили (большевики), на территории Украины сейчас всё же провести? Какими могли бы быть его результаты? Кроме того, если уже и сами результаты поддаются нехитрому прогнозированию, возникает и вопрос следующий – что тогда может быть причиной этих самих результатов?

В итоге пришли к выводу – проведи сейчас на Украине подобный референдум, подавляющее большинство высказалось бы за то, что Донбасс этой стране уже не нужен.
Подавляющему большинству пэрэсичных очевидно, что мы уже разошлись как в море корабли. И основной ниточкой, связывающей нас до сих пор, является именно война. Которая, всем понятно, длится зачем и почему.  Просто убери сейчас эту самую войну из украинского инфополя, и что тут получится в сухом остатке? По вышеуказанным причинам, это будет неудобно лишь тем, кто сейчас продолжает медийно грезить о «войне до победного конца». Коих на той территории, всё равно, сравнительно немного.  Но это лишь одна из причин. Правда, весьма очевидная.

Другая (дарю идею патетичным писакам) – украинцы подсознательно понимают, что натворили на Донбассе, почему и пытаются спрятаться в попавшуюся под руку очередную моральную норку, согласившись отказаться от Донбасса. Принцип динозавра, имевшего мозг, размером с грецкий орех: с глаз долой – из сердца вон. Сюда можно приплюсовать и откровенную демонизацию «донецких», откровенно начавшуюся с 2004-го года.… Но всё это играет свои весьма второстепенные роли…

Что же тогда ещё?

- Одной из основных причин, да и главной линией водораздела можно назвать, как это ни парадоксально, страх. Причём, не именно страх панический, оглушающий, а весь спектр этого чувства, начиная с вышеуказанного, и заканчивая лёгкой опаской.

Почему так? Достаточно просто начать с самого начала, когда шкодливые и вороватые украинские зверьки сразу же продемонстрировали именно собственную трусость, избрав тот самый способ ведения войны, который не изменился и до сих пор – геноцид мирного населения. Начали они браво, но вскоре результатов испугались сами. Потому что после начала обстрелов  уехали многие (кстати, а сколько уехало именно «с работой», по причине того, что хозяева банков и т.д. не пожелали оставлять свой бизнес в «нелегитимном секторе»?), но осталось откровенно больше, чем они рассчитывали. Причём, в отношении оставшихся даже собственная укропропагандистская мантра о том, что это, дескать, там только боевики и те, кому некуда и не за что ехать, откровенно не пошла, не взирая на общую несуразность и кривоходульность новоукраинских агиток.

Чем мы их можем пугать, если разобраться? Мы их обстреливаем, стараемся захватить, поработить? – Нет. Единственное, чего мы хотели бы больше всего, так это никогда более не слышать слова «Украина». С нас хватит. Наслушались. Кстати, не только самого слова, а и всего того, что хотя бы за последние четыре года им определяется и с ним связано…
Причина же страха проста. - Человек всегда боится непонятного, неизвестного. Да, атавизм... Но не следует забывать и о том, что боящиеся нас сами находятся далеко не высшей ступени человеческого развития. - Та самая украинская хуторянщина со всеми её суевериями и прочими мракобесиями, воспетая ещё Гоголем, никуда не делась и сегодня. В силу чего они просто не могут понять, что в созданных ими условиях (для них кажущихся совершенно невыносимыми)  другой человек может поступить иначе. Он становится для них непонятным, значит, опасным. Чужим. В силу чего, ещё более опасным.
Действительно, а что в их представлении может быть более непонятным и не входящим ни одну дверь их сознания, чем при угрозе не сбежать стадно, прижавши уши, в поисках более тихого местечка и полной кормушки, а поступить наоборот? А ведь их пугает даже не сам поступок, а его причины, которые ещё более непонятны.

Даже от друзей, уехавших и с войной, и ещё до войны (причём, речь идёт о людях абсолютно адекватно оценивающих ситуацию, ибо с другими общаться просто противно) постоянно ощущается посыл – ну, вы там даёте! Живёте в таких условиях… Да, это льстит, но мы не мним себя героями. В силу чего, нам совершенно не важно признание наших поступков чем-то особенным. Здесь речь о другом. В поведении друзей сквозит иное и совершенно очевидное. – Они пытаются примерять на себя нашу ситуацию и видят, что, наверное, хорошо, что они сами уехали. Остаться здесь – не их удел… А так… - Жизнь вроде - бы всё рассудила за них…И они здесь ни при чём… Но вы, ребята, молодцы! Ладно, и на том спасибо!

Кстати, даже вышеизложенное является обобщением и не распространяется «на всех», как сейчас принято говорить. Вообще, не люблю судить. Сказано ведь: «Не судите, да не судимы будете»… Каждому – своё. У каждого – своя правда. И рассудят нас не сейчас, а когда мы этот бренный мир покинем. А все они – люди. Как верно отметил Михаил Афанасьевич устами известного персонажа: «Люди, как люди. Любят деньги, но ведь это всегда было… Человечество любит деньги, из чего бы те ни были сделаны, из кожи ли, из бумаги ли, из бронзы или золота. Ну, легкомысленны… ну, что ж… обыкновенные люди… в общем, напоминают прежних… квартирный вопрос только испортил их»…

Но я, похоже, отвлёкся…

Ведь не только с этими людьми общаюсь. Другие взрослые дядьки, засевшие в краматросках, красноармейсках и прочих непонятно переименованных в последние годы городишках либо просто предпочитают не говорить на эти темы, либо откровенно выражают страх перед тем, что у нас тут, в Республике, «многие в форме ходят»…
- Интересно, - спрашиваю, - а у вас? Террбаты ваши, да ВСУ-шники по гражданке  шарятся?
- Но они нас не трогают, они такие … добрые…
- Кстати, а с каких пор лично ты, отслуживший срочную в Советской Армии, людей в форме стал бояться? И почему страх такой избирательный? – Огульно боишься того, чего и в глаза не видел? О том, что «своих» он боится не меньше, но просто вслух говорить об этом не кошерно, решил открыто не озвучивать…

Рассказывать можно долго.

Но суть проста. И заключается она в водоразделе по ответу на вопрос: «С чего начинается Родина»? Причём, персонального ответа для каждого. И конкретно.
Кстати, ответ на вопрос частично кроется и  в старой хохме – «хохол всегда живёт там, где лучше»….

Да, Донбасс стал Чистилищем, изначально разделив людей именно по отношению к этому стародавнему принципу, после чего девочки пошли налево, а мальчики – направо.
Здесь можно вспомнить и донецкий характер, который сформировался в условиях тяжёлого труда в шахтах и на металлургических заводах. Труда ради будущего и элементарного выживания сейчас. Опыт жизни в обществе, где грани между правдой и ложью очевидны и очерчены небывало резко. Опыт, который передавался из поколения в поколение чуть ли не на генетическом уже уровне. Когда судят по делам, а за сказанное нужно уметь нести ответ. Но это, опять же, будет патетическим штампом и упрощением.  Да и опыт сам, как выяснилось в критической ситуации, передался далеко не каждому…
Что заставило остаться, рискуя всем? Но не сидеть, сложа руки, а работать? Пусть и живя очень скромно, вылизывать Город, восстанавливать, создавать что-то в меру сил? Причём, именно самим, не ожидая волшебного появления абстрактного Дядечки, который за нас всё сделает сам? – Ведь так просто было бы сеть на завалинку, опустивши руки и грустить.… И чтобы все нас жалели… - Так, нет ведь!

Страшно было? – Да, страшно, бравировать не будем. В то время, когда любая точка Города могла стать воронкой. Жителям прифронтовых территорий не менее страшно и сейчас, увы. Но этот страх вновь и вновь заставлял вспомнить сказанное самим себе, с чего всё начиналось: «Если я испугаюсь, если уеду отсюда,  буду полным дерьмом. Это – мой Город, моя земля, моя Родина. И я не брошу её просто потому, что стало страшно».

И именно это в нас их пугает.

Кстати, бывших соотечественников пугает вот ещё что. – Путём, за который они так истово скакали, ненавидели, призывали взорвать всё и вся с ними несогласное, продавали ради этого собственные квартиры, или же просто каждые двадцать минут перечисляли деньги с собственных телефонных счетов «на поддержку АТО»… А на практике выясняется, что идти им туда в одиночку, солнцем, безразличным ко всему, палимыми... А так хотелось поголовной массовости…

Итак, боятся? – Пусть им. Главное другое – мы их не боимся. И даже уже не ненавидим. А просто брезгуем, как падалью, валяющейся на обочине в придорожной пыли.

Обсудить эту тему можно здесь.