Борьба за живучесть 9.

06.05.2018

Еще в те благословенные теплые ламповые времена, когда меня в учебке только пытались вбить азы службы на дизельной подлодке 641-го проекта, оборудование акустиков на ней уже считалось древним как говно мамонта. Что уж говорить из чудесного сегодня об оснащении ПЛ 641-го проекта в сравнении с какими-нибудь "Бореями", у которых имеются и буксируемые антенны, и компьютеры, и еще много других приспособ на борту, помогающих слушать и понимать море за прочным корпусом лодки.

Да...

Подводная лодка 641-го проекта в тропиках
Подводная лодка 641-го проекта в тропиках

Но кроме отсутствия на борту всех этих современных девайсов у 641-го проекта имелся еще один первородный дефект - главная шумопеленгаторная антенна была расположена выше ватерлинии. И в надводном положении в море, по понятным причинам, ГИДРОакустик на лодке по своему прямому назначению был бесполезен от слова совсем.

А что такое на флоте, да и в армии боец, который ничем не занят?

Правильно — это жопа. В словаре ее нет, но по факту она - угроза всему сущему...

Чтобы ликвидировать такую жопу в зародыше, бойцу у нас всегда найдут общественно-полезное занятие согласно штату, званию и выслуге лет.

Подлодка 641-го проекта в доке.  Блестящая "бульба" наверху - шумопеленгаторная "пассивная" антенна в обтекателе, внизу - "акустический радар".
Подлодка 641-го проекта в доке. Блестящая "бульба" наверху - шумопеленгаторная "пассивная" антенна в обтекателе, внизу - "акустический радар".

И хотя у атомной красотки К-469, о которой дальше и пойдет речь, гидроакустическая антенна занимала бОльшую часть полусферы носового обтекателя, оставляя поверх воды лишь немного места для труб торпедных аппаратов, иметь на боевом посту двух акустиков в надводном положении тоже считалось большим излишеством. Мы ж блюдем военно-морские традиции аж со времен Петра1.0... Да, акустики на АПЛ 671-го проекта слышат море и в надводном положении. Но практическая польза от этого близка к нулю. Разве что услышат вынырнувшую из глубины торпЭду за три секунды до взрыва. И все. Зато рулевой-сигнальщик вместе с вахтенным офицером со своего места в ограждении рубки всегда, причем значительно раньше акустика, заметят издалека какой-нибудь пароход или плавающую на поверхности моря льдину. Неважно день за бортом или ночь. И сообщит об этом Старпому или Командиру, один из которых как раз и тусит третьим наверху, наслаждаясь брызгами в лицо от волн, например, зимнего Японского моря, разбивающихся об антенну акустиков в носу лодки.

АПЛ 671-го проекта при переходе в надводводном положении
АПЛ 671-го проекта при переходе в надводводном положении

И есть еще на лодке радиолокатор, с которым тягаться в поиске надводных целей вообще смешно...

В этом месте уместно сделать лирическое отступление и вспомнить о диалектической борьбе и единстве противоположностей.

В подводном положении рулевой-сигнальщик никак не может оставаться в ограждении рубки вне прочного корпуса. И не только потому, что под водой мокро, холодно и на одном вздохе не протянешь до всплытия.

Лодкой в подводном положении надо рулить.

А кто это может сделать лучше, чем специально надрессированный рулевой-сигнальщик?

Никто.

Так что, задраив рубочный люк, у нас всегда рулил под водой красоткой К-469 рулевой-сигнальщик, сменяя за рулями, как ни странно бы это ни звучало, матроса-акустика.

Вот такая диалектика.

В подводном положении рулит атомоходом сертифицированный рулевой, а в надводном - первый подобранный в канаве акустик.

Эскиз АПЛ 671-го проекта
Эскиз АПЛ 671-го проекта

Итак, перейдем от высокой философии к сухой правде жЫзни.

Как-то раз я, акустик до мозга костей, вот только вчера из канавы, сижу за рулями в Центральном Посту.

Стрелки главного хронометра атомохода указывают на час быка. Две трети экипажа сладко спит, только вахтенные следят за обстановкой внутри, да Командир с рулевым в рубке вглядываются в просторы Японского моря. За спиной у меня тихо урчат два атомных сердца лодки. В трубах торпедных аппаратов затаились рыбки с термоядерной начинкой в головах, замышляя явно что-то недоброе. Морозный воздух из открытого верхнего люка, касаясь моего левого плеча, стекает на среднюю палубу второго отсека. Но правому плечу и голове - тепло. Чтобы не застудиться, накидываю на левое плечо, словно горскую бурку, овчинный тулуп. Изображаю, так сказать, абрека на лихом коне. Становится совсем хорошо.

Слева внизу на ящике возле верхнего вахтенного - тот самый тулуп
Слева внизу на ящике возле верхнего вахтенного - тот самый тулуп

Комдив-3 и его подчиненный мичман-трюмный бдительно несут вахту в ЦП, попутно изучая чертежи своей матчасти и прикидывая, сколько надо будет отстегнуть шила работягам на Базе за замену какой-то финтифлюшки в реакторном отсеке.

Царит спокойствие и умиротворение.

Вдруг из штурманской раздается истошный вопль и мне приказывают держать курс "10".

- Есть держать "10", - кричу я в ответ и начинаю шевелить джойстиком. Далеко позади на корме поворачивается вертикальный руль и стрелка на курсометре медленно начинает ползти к заданной цели. Вскоре они совмещаются, и я вновь оглашаю своим криком ЦП о том, что мы встали на новый курс "10". Штурманская столь же громко отвечает, что услышала меня и советует "так держать", а Комдив-3 недовольно морщится от таких наших разговоров через его голову. Ночь же на борту!

Тсс.

Вахта в центральном посту. Третья смена...
Вахта в центральном посту. Третья смена...

- Есть "так держать", - отвечаю я чуть тише, поправляю тулуп у себя на левом плече и моргаю...

Тепло, мне снится, что я заглядываю под ветку небольшой сосны, а там - россыпь молодых маслят в траве. Их шляпки масляно блестят, снизу они еще затянуты белой пленкой. Когда их берешь чОрными пальцами, чувствуешь прохладу гриба. В воздухе стоит запах сосны и грибов. И почему-то моря. Уже полна двухведерная корзина маслят со шляпками чуть больше пяти копеек. А впереди меня ожидают пять километров лесной дороги из Анисек до Прудка и чистка грибов дома в одиночку. Чистка наверняка затянется до утра, а к восьми надо быть уже...

Я испуганно открываю глаза. Стрелка показывает курс "170". Атомная красотка без меня, совершенно одна! совершает циркуляцию.

И возможно, уже не первую.

Я оглядываюсь. В Центральном Комдив-3 продолжает изучение чертежей. Вахтенный мичман рядом с Комдивом-3, прикрыв ладонью глаза, о чем-то думает.

Или как я, лишь моргнул.

Ненадолго.

Штурманская и Командир в рубке наверху молчат.

Что ж, я как все. Тоже молчу. Плавно наклоняю джойстик в нужную сторону и жду, когда стрелка вновь укажет заданный курс "10".

А за бортом тихо вздыхает февральское Японское море в районе местного проходного двора с большой движухой надводных коробок.

Да, вот такая история.

И если жизнь закинет вас к проливу Лаперуза, оставайтесь всегда начеку, вдруг у вас на пути какая-нибудь красотка пустится в пляс...

Карта канала «Черно-белое море» >>>