«Пугу, пугу, козак з лугу!»

О запорожских казаках слышали даже те, кто никогда не интересовался историей. Благодарить за это следует Николая Васильевича Гоголя, который мастерски описал казачью вольницу, бьющуюся за христианскую веру и свободу. Такой ли была реальная Сечь, какой ее описал классик?

Воля за Днепровскими порогами

Место, где в конце XV века возникла Сечь, находилось южнее Днепровских порогов, и имело предсказуемое название – Запорожье. Причины появления «казацкой республики» именно в тех краях просты: передавая во владение литовскому князю Витовту украинские земли, хан Тохтамыш оставил запорожские степи «ничейной территорией», о чем впоследствии, вероятно, не раз пожалел. Между мирными крестьянскими землями и Ордой немедленно стали появляться вольные казацкие поселения. В теплое время года казаки промышляли охотой и рыбалкой, а на зиму разбредались по ближайшим городам, оставляя в сечах (небольших укреплениях) сменную вооруженную стражу, дабы на занятое место не посягнул никакой враг. Из тех же сечей в теплое время года регулярно совершались набеги на земли, занятые татарами.

Отдельные укрепления не могли серьезно угрожать Орде, но спустя полвека появился персонаж, сумевший собрать их силы воедино. В середине XVI столетия «мужчина из хорошей семьи», богатейший литовский землевладелец Дмитрий Вишневецкий на личные средства возвел на острове Хортица солидный укрепрайон, ставший основанием единой Запорожской Сечи. Нужно отметить, что Речь Посполитая осталась в стороне от этого важного политического события, а Россия моментально заключила с Вишневецким договор, и его казаки участвовали с русским войском в общем походе на земли Крымского ханства.

В результате ответного набега крымчаков Хортицкий замок был разрушен, но идея о систематическом отпоре татарам на украинских территориях прижилась в казачьей среде. Интересно, что по мере политической либо военной необходимости Запорожская Сечь несколько раз переезжала с места на место. Всего за два с половиной столетия существования Запорожского казачества насчитывается 8 Сечей, каждая из которых имела собственное название по месту географического положения: Хортицкая, Томаковская, Базавлуцкая, Никитинская, Чертомлыцкая, Каменская, Алешковская и Новая. Менялись Сечи, менялись их главы – кошевые атаманы, однако устройство их оставалось неизменным.

Права и обязанности «запорожских республиканцев»

Вся казачья община обозначалась словом «кош» (от тюркского «стан»), и кошевой же именовалась вся «администрация» Запорожской Сечи: атаман, судья, писарь и есаул. Поступить в сечевые казаки мог абсолютно всякий, в том случае, если соблюдался ряд простых условий. Новобранец должен был быть лично свободен и не обременен семьей, владеть «казацким языком» и принадлежать к православной вере. Такой человек принимался в братство, не менее семи лет должен был обучаться «сечевому рыцарству» (воинским и прочим традициям Сечи), и лишь после этого мог считаться «испытанным товарищем», то-есть полноправным членом Запорожского братства.

По прибытии в Сечь казаку присваивалось прозвище, означавшее, что он начинает новую жизнь под новой «фамилией». Клички обыкновенно метко схватывали главную черту новичка, и приклеивались к нему на всю оставшуюся жизнь. Они могли отмечать характерную внешность казака (Иван Товстолоб, Хведир Перебейнос, Яцько Остроух), его сходство с неким животным (Кырыл Жук, Тарас Корова, Васыль Кобыла), свойства его характера (Харько Добрыдень, Мыкола Спасытель, Прокип Заглянь Беда) либо вообще трудно объяснимые признаки (Петро Попендюх, Денис Стреляй Баба, Лаврин Скубосрадный).

Жизнь казацкого товарищества строилась на принципах абсолютного равенства и самоуправления. Сечь делилась на курени, каждый из которых выбирал себе старшего - куренного атамана, отвечавшего за хозяйственные и другие внутренние дела куреня. Для руководства над Сечью на раде (общем собрании казаков) избирался кошевой атаман. На любую должность в Сечи казаки назначались на один год, а при недовольстве товарищества могли меняться и раньше. Любое кошевое и куренное начальство имело довольно ограниченный круг полномочий, который расширялся только на время военных походов.

Суровая жизнь казаков, по сути дела составлявших военную организацию, совершенно не предусматривала присутствия в Сечи женщин. Поэтому среди запорожцев нельзя было обнаружить людей семейных – все они были либо холостыми, либо вдовцами, либо просто оставляли жен в ближних или дальних городах и селах. Рискнувший провести в Сечь женщину карался смертью, сурово наказывался и блуд, который по казацким законам считался тяжким проступком.

В отсутствие женщин казаки жили вместе по куреням, в шалашах из хвороста с накинутыми вместо крыши шкурами. Хозяйство, конечно, велось общее, пища была скудной и однообразной, и состояла главным образом из каш и похлебок. Законы этого демократического на первый взгляд сообщества были весьма строгими: смертная казнь полагалась за воровство и разбой в православных поселениях, а за ссоры внутри куреня зачинщиков били плетью. Убивший же собрата-казака наказывался особенно сурово: его живым укладывали в яму, а поверх него хоронили того, в чьей смерти он был повинен.

Казак Байда и письмо турецкому султану

В Запорожской Сечи было все, не обошлось и без собственной мифологии. Песни и сказания, дошедшие до наших дней, повествуют о казацкой славе, о битвах и героях. Сочинялись ли они ради красного словца, или все же имели под собой реальную почву?

Основатель Запорожской Сечи Дмитрий Вишневецкий, согласно преданиям, имел среди казаков прозвище Байда (у В.Даля – «шалун, забияка»). И будто бы именно о нем сложена «Песня о Байде», повествующая о славном казаке, сильно попортившем кровь туркам и татарам, и казненном в Стамбуле страшной казнью – повешением на крюке. До сих пор историки спорят, действительно ли в песне говорится о гетмане Вишневецком. Аргументы в пользу этой версии приводятся следующие. Во-первых, гетман был казнен в Стамбуле так же, как герой песни, а во-вторых, один из ее вариантов был записан вскоре после смерти Вишневецкого. Но более веских доказательств по сей день не найдено, как ни соблазнительно объединить легендарного казака Байду с могущественным «Хортицким атаманом».

Другая известная легенда повествует о переписке турецкого султана (предположительно Мехмеда IV) с запорожским войском. Получив высокомерное указание сложить оружие и не тревожить Блистательную Порту набегами, казаки, согласно легенде, разразились совершенно недипломатичным ответом, где изобретательно ругали «царя над царями», что называется, на все корки. Вот наиболее пристойная цитата из этого послания: «Вавилонский ты повар, Македонский колесник, Иерусалимский пивовар, Александрийский козолуп, Большого и Малого Египта свинопас, Армянский ворюга, Татарский сагайдак, Каменецкий палач, всего света и подсвета дурак, самого аспида внук». Подлинность этой истории вызывает у историков сомнения, однако все они признают, что текст послания, отправленного якобы султану из Сечи, вполне соответствует духу вольного казачества.

Конец Запорожской Сечи

Спустя полтора века своего существования рада Запорожской Сечи сделала выбор, который уничтожил ее меньше чем через столетие. В войне между Российской империей и Швецией казаки приняли сторону шведов, присягнули на верность королю Карлу XII и начали военные действия против русских войск. Узнав об этом союзничестве, Петр I повелел отправить полки к стану казаков и уничтожить запорожцев. Первый штурм был неудачным, но затем с помощью полковника Игната Галагана русским солдатам удалось взять сечевые укрепления и вскоре территория Чертомлыцкой Сечи была полностью разрушена и сожжена. Около половины взятых в плен казаков казнили, а трупы их пустили на плотах вниз по Днепру ради устрашения выживших. Петру удался его жестокий демарш – вплоть до царствования Анны Иоанновны Сечь так и не обрела прежних сил. Императрица выдала казакам грамоту о прощении, приняла их в русское подданство и позволила возродить сечевое братство. Последняя – Новая – Сечь просуществовала до 1775 года.

К этому времени империи уже не нужно было самостоятельное войско, охранявшее российкие земли от набегов крымских татар, поползновений турецких войск и политических амбиций Речи Посполитой. Дело в том, что в результате русско-турецкой войны мир был заключен на выгодных для России условиях, Крымское ханство стало частью империи, а Польша находилась на грани раздела и не могла уже претендовать на соседние территории. Кроме того, очаг казацкой вольницы, всегда готовый к бунту, стал нежелательным для российского самодержавия.

Чтобы избавиться от нежелательного «административного образования» раз и навсегда, Екатерина II отправила в Запорожье войско с наказом провести расформирование Сечи «спокойно и без кровопролития». Распоряжение царицы было выполнено буквально: приведенные к пределам Сечи силы не сделали ни единого выстрела, что подтверждают воспоминания очевидцев с обеих сторон. Политическая задача была решена исключительно силой убеждения, и казацкому товариществу, более двух столетий защищавшему южные границы России, пришел конец.

Екатерина Кравцова