История одной картины

14.07.2018

Планируя путешествие по Испании, в список "смотреть обязательно" стоит внести не  только творения Гауди в Барселоне и коллекцию работ Пикассо в Малаге, но и дом каталонского художника Жоана Миро, который в 2006 году был объявлен культурным достоянием по национальным интересам. В нем после долгих лет переписки между семьёй и различными общественными учреждениями было достигнуто соглашение по созданию «живого музея».

Этот дом оказался настолько вдохновляющим, что  послужил декорациями для шедевров Миро, включая работу «La Masia» ("Ферма").

Картина "Ферма" (1921 - 1922) - одна из ранних и очень важных работ Жоана Миро, к тому времени пережившего увлечение фовизмом, кубизмом, две неудачные выставки (одну на родине, другую - в Париже) и сильный нервный срыв.

По словам Миро на неё ушло девять месяцев работы — по 7-8 часов в день (размер холста — 140х122 см.). Картина (как и многие другие его картины начала 20-х.) действительно магическая — разглядывать её можно бесконечно; обилие деталей, существующих совершенно обособленно и вместе с тем неразрывно связанных между собой, завораживает. Каждый предмет — отдельная история, целый рассказ… почти в духе Хемингуэя.

"Ферма", начатая на родине и завершенная в Париже, представляла собой полотно, на котором, по словам Миро, он хотел изобразить мир от горы до муравья.

В эту работу в Париже влюбился Хемингуэй: "В ней есть все, что ты чувствуешь в Испании, когда ты там, и все, что чувствуешь, когда тебя там нет. Никто другой не мог бы так выразить эти чувства в одной картине".

Восторга писателя не разделяли арт-дилеры: никто, вспоминал Миро, не хотел "видеть картину и тем более ее продавать", долгое время она висела в подвале одной из галерей (да и то попала туда скорее всего по протекции Пикассо), а чтобы как-то исправить положение, предприимчивый владелец предлагал порезать полотно размером 132 на 147 см на восемь частей.

Воспоминания Хемингуэя о художнике и картине были напечатаны в 1934 году в посвященном Хуану Миро номере французского искусствоведческого журнала «Кайе д'Ар».

"Когда я впервые увидел Миро, у него не было денег и ему нечего было есть, и он с утра дотемна девять месяцев кряду трудился над большим замечательным полотном под названием «Ферма». Он не думал его продавать и вообще не намерен был с ним расставаться. Каждый, кто видел эту картину, понимал, что ее написал великий художник, и когда вы беретесь за вещи, которые люди должны принимать на веру, полезно иметь картину, работа над которой взяла у вас столько же времени, сколько женщине требуется, чтобы родить ребенка...Тогда даже олух поймет, что вы великий художник.
Когда Миро написал свою «Ферму» и Джойс написал «Улисса», они заработали право на то, чтобы люди в них верили, пусть даже и не понимая их нынешних замыслов, и оба продолжали трудиться изо всех сил.
Приходит такое время, когда вы продаете все, что имеете, и, позвав продавца картин, Миро должен был вместе с прочим отдать и «Ферму». Но Шипмен*, нашедший для Миро продавца, когда продавец назвал цену, уговорился, что «Ферма» достанется ему. Наверное, единственный случай во всей жизни Шипмена, когда он показал себя деловым человеком. Видно, от этого ему стало худо, и он тут же явился ко мне и сказал:
– Хем, картина должна быть твоей. На свете нет ничего, что я так бы любил, как ты любишь эту картину, и я хочу, чтобы она была у тебя.
Я отвел его довод, сказав, что суть дела не в том, люблю ли я эту картину, Картина огромной ценности.
– Она будет стоить так дорого, Ивен, что нам с тобой не представить. Нам не снились те деньги, каких она будет стоить.
– Это мне все равно,— сказал Шипмен.— Но раз тут замешаны деньги, давай бросим кости. Все, что касается денег, решают кости. И ты все равно ведь ее никогда не продашь.
– Не могу я ее разыгрывать. Ты играешь против себя.
– Все, что касается денег, решают кости,— опять сказал Шипмен.— Кости нам все покажут.
Мы бросили кости, я выиграл и внес задаток. За «Ферму» просили пять тысяч франков, и это было на четыре тысячи двести пятьдесят франков больше, чем мне приходилось когда-либо платить за картину. Картина, понятное дело, висела у продавца.
Когда подошел срок, продавец явился ко мне и отбыл очень довольный: в доме не было денег, на счету в банке тоже. Был последний день платежа, и картина оставалась за ним. Кончилось тем, что Дос Пассос, Шипмен и я, обойдя рестораны и бары, набрали втроем у друзей нужные деньги, забрали картину и привезли ее на такси. Продавец был очень расстроен, ему уже предлагали вчетверо большую сумму. Но мы объяснили ему (как это не раз до того объясняли во Франции нам), что бизнес есть бизнес.
В открытой машине ветер надул огромную «Ферму» наподобие паруса, и мы попросили таксиста ехать помедленнее. Дома мы нашли ей хорошее место. Все на нее глядели, и все были очень довольны. Я не отдал бы ее ни за какую картину на свете. Миро тоже пришел, поглядел и сказал:
– Я очень доволен, что «Ферма» здесь, у тебя.
Когда я теперь встречаю Миро, он всякий раз говорит:
– Я все так же доволен, tu sais**, что картина висит у тебя. В этой картине есть все, что вы чувствуете, когда вы в Испании, и все, что вы чувствуете, когда вы не в Испании и вам не поехать туда. Никому еще не удавалось выразить живописными средствами столь разные чувства. Хуан Грис, впрочем, выразил то, что вы чувствуете, если знаете наверняка, что вам не вернуться в Испанию. Пикассо совсем другой. Пикассо — деловой человек. Такими были многие из величайших живописцев на свете. Впрочем, кажется, я затянул. О картинах не надо писать, на них надо глядеть."

* Ивен Шипмен — американский поэт, близкий друг Хемингуэя, как и он, позднее участник антифашистской войны в Испании.

**вы знаете

«Ферма» всегда была с Хемингуэем. Позже он шутил, что та покупка была весьма выгодным делом – ведь потом он застраховал картину своего старого приятеля, ставшего знаменитым и дорогим, на 200 тысяч долларов.

Сейчас картина выставлена в национальной галерее искусств в Вашингтоне, куда она была передана в 1987 году Мэри Хэммингуэй из личной коллекции Эрнеста Хемингуэя.