Как ''первый после Бога'' был Дедом Морозом. Часть I.

Я пришла на работу в онкодиспансер в конце сентября, Миронов – в начале ноября. Мы были самыми новыми членами коллектива. И, по давней традиции, нам выпала радость дежурить в Новый год.

Я опоздала. Миронов никогда не опаздывал. Я пришла с мороза, готовая оправдываться за свое разгильдяйство.

Миронов сидел на подоконнике и курил (в ту пору было еще можно).

- Быстро бегаешь, – весело констатировал он.

- Так вас побаиваюсь Иван Палыч.

- Правильно. Боишься – значит уважаешь.

- При Ваших габаритах, дорогой Иван Палыч, Вы заслужили тотальное уважение всего коллектива, – подъела его я.

- Злобная ты девка, замуж не возьмут, – ответил Миронов.

- Ну, за того кто не возьмет, я не стремлюсь. Вы лучше расскажите кто в палате.

(Палата реанимации, как правило, это больные после операции, требующие очень интенсивного лечения и наблюдения за состоянием. Ежеминутно. Обычно в палатах реанимации 4-6 коек, то есть 4-6 пациентов.)

- Я палату сам взял. Там один дедушка. Лечение уже расписал. У деда инфаркт, может вылезти. По ЭКГ пока неясно.

Это было удивительно – обычно, более молодой доктор берет лечение палатных больных, более опытный – операции. Но операций в новогоднюю ночь, скорей всего, не будет.

- Ну, тогда давайте поедим, – предложила я.

-Ты что готовить умеешь? – весело спросил Миронов.

-Нет, но для Вас, отраву приготовила.

В моей семье была традиция - стряпать на Новый год торт “Наполеон” по семейному рецепту. Я не отступила от традиции.

Согрела чай, достала торт. Миронов извлек из сумки… бутерброды с икрой, салаты и два огромный помидора.

- Ух ты, роскошь какая!

- Это, – он кивнул на икру, – это ерунда. А вот помидоры с моего огорода! Сам растил!

- А хранили как? - удивилась я.

- Как, как в опилках. Ты торт сама стряпала?

- Да, – гордо кивнула я.

- Стрихнину много добавила?

- Все, строго из расчета, на Ваш вес.

Миронов попробовал торт.

- Слушай, вкусно!

Мы поели торт, бутерброды. Миронов ушел снимать дедушке ЭКГ, перебрать анализы.

Я занималась ничего не деланьем. Вернулся Иван Палыч.

Я грустно посмотрела на Миронова и спросила с сожалением.

- Живой!?

- Сплюнь, дед героический – войну прошел и в Чернобыле работал.

- Я за деда спокойна. Я про Вас.

- Язва, – засмеялся Миронов.

Мне стало тоскливо. От тоски, я иногда покуривала. Выклянчила сигарету у Миронова.

Шла по коридору мимо дверей нашей палаты реанимации. Возле дверей стояла пожилая женщина.

- Девушка, мне б доктора. У меня дедушка там.

Я вернулась в ординаторскую и позвала Миронова.

Он вышел к женщине такой как надо, как в кино – огромного роста, с ясными синими глазами, в белоснежном, накрахмаленном халате. Такой не только рак победит, а даже смерть напугает.

Женщина смотрела на него с уважением.

Он заулыбался.

- Все нормально, все идет как должно. Мы его наблюдаем, все делаем. И настроение у него боевое.

- Да, он такой – пока не заумирает, не скажет.

- У нас мониторы, они сторожат и давление, и пульс. Они все нам покажут вовремя.

Женщина сказала совсем тихо, не надеясь на ответ.

- Доктор, а можно мне одним глазком на него посмотреть?

Миронов на секунду задумался.

- Давайте пальто.

Он взял пальто, пакет, шапку и отнес в ординаторскую. Из ординаторской вышел со своим халатом и двумя одноразовыми хирургическими шапочками.

Помог одеть женщине халат. Она все время причитала, благодарила его. Потом он оглянулся вокруг.

- Стула нет. Давай, бабушка, ногу.

Он нагнулся и одел ей на ноги шапки. Вместо бахил. И впихнул в палату.

Потом развернулся и ушел в ординаторскую.

Я пошла по длинному серому коридору на балкон для курильщиков. Диспансер был почти пуст. Последние операции сделали 27 декабря. Больших операций не брали, да никто и не хотел оперироваться. Когда такой диагноз, никогда не знаешь сколько отмерено. И хочется встретить Новый год дома – может это последний раз.

30-го была большая выписка. Санитарки отгенералили палаты – вымыли стены и окна. В палатах стояло по 5-6 кроватей с панцирными сетками, матрасы были скатаны. Шторы с окон сняты. Серый свет падал на желтые стены, местами краска облупилась. Все это выглядело безнадежно, тоскливо и казалось, что выхода отсюда нет.

Перед балконной дверью висел бушлат. Под впечатлением действий Миронова и желтых облупившихся стен, я про бушлат забыла. Вышла на мороз и с наслаждением затянулась. Пришел дежурный хирург Мишка Арбатов.

- Простынешь.

Он накинул на меня бушлат.

- Спасибо.

- Ты что такая? Миронов чего сказал?

- Нет. Ты что – я с ним дружу.

- Ну, да. Дружишь…

(Продолжение следует...)

Пишите, пожалуйста, комментарии. Мне очень важно Ваше мнение.